Номер в отеле

При звуке этого голоса лицо Аграфены сразу же приняло какое-то болезненное и почти затравленное выражение, какое Алина у той никогда не видела. Она тихо вздохнула и прикрыла веки. Алина обернулась. Слегка развязной походкой к ним подошел мужчина, которому, по её оценкам, было около сорока. Тот был одет в серый костюм, а светлые волосы были зачесаны назад. Вместе с ним шла женщина с гривой темной волос, волнами спадающих на плечи. Очевидно, это была его жена. — Я посмотрю, ты решила провести, эм, небольшую стилистическую операцию, — мужчина подошел вплотную и одарил ту широкой улыбкой. — Как мило. Но, видимо, что-то не задалось. — Я тоже очень рада тебя видеть, папочка, — холодным тоном произнесла Аграфена. Тот блеснул на неё своими зелеными глазами и снова осклабился. Алину чуть не передернуло от отвращения. Этот человек не понравился ей с самого начала. Мужчина перевел взгляд на Алину. Его глаза сузились, а тонкие губы искривились в усмешке. — А это у нас кто? Твоя подружка? Не знал, что у тебя есть друзья. — Это Алина. Она пришла с Аграфеной, чтобы её поддержать! Тетя Полина возникла как из ниоткуда и встала за спиной у мужчины. — Какая прелесть, — он хмыкнул и отвёл взгляд от Алины. Девушка невольно выдохнула. У незнакомца, который, видимо, и был отцом Аграфены, был тяжелый взгляд, и от него у Алины холодок пробегал по коже. Она нервно оглянулась. Глаза всех присутствующих были устремлены на них. Они смотрели почти с неприкрытым интересом. «Боже, как же это мерзко!» — с неприязнью подумала Алина. «Ну и вляпалась я, конечно! Как бы мне теперь отсюда уйти?» Девушка снова перевела взгляд на только что вошедших. Тетя Полина повисла на руке у мужчины и что-то шептала тому на ухо. Тот слушал её с явной брезгливостью. Женщина, вошедшая вместе в ним, по-прежнему стояла с непроницаемым выражением лица. — Да, кстати, если ты мечтаешь о моих деньгах, то забудь об этом, — мужчина отстранился от тети Полины. — Ты больше не получишь от меня ни копейки! Я уже сыт по горло тобой и твоей матерью шлюхой… — Дима! — тетя Полина всплеснула руками. Алина невольно сморщилась от неприязни. — Не смей называть её так, — сквозь зубы произнесла Аграфена. — Постыдился бы говорить о ней такое на её собственных похоронах! — Зато я по крайней мере говорю правду. Она всегда была шлюхой! Так же, как и ты, кстати, моя дорогая дочурка, — его губы снова искривились в усмешке. — Яблочко от яблони недалеко падает, так? Ты-то будешь шлюхой даже похуже, чем твоя мамаша. Та, по крайней мере, брала за это плату. Алина еле подавила вздох. Краем глаза она заметила, как Аграфена до крови закусила губу. Между её бровей пролегла болезненная складка. Мужчина весь расплылся в улыбке, явно довольный результатом своих слов. Девушка заметила, как его жена молча, всё с тем же непроницаемым выражением лица скрылась на кухне. — Нечего сказать, да? — продолжил он. — Потому что это правда! Твоя мать была той ещё сукой и теперь, наконец, её несчастная жизнь подошла к логическому итогу. Нечего более унизительнее и придумать нельзя! Её последний поступок был апогеем её эгоистической натуры. Как глупо и банально, но при этом до ужаса показательно для неё! — Нет, — тихо проговорила Аграфена. — Это неправда. — Что, хочешь сказать, это была случайность? Думаешь, это действительно был передоз? Никогда в жизни в это не поверю! Очнись, Аграфена! Хуже и унизительнее её существования и представить было нельзя, а унижение она ненавидела больше всего на свете. Странно, что та не сделала этого раньше… — Замолчи! — внезапно вскрикнула Аграфена. Все взгляды устремились прямо на неё. С лица отца медленно сошла улыбка. Тетя Полина невольно раскрыла рот. У Аграфены на глазах блеснули слёзы. — Ты врешь! — она судорожно закачала головой. — Ты не знаешь, что было на самом деле, и никогда не узнаешь. Она не могла этого сделать! Алине хотелось подойти и попытаться утешить ту, но что-то её останавливало. Она бросила взгляд на тетю Полину. Та тоже будто пребывала в остолбенении. — Она была ужасным человеком. А ещё хуже была матерью, — неожиданно тихо проговорил мужчина. — У неё не было ничего святого, и ты это знаешь не хуже меня. — Не смей говорить так о ней! — Аграфена вытерла слезы рукавом. — Может она и была ужасной матерью, но из тебя отец был гораздо хуже. Мужчина болезненно сжал губы, а потом опустил глаза в пол. Алина вдруг подумала, что когда тот смотрел без злобы, в его лице даже было что-то красивое. — Она всегда думала только о самой себе. И не умела любить, — он снова поднял взгляд. В его глазах было какое-то тоскливое выражение. Аграфена сделала несколько шагов спиной назад, к столу. — Не тебе рассуждать о том, что значит уметь любить, — одними губами произнесла та. Она развернулась и наклонилась над гробом на столе. Девушка наконец смогла дать волю слезам. Все окружающие наблюдали за её действиями молча. Воздух стал будто каменным. У Алины невольно комок застрял в горле. Она сделала несколько шагов в сторону, пока всё внимание было отвлечено от неё. Девушка уже хотела было выйти из комнаты, но что-то её остановило. Аграфена упала на колени и уперлась лбом в гладкую поверхность гроба. Её плечи продолжали мелко трястись от рыданий. К той никто так и не подошел. Она медленно встала с пола и снова посмотрела на отца. Алина подумала, что в её взгляде было железо. — Ты не можешь оправдывать её вечно, — тот тихо покачал головой. — Её оправдывать в любом случае легче, чем тебя, — сухо произнесла девушка. Аграфена медленно подошла к мужчине, бережно взяла его руки в свои и аккуратно поцеловала костяшки пальцев. Алине невольно стало не по себе от этого странного жеста. Мужчина смотрел на неё напряженно, но при этом на удивление спокойно. Та подняла голову и начала что-то тихо говорить. Он склонился и слушал её с неожиданной внимательностью и даже с каким-то странным благоговением. Между его бровей пролегла болезненная складка. Алина наконец-то смогла выйти из оцепенения и вышла из комнаты.