Часть 1
13 августа 2018 г., 04:13
Джорно не замечает того, как его взгляд застывает на лице напротив сидящего молодого человека. Слова собеседника словно пролетают мимо ушей, и он как в трансе наблюдает за мимикой Бруно. Она у него не очень насыщенная, как и мимика самого Джорно. Иногда Джованне кажется, что они похожи. Бруно Буччеллати, наверное, самый странный человек, которого встречал блондин в своей жизни. Что там говорить, почти всё окружение Джорно было странным. Оно состояло далеко не из таких людей, которые пытаются соответствовать общепринятым нормам морали.
Не то, чтобы Джорно это не нравилось. Он просто не выбирал. Его детство было изначально довольно одиноким. Многие сверстники считали итальянца странным, не похожим на них, поэтому сторонились. А Джорно было как-то плевать.
И вскоре в его жизни неожиданно появился Бруно, а вместе с ним и другие довольно необычные личности. У Буччеллати было полно знакомых и друзей. И иногда Джорно казалось, что этот парень знаком с половиной населения Неаполя. Когда они шли вместе по светлым улочкам города, Джорно каждый раз удивляло, как много людей здороваются с Бруно, интересуются его делами.
И всё же Бруно был самым необычным человеком. И Джованна постепенно стал догадываться, почему. Прошел месяц его знакомства с Буччеллати, и парень начал ловить себя на странных мыслях. Иногда он входил в какой-то транс, заглядываясь на Бруно во время разговора, прямо как сейчас, иногда его рука как не своя тянулась к темным прямым волосам юноши. Благо, блондин успевал вовремя отдёрнуть себя.
Джорно знал, что это неправильно. В плане разницы возраста, в плане разницы социального статуса, вкусов, даже характеров. В первую свою встречу они вообще чуть ли не поубивали друг друга, потому что Бруно поймал Джорно на расхищении сумки одной наивной дамочки. Джованна знал, что это плохо, и на самом деле не хотел этого делать, однако, это был единственный путь к выживанию в этом мире. Буччеллати попытался понять.
У них должны были быть только деловые отношения. Как раз после того случая Бруно предложил ему неплохую подработку, и Джорно согласился. Но они стали проводить время вместе даже в такой неделовой обстановке, просто беседуя о разных волнующих их вещах и гуляя по городу.
— Земля вызывает Джорно Джованну! Джорно Джованна, приём, как слышите? —
Буччеллати щелкает пальцами перед носом блондина, и Джорно глупо хлопает глазами, а затем хмурится.
— Прости, я задумался. О чем ты говорил?
Темноволосый усмехнулся и открыл рот, для того чтобы вновь заговорить, но фраза так и застывает на его устах. На плечо Бруно ложится ладонь, и он рефлекторно поднимает взгляд на хозяина руки. Джорно мрачнеет, но делает это так, чтобы никто не заметил. Леон улыбается Джованне, но он знает, что эта улыбка совсем не подразумевает то, что Абаккио рад его видеть. Между ними образовалась некая неприязнь, хоть и оба парня старались не проявлять её в присутствии Бруно. Эта улыбка была скорее ядовитой, натянутой. Джорно мог бы оскорбиться, но он уже привык к таким жестам со стороны Леона.
Пепельноволосый юноша переводит взгляд на Бруно, и его улыбка смягчается. У него всегда становится другой вид, когда он смотрит на Буччеллати, и Джорно, видящий это, каждый раз чувствовал, как в груди что-то невольно сжимается.
Ревность, черт её возьми. Но что более логично и обосновано — зависть. Леон может так просто коснуться Бруно, и он никогда не упустит шанс сделать это, причем неважно, публично или нет. Все эти чувства казались Джорно настолько глупыми, что он был готов оборвать с Буччеллати дружеские отношения и оставить лишь деловые.
Но он не мог. Лишь по одной причине.
Это происходит во второй раз, но еще тогда, в первый раз, Джорно почему-то знал, что оно повторится. Сначала его горло пересыхает, а затем где-то в начале гортани начинает неприятно щекотать. Джорно бледнеет еще сильнее и становится больше похожим на мертвеца, чем на здорового пятнадцатилетнего подростка.
Бруно этого не видит и перекидывается с Леоном парой непринужденных фраз. Он смеётся в ответ на какую-то шутку, сказанную Абаккио, но Джованна даже не слышит, о чем они говорят. Звуки искажаются до неузнаваемости, и Джорно опускает голову, прикрывая рот ладонью в «предвкушении» острой боли в лёгких. Неожиданно Бруно переводит взгляд на блондина и его выражение лица становится немного обеспокоенным.
— Ты в порядке, Джорно? — спрашивает брюнет, и Джованна лишь утвердительно кивает головой, прикрывая глаза.
— Мне нужно отойти.
Джорно встаёт с кресла и быстро удаляется, но он не видит, как Буччеллати провожает его встревоженным взглядом до самого выхода из кафе.
За углом Джорно наконец находит переулок, в котором нет никого, кроме уличных кошек, прячущихся от местных хулиганов. Он наклоняется к урне, болезненно жмурясь и убирая ладонь ото рта. Пару секунд и оно прекращается. Горло Джованны постепенно отходит от скребущих ощущений, что мучили его двумя минутами ранее, а сам Джорно продолжает держаться одной рукой за кирпичную стену дома. Он открывает глаза и видит то, чего предпочел бы никогда не видеть. Маленькие синие лепестки покоятся на дне мусорного бака, запачканные каплями алой жидкости. «В этот раз больше», — думает Джорно, а затем вытирает рот тыльной стороной ладони.
***
Джорно позвонил Бруно ранним утром субботы дабы сообщить о том, что он не выйдет на работу. Блондин хотел как можно быстрее закончить разговор, и Буччеллати этому поспособствовал. Джованна не знал, рад он этому или нет, но в груди что-то снова неприятно и резко защемило. «Спасибо, что хоть без отхаркивания цветов», — подумалось Джорно, когда боль в грудной клетке с трудом унялась. Бруно даже не спросил, в чем дело. Наверное, был занят. «Ну да, как же», — Джорно усмехается над собой же. Он лежит на кровати без сил и какого-либо желания делать что-либо, и его голову посещают мысли о том, что вскоре его ждет. Надо же, Джорно даже не думал, что смерть может оказаться так близко. Врачи пытались утешить его и заверить в том, что он выживет. Но Джованна не верил. Парень знал, что ставить на себе крест плохо. Но что он мог сделать? Врачи ничего не могли сделать кроме прописывания обезболивающего, которое только замедляло процесс кончины от неизвестной болезни. Джорно думал, что это глупая и жалкая смерть. Он хотел сделать так много, повидать мир, найти себе семью и пристанище. Но, как оказалось, не всегда всё идет так, как того хочется. Удивительно то, что еще месяц назад Джорно подумал, что его жизнь становится куда лучше, чем была. У него появились друзья, более оплачиваемая подработка. Он почувствовал себя живым. Но где он теперь? Возможно, всё это было ошибкой. Джорно не знал, хотел ли бы он никогда не встречаться с Бруно Буччеллати. Казалось бы, ответ очевиден, но Джованна понимал, что он не может винить Бруно в случившемся. И всё было бы ничего, если бы у Джорно не было никаких шансов. У Буччеллати Леон, Буччеллати старше его на пять лет, Буччеллати не до него. У Бруно своя жизнь, в которой блондин занимал крохотное местечко. Просто друг, лишь парнишка, которому брюнет в прямом смысле дал билет в нормальную жизнь. Может Джорно именно поэтому привязался к нему? Потому что Бруно не был тем, кто остался к Джованне равнодушным. А еще у Бруно был странный смех, странный вкус в одежде, часто он говорил вещи, которые Джорно не ожидал от него услышать. Он был непредсказуем, и Джованне нравилось это. Сейчас блондин мог бы проклинать все те вещи в Бруно, которые зацепили его, но он не мог. Джорно подносит к себе небольшой таз, который стоял на табуретке у кровати, и наклоняется к нему. Отхаркнув новую партию лепестков, итальянец убирает таз на место и встаёт с кровати. «Кажется, где-то здесь», — думает Джорно, стоя у книжной полки и ведя пальцами по захудалым корешкам толстых книг. Пальцы резко замирают у корешка одной цветастой книги. Джованна уверенно достает её и сразу же принимается искать нужный ему материал. В процессе чтения парень устроился на полу у шкафа, кажется, не совсем обращая внимания на жесткость паркета и странность его положения. Можно было бы дойти до кровати и сесть на неё, но Джорно почувствовал, как силы неожиданно покинули его, поэтому он решил не рисковать и посидеть у книжного шкафа, пока боль не уймётся. Он с вниманием перелистывает страницы, глазами следя за выделенными названиями статей. Джорно не помнил, откуда у него эта книжка. Название у неё было достаточно простое «Язык цветов». Иронично, но Джованна умудрился заболеть чем-то связанным с цветами, и эта книжка всегда была у него дома. Анализ врачей показал, что цветы, которые Джорно отхаркивал всё чаще и чаще, были астрами. Джованна усердно листал сборник, пытаясь взглядом уцепиться за нужное слово. Через пару секунд поисков нужная статья всё же была найдена. Джорно погрузился в чтение. Он начал потеть, глазами пробегаясь по строкам статьи. К горлу подступал ком, и дышать постепенно становилось труднее. Блондин резко захлопнул книгу и отложил её в сторону, проводя рукой по растрепанным волосам. Сейчас он начал задыхаться от страха. От очередного осознания того, что в любой момент, возможно даже сейчас, цветов будет слишком много, и он задохнётся, не успев ничего предпринять. Джорно не хотел умирать просто так. Может, если ему осталось пару недель или дней, стоит облегчить боль? В голову к подростку прокралась мысль рассказать всё Бруно. На самом деле, Джорно не хотел обременять Буччеллати. Блондин не хотел, чтобы Бруно знал, из-за чего он в скором времени покинет мир живых. Можно было бы с легкостью соврать, или вовсе ничего не говорить. Каково это жить, зная, что один мальчишка умер так рано, по причине глупой влюбленности в тебя? Джорно думал, что это ужасно. Последнее, чего он хотел — впутывать во всё Буччеллати. В голове Джорно вновь всплывают картинки из недавнего прошлого. День, когда Бруно познакомил его с остальными ребятами, работающими на него. Просто сумасшествие. День, когда все они вместе после тяжелого дня еле уместившись на одном диване смотрели фильм. Джорно тогда сидел рядом с Бруно и иногда смотрел не на экран, а на заинтригованное лицо Буччеллати. В полумраке это делать было спокойнее и даже интереснее. Джорно понимает, что не хочет умирать, когда вспоминает, как одним пасмурным утром они сидят все вместе и говорят о всяких мелочах, сражаясь между собой за последний ролл китайскими палочками. Джорно хочет жить и не хочет, чтобы всё это прекращалось. Он вновь заходится в хриплом кашле, сжимаясь и прикрывая глаза. Цветы лезут наружу вместе с каплями крови, и Джованна был готов признаться, что красный на фоне синего выглядит хуже, чем что-либо в мире. Неожиданный звонок в дверь заставляет Джорно распахнуть глаза и попробовать подняться, вытирая кровь с подбородка. Еле прошагав к двери, парень заглянул в глазок и ощутил, как от увиденного его сердце ушло в пятки. Бруно Буччеллати. У него за дверью. В рабочее время. Пришел именно тогда, когда итальянца охватил очередной приступ. Джорно растеряно оборачивается и бежит обратно в комнату. Он в панике сгребает синие лепестки, перепачканные кровью и высыпает их в таз. Далее этот небольшой тазик отправляется под кровать подростка. Бруно не должен ничего узнать. Джованна подбегает к зеркалу в прихожей и быстро вытирает оставшуюся у рта размазанную ранее кровь. У него всего лишь простуда, да. Для Буччеллати и для всех остальных. Вобрав воздуха в изувеченные легкие, Джорно открывает дверь и поднимает взгляд на брюнета, стоящего перед ним. Он отходит в сторону, чтобы дать Бруно пройти, что тот и делает, прикрывая за собой дверь. — Ты бледный, как смерть, — вместо приветствия произносит Буччеллати, и Джорно ничуть не удивляется. Этот парень мог читать его еще с их первой встречи. От Бруно не уходит ничего, этим и был опасен его приход в дом Джованны. — Знаю, — кратко и тише обычного отвечает Джорно, направляясь в комнату. Он не ждет, что Бруно последует за ним, блондин и так знает, что Буччеллати пройдет в комнату. Брюнет слегка оглядывается и, кажется, не обращает внимание на легкий беспорядок и раскрытую на полу у шкафа огромную книжку. Джорно про себя молится всем существующим и несуществующим богам, что Бруно ничего не заподозрит. Он не должен узнать. Не сейчас точно. Блондин присаживается на кровать, и Бруно садится на табуретку, стоящую рядом с постелью Джорно. — Что с тобой? Бруно смотрит на Джованну своим привычным изучающим взглядом, словно стараясь уцепиться за что-то, что даст ему ответ на свой вопрос. Но в случае Джорно тут и приглядываться не нужно. Парень выглядел так, словно не спал неделю. Волосы были растрепаны и непривычно распущены, а под голубыми глазами виднелись сероватые круги. — Я заболел. Простудился. — Лжец, — сразу же отвечает Бруно, кладя ногу на ногу и немного хмуря брови. Видя это, Джорно не ломается. Он ни за что не даст Буччеллати догадаться обо всем. — Это правда. Разве не видно? — Джорно кивает в сторону тумбочки, где была выстроена целая стена из различных препаратов. В основном это было что-то от горла или обезболивающее. Бруно замолкает, внимательно изучая взглядом лекарства. — Почему ты пришел? Ты ведь должен работать с остальными сейчас. Проверяешь, не отлыниваю ли я? — напрямую спросил Джорно, не решаясь как-либо юлить. — Нет. Дело в том, что в последние дни ты стал странно себя вести. Я подумал, что у тебя какие-то проблемы с дыхательными путями, а оказывается ты просто простужен, — спокойным и ровным, как и всегда тоном объясняет Буччеллати, после чего переводит взгляд на Джорно. — Мне жаль. Я обязательно вернусь в строй как можно скорее, — откровенно лжёт Джованна, закашлявшись в кулак. Как бы он хотел, чтобы это было правдой, но увы. — Вот такое по мне, — отвечает Бруно, и его уголки губ слегка приподнимаются. — Мы с ребятами скучаем по тебе. — Даже Абаккио? — Джорно слегка вскидывает брови в удивлении. Он всё это время даже и не думал, что без него кто-то может скучать. — Хах, ну, мы с Фуго, Наранчей и Мистой скучаем по тебе. Я извиняюсь, — спешит поправиться Буччеллати и усмехается. Джорно невольно улыбается в ответ. В голове вновь проносится мысль, что он не хочет оставлять их. Даже Леона с его странными причудами и выкрутасами. Ну, наверное. Джорно еще подумает над этим. — Иногда мне кажется, что ты моя фея крёстная, — блондин улыбается и откидывается на подушки, устремляя взгляд в потолок. С Бруно так легко и комфортно. «Всегда бы так», — думает Джорно и спокойно прикрывает глаза. — Кто знает? Брюнет как-то загадочно улыбается и вздыхает. Джорно чувствует, как внутри него что-то цветет. Впервые за столько времени приятно, а не болезненно. У кого-то в животе бабочки, а у Джорно в лёгких синие астры. Даже если Бруно сейчас встанет и уйдет, позабыв о Джованне на еще несколько дней, парень будет пребывать в некой эйфории. Бруно поволновался за него. Неважно как, но он бросил все дела и приехал к нему. На секунду Джорно даже засомневался в реальности происходящего, но затем быстро отмёл эти мысли. Это лучшее, что могло с ним произойти перед преждевременной кончиной, думает Джорно. Почувствовать маленький обрывок счастья было вроде глотка воздуха после долгого нахождения под водой. Но это не самое удивительное, что произошло этим днём. Сначала Бруно сидел час, а потом еще один, и видимо, не собирался уходить. Чем больше времени проходило, тем сильнее Джорно казалось, что вот-вот Буччеллати скажет: «ну, мне пора», но время шло, а эта фраза всё не звучала. Сначала они долго говорили на тему жизни. Джорно забыл, чем он болен и, именно этот момент был самым светлым за последние пару дней. Он не прерывался на мысли о скорой гибели даже когда Бруно замолкал. Джованна подбирал слова, чтобы успеть наговориться с брюнетом, ведь такого шанса может больше не представится. Возможно, они сейчас говорят в последний раз. Буччеллати приготовил суп, и Джорно вовсе не был удивлен, что он умел готовить, причем весьма недурно. Похоже, темноволосый поверил в сказку о том, что всё это всего лишь простуда. Потом Бруно читал статьи из той книги, и Джорно ловил себя на мысли, что голос юноши ему очень нравится, и он слушал, внимая каждому слову итальянца. Ближе к вечеру Бруно решил, что они посмотрят фильм. Вообще-то у Джорно был не лучшего качества телевизор, но всё же он был. Буччеллати долго переключал каналы, пока не нашел тот, что пришелся ему по нраву. Джорно было всё равно, что смотреть, поэтому он лишь пристроился у бока Бруно, вновь поглядывая то на своего друга, то на экран. Простенькая комедия. Брюнет смеялся, и Джованна подхватывал волну смеха, наслаждаясь моментом. Удивительно, но как только Бруно объявился на пороге квартиры Джорно, приступы отступили. Это Буччеллати так действовал своей компанией, или сегодня его болезнь решила над ним сжалиться? В какой-то момент просмотра фильма Бруно занялся волосами Джорно. Последний удивился, когда услышал от него, что он похож на льва с распущенными волосами. На самом деле Джованна и поспорить с этим не мог. То, с чем он просыпался на голове каждый день было трудно назвать нормальными волосами. Бруно, кажется, нравилось расчесывать «гриву» Джорно, но вот для самого обладателя светлых волос это было настоящим испытанием. Итальянец всегда имел невероятную выдержку, но сейчас, когда Буччеллати так легко касался его волос, перебирая золотистые локоны между собой, Джованна не мог ничего поделать. Он сидел, боясь пошевельнуться, и с трудом сдерживал краску на лице. В итоге у Джорно на голове появился не очень умелый колосок. Он смотрел в зеркало в прихожей дольше, чем нужно было. Блондин улыбнулся своему отражению и вздохнул, идя в комнату с мыслями о том, что благодаря косе его лицо становится еще женственнее. Вторую половину фильма Джованна просто не выдержал и каким-то образом, сам того не понимая, умудрился заснуть, положив голову на колени Бруно. Тот, похоже, даже не заметил этого, или просто не решил как-либо возражать. Когда за окном совсем стемнело, Бруно понял, что ему пора, и попытался аккуратно вылезти из-под Джорно, который, скорее всего, сейчас видит уже третий сон. Буччеллати слегка улыбнулся, когда блондин поморщился во сне, а затем открыл глаза и встретился со взглядом голубых глаз брюнета. — Мне надо идти, — говорит Буччеллати, окончательно встав и потянувшись. Джованна лишь кивает, на мгновение прикрыв глаза. Он понимал, что Бруно не может торчать тут вечность, поэтому не стал просить его остаться и не уходить. Возможно, зря. Джорно не знал, что произойдет, когда Бруно уйдет. Астры снова пойдут наружу вместе с кровью? Джорно неохотно поднимается, скидывая с себя плед, а затем плетётся за Буччеллати, который направился в коридор. Парень опёрся плечом о косяк, наблюдая за тем, как Бруно обувается. Он открыл дверь, а затем продолжил смотреть на свою неожиданную «няньку на час». — Я пошел. Ложись лучше спать сейчас, — даёт своё наставление темноволосый и выходит за порог квартиры. Джорно что-то словно переклинивает, и он резко поднимает на Бруно глаза, делая шаг вперед. — Бруно. — Что? — Буччеллати застывает у дверного проёма, озадаченно глядя на подростка. — Спасибо. — Не волнуйся об этом. Юноша махает рукой, мол, ничего страшного, а затем уходит. Джорно еще долго стоит у косяка двери, пребывая в некой прострации. Нет, он не хотел сказать спасибо. Это не то. Он хотел сказать другое, но не смог. Следующий день Джорно провалялся в постели и, что примечательно, он ждал приступов, а они всё не шли. Только под вечер снова началось, однако, Джованне показалось, что на этот раз не так болезненно. После прихода Бруно его состояние хоть и не некоторое время, но улучшилось. И как это называть? Брунотерапия?***
Состояние Джорно вновь ухудшилось через пару дней. Всю неделю он валялся дома, читая книжки и просматривая скучнейшие мелодрамы, которые показывал его еле живой телевизор. Бруно иногда звонил и спрашивал, как у него идут дела, в середине недели заглянули Миста и Фуго. Ближе к пятнице Джованна начал понимать, что такие последние дни жизни не устраивают его. — Я сделаю это, — сказал самому себе Джорно, стоя у моста и глядя себе в ноги. Именно здесь произошла их первая встреча с Буччеллати. Джованна уже и не помнил, как всё вышло в то, что темноволосый незнакомец предложил весьма недурную подработку, буквально вытянув тем самым блондина из более скудного образа жизни. Бруно не опоздал, как и всегда подошел очень вовремя. Джорно заметил его пунктуальность в этом плане еще с первой недели их взаимодействия как и сотрудников, так и просто товарищей. — Хн, Джорно, ты уверен, что тебе стоило выходить на улицу в таком состоянии? В Неаполе холодало. Жители всё больше начинали наведываться в кофейни и сидеть там по часу или больше, не желая выходить на улицу. Италия считается солнечной и теплой страной, но и в ней иногда бывает прохладно. Джорно было плевать, но вот Бруно, похоже, нет. Выбраться в простуду в такую погоду, тем более поздним вечером было смелым поступком. Но, как известно, это не было до конца ложью, Джованна всё же болен, только не обычной простудой. Симптомы были схожи усталостью, слабостью и болью в горле, тяжестью в груди. Джорно закутался в шарф для правдоподобности. Он был достаточно широким, поэтому закрывал половину лица подростка. Парень опускает взгляд, услышав вопрос Бруно. — Это важно, поэтому я вышел. Всё в порядке. Итальянец на пару секунд прикрывает глаза и кашляет в кулак, стараясь прочистить горло, прежде чем начать говорить. — Я думаю, ты нравишься мне. Вернее, это абсолютно точно так. Джорно с трудом находит силы поднять глаза на Буччеллати. Он произнес это как на автомате, словно до этого отрепетировал сказанную фразу раз двадцать. На самом деле парень был морально подготовлен к этому моменту. Бруно усмехается, и Джорно округляет глаза, удивленно вскидывая брови. Он точно ожидал другой реакции. Впрочем, судить было рано, сейчас итальянец преспокойно может сказать ему, что это глупости, и мальчишка всё себе сам надумал. Джованна был более чем уверен, что так оно и будет. — Я знаю, Джорно. Брюнет поворачивается к перилам моста и поднимает голову, обращая свой взгляд к ночному небу. — У тебя нет простуды. Ты болен кое-чем другим. Цветочная болезнь, так это называется? Джорно нервно сглатывает. Ситуация начала выходить из-под контроля. — Ты знал всё это время? Буччеллати лишь кивает, всем телом оборачиваясь к Джованне. — Я не хотел, чтобы так вышло. У Джорно хватает сил сказать только это. Он мог бы продолжить и говорить еще очень долго, но слова не хотели вязаться в предложения, а в голове образовывался вакуум. — Ты уже собрался умирать? Губы Бруно растягиваются в улыбке. — Не похоже на тебя, Джорно. Ты слишком быстро сдался. — Что это значит? Никто не знает, как это лечить. Известно только то, что в какой-то момент я просто задохнусь от нехватки воздуха и переизбытка лепестков. Джорно слегка нахмурился. Он не понимал, что хочет донести до него Буччеллати этими словами. — Ты даже не попытался. Почему? С лица Бруно пропадает улыбка, и Джорно расценивает это как не очень хороший знак. Он пришел признаться в спрятанных в себе чувствах, а не ссориться с Буччеллати. — Я думал, что всё слишком очевидно. У тебя нет причин завязывать со мной какие-либо отношения. К тому же Леон… — У меня нет сил. Ты непроходимый и упертый лжец, — обрывает Бруно, резко берясь руками за концы неумело повязанного шарфа Джорно и притягивает блондина к себе. Для Джорно всё идет в замедленной съёмке. Звук пропадает, а реальность уходит на второй план, оставляя место шоку и прострации, и только после — эйфории. Итальянец чувствует на своих губах чужие губы, и в груди становится очень легко. Что должны ощущать люди при поцелуе с объектом обожания? Наверняка страсть, пожар внутри, огонь или нежное тепло. Но Джорно чувствовал легкость, вовсе не пустоту. Он так и не смог ответить, после только изумленно уставившись на Буччеллати. — Оно тебе больше не понадобится, — произносит брюнет, вытаскивая из карманов кофты Джорно таблетки. Юноша кладёт их на узкие перила моста и вновь улыбается. Джорно кажется, что происходящее сейчас — сон, и совсем скоро он проснётся в окровавленных синих лепестках астр. Но на следующее утро он просыпается не от резкой боли в лёгких, что совершенно удивительно и непривычно для парня, а от манящего аромата свежей выпечки и от легкого поцелуя в нос. И даже тогда Джорно кажется, что это всего лишь сон, но улыбка Буччеллати, которую Джованна видит тем же утром уверяет его в том, что это не сон. И что всё будет хорошо.
