Бойся своих желаний

       В поместье огромная библиотека, редко кто может похвастаться подобным собранием книг, у королевы и то меньше. Бесконечные стеллажи со старыми фолиантами, громоздящимися на полках, создают целые коридоры, в которых так легко затеряться, спрятаться от случайных глаз и изучать науки, далекие от общеобразовательных. Можно втолкнуть кое-кого в темный угол, сесть верхом и попробовать получить то, чего так жаждет неугомонное тело. Целовать ухмыляющиеся губы, пока они не станут мягкими, влажными и горячими… Вот только есть одна загвоздка.        Этот чистоплюй мечется по помещению с каким-то мохнатым веником и обмахивает им бесконечные полки. Подумать только, какая-то пыль ему важнее меня! Я уже второй час сижу в кресле с книгой и лезу из кожи вон, дабы мой собственный дворецкий обратил на меня внимание. Пытаясь соблазнить этого бесчувственного поганца, устроил чуть ли не стриптиз - и что? А ничего, он как носился из угла в угол, так и носится. Я развязал на шее бант, вернее, попытался развязать, но как-то неудачно потянул за край, и эта кружевная гадость затянулась в несуразный перекошенный узел. По идее, этого должно было хватить, но нет, игнорирование продолжалось. Тогда я совершил непозволительное: ломая себе пальцы в замудреных шедеврах современных модельеров, расстегнул верхнюю пуговицу сорочки, тем самым оголяя часть горла. Приняв как можно более непринужденную позу, уткнулся в книгу. Черт! Она же вверх тормашками! Быстро исправляю это упущение и делаю вид, что углубился в чтение. Не вижу ни единой строчки, слежу за мелькающей черной фигурой. Не обращает внимания, засранец! Иду на крайние меры. Вожусь с чертовыми пуговками добрую четверть часа, но в итоге добиваюсь своего и снимаю клетчатый жилет, провожу ладонью по волосам, убирая их назад, делаю вид, будто мне жарко, дую на спадающую обратно челку. В моих жестах столько эротизма, что я почти горжусь собой. И что вы думаете? Себастьян протирает напоследок фарфоровую фигурку какого-то китайского императора, оглядывает работу рук своих и, пожелав мне «приятно провести время», испаряется из библиотеки!        Я зол, я негодую, я в бешенстве!        Ну сколько еще он будет надо мной издеваться?!        Мы опробовали все тысячу и один способ получения удовольствия, как он выразился «без проникновения», после чего на следующий день я еле выполз из кровати, однако мне этого мало! Я сам не понимаю чего именно, но мое тело хочет чего-то еще. И я знаю, что Себастьян способен мне это дать, однако как я ни пытался надавить, демоническое упрямство просто непотопляемо. Интересно, почему он не хочет показать мне всего? Чего боится? Я ведь не кусаюсь. Наверное. Хмм, а стоит попробовать.        Нет, я здоровый подросток с шилом в одном месте. Простите, с бурей гормонов вместо мозгов. А куда это годится? Голова мне нужна в здравом уме, иначе кто будет выполнять тайные указания королевы и управлять семейными делами? Так, нужно срочно что-нибудь придумать. Конечно, можно было бы просто приказать Себастьяну сделать все, чего ни пожелаю, но в том-то и дело, что я сам не знаю, чего хочу. Нужно сделать так, чтоб он сам, по своей инициативе показал мне все, а значит, нужен план.        Итак, операция под кодовым названием «охота» начинается.        Поскольку на демона не действуют даже яды, следовательно, всякие наркотики и афродизиаки отпадают сами собой. Я порадовался собственной гениальности и продолжил размышлять дальше, и вот к чему привели мои инновационные идеи.        Словно вор, я прокрался по собственному дому на кухню и спрятался за дверью шкафа со всякой утварью. Затаился. Барда Себастьян выгнал сразу, чтоб не мешал творить шедевры кулинарного искусства, что было мне только на руку. Осталось дождаться, когда его что-нибудь отвлечет. В моем доме не бывает спокойно, обязательно должно произойти хоть что-то.        Хлоп! Дзинь!        Ну вот, пожалуйста.        Дворецкий тяжело вздыхает, откладывает нож, вытирает руки о фартук и выскальзывает из помещения. Подхожу к кипящей кастрюле, склоняюсь над ней, вдыхаю всей грудью ароматные пары. Вскоре становится жарко, чувствую, что лицо у меня красное, как гранат, и для закрепления эффекта тороплюсь на улицу. - Господин, вы куда? – едва не сталкиваюсь на пороге с Себастьяном. - В сад, бабочек ловить, - бросаю на ходу первое, что приходит в голову, и только через несколько шагов спохватываюсь – какие бабочки в ноябре? Тьфу!        Добросовестно побегав на холоде без верхней одежды, вернулся в кабинет распаренным, взмыленным и довольным. Полюбовавшись на себя в зеркало, прихожу к выводу, что нужный результат достигнут, я похож на больного цыпленка, которому нужен срочный уход, например: теплая ванна и нежный массаж. Ммм, да-а! Так, стоп, еще не время!        Голосом подстреленного бобра зову дворецкого. - Себастьян, мне что-то нехорошо.        Тот деловито качает головой, кладет ладонь мне на лоб. - Да у вас жар, милорд! Вам нужен срочный уход и врач.        Как в воду глядел. - Идите к себе, я пока приготовлю вам горячую ванну.        О, да, вот это я понимаю. Довольный собой, отправляюсь в спальню, располагаюсь на кровати в самой экспрессивной позе, на какую способен – скрещиваю ноги и закатываю повыше манжеты. Через минуту возвращается дворецкий, однако на его лице ноль эмоций. И ради чего я так старался?        Хм, кажется, я что-то делаю не так. - Себастьян! Ты решил на обед сварить суп из меня?! - Что вы, господин, - оскорблено сводит брови недоразумение, ошибочно называемое дворецким. – И в мыслях не было!        Что-то мне подсказывает, что это не так. - Ты говорил про горячую ванну, а не кипяток! – разгоняю я рукой клубы густого пара над водой. – Я туда не полезу.        Категорично складываю руки на груди. - Господин, когда дело касается здоровья, ваше мнение учитывается в самую последнюю очередь.        Тут с меня сдергивают халат, и крепкие руки сажают в чугунную емкость. Сцепляю зубы, чтоб не заорать во все горло, когда тело обволакивает горячей волной. Почти сразу на плечи льется нечто необычайно холодное, а влажный воздух наполняется резким ментоловым запахом. - Это согревающее, - поясняет Себастьян, кладет ладони мне на плечи и начинает разминать. А то я ж в кипятке замерзну-то.        Да, в моем плане явная недоработка. Ни тебе приятного лежания в теплой водичке, ни расслабляющего массажа. Руки дворецкого сдавливают жестко, больно, аж взвыть хочется. После экзекуции, которую демон благовидно назвал разминанием мышц, осталось только тихо поскуливать, как побитая собака. Затем меня затолкали под груду одеял, водрузили на лоб смердящий явно не восточными благовониями компресс, и почти насильно влили в горло отвратительную на вкус настойку.        На утро я понимаю, насколько глупой была идея с симуляцией болезни, поскольку заболел я уже по-настоящему и теперь в полной мере пожинаю плоды трудов своих. Голова гудит, горло саднит, а от наваленной сверху кучи одеял толку нет никакого – озноб пробирает такой, что зубы стучат. - Ай-яй-ай, господин, угораздило же вас простудиться, - порхает надо мной Себастьян с хитрющей ухмылкой, вливая в меня галлоны травяных отваров и диетических бульонов.        В окно светит осеннее солнышко, будто насмехается надо мной, и это безумно злит. - И много вы вчера бабочек поймали? – участливо вопрошает дворецкий, а у меня руки чешутся вцепиться в его лоснящиеся волосы.        Остается только сопеть в одеяло воспаленным носом. - Ничего, у всех случаются неудачи. Поймаете в другой раз, и советую выбрать для этого другое время года, - ехидничает поганец.        Кажется, температура поднялась, я горю, мне плохо, умираю. Обрастаю горой подушек, которые Себастьян любовно взбивает, подвывая себе под нос неизвестный мотив. - Сон – лучшее лекарство, - авторитетно заявляет дворецкий, тычет мне в лоб указательным пальцем, после чего я мгновенно покидаю этот мир.        В чем-то я, безусловно, добился результата, Себастьян постоянно крутится рядом, ставит компрессы и по несколько раз в день делает мне согревающие растирки. Но, увы, это не приносит никакого удовольствия, чувствительность снижена, тело ломит, да и голова соображает не в пример хуже. Словом, добивался я вовсе не этого, так что под развеселую музыку похоронного марша мой план с треском провалился.        Не хочу болеть! *** - Господин, сегодня у нас запланирован урок рисования. - Прекрасно. Ложись. - Зачем? Куда? – округлил глаза дворецкий. - На стол. На диван. - Так на стол или на диван? - В кресло садись. - Зачем? - Что ты заладил «куда», «зачем» и «почему». Принимай позу, натурщиком будешь. - Натурщиком? Но у нас по расписанию пейзаж с видом на лес… - Не хочу пейзаж, хочу натюрморт с видом на тебя. - Хорошо, как скажете, - усаживаясь в кресло. - Нет, не так. - Что «не так»? - Сидишь не так. - А надо как? - Снимай пиджак.        Безмолвное подчинение, шуршание ткани. Я скептически прищуриваю один глаз и примериваюсь карандашом к бумаге. - Мало. Снимай еще.        Дворецкий пожимает плечами и стаскивает галстук. - Издеваешься? Жилет тоже.        Поставив рядом с креслом вазу с цветами, обхожу кругом будущую картину и морщусь. - Не пойдет, рубашку долой. - А ее-то за что? – возмущается Себастьян, но пуговицы расстегивать начинает. - Она не вписывается в антураж. - Неужели? - Будешь спорить? - Что вы, что вы, мой господин. Вам видней. - Тогда и брюки сними. - А они куда не вписываются? - В атмосферу. Прозаичности не хватает. Себастьян!!! – краснея, быстро отворачиваюсь, когда дворецкий остается гол, как сокОл. – А нижнее белье ты зачем снял? - Оптом. Вдруг вы еще что-нибудь с меня снять захотите. - Эксгибиционист! Тогда хоть подушкой прикройся, - «хотя чего я там не видел?» - Господин, у вас третий глаз открылся? - Это ты к чему? - Вы меня затылком рисовать будете? - Не хами!        Поворачиваюсь с самыми благими намерениями отчитать свою вредную модель, но так и остаюсь безмолвствовать. Голова Себастьяна чуть запрокинута на спинку кресла, блестящие черным жемчугом волосы живописно разметались по обивке, пальцы упирающейся в подлокотник руки слегка касаются виска, губы чуть приоткрыты, одна нога твердо стоит на полу, другая – свободно свисает, а на причинном месте кротко обосновалась шелковая подушечка, скрывая самые любопытные прелести мужественного тела.        Я – дурак. Ничему меня жизнь не учит.        Чертов дворецкий сведет меня в могилу раньше положенного времени.        Ну, и кто кого соблазняет, хотелось бы знать?        Делать нечего, кроме как приступить к наброску будущего шедевра, не отступать же, в конце концов. Я краснею, я бледнею, зеленею и серею, но начинаю с умным видом и большой буквы Творить.        Думаю, говорить о том, что рисовать обнаженное… тело было не самой блестящей идеей. Я целый час в ванной комнате пыхтел так, что после Себастьяну пришлось лечить мозоль на моей руке. ***        В камине дружелюбно потрескивает огонь и отбрасывает завистливые отсветы на картину над моей кроватью. Сжимаю в пальцах дротик и кидаю. Метко, прямо в ту самую подушечку, уже похожую на решето. А демону, ею прикрывающемуся, хоть бы что. Висит. Смотрит. Ехидно так смотрит, почти смеется, паразит.        Надо было ему морковку вместо носа нарисовать. Следующий дротик попадает точно в лоб. Попал бы, если б вошедший Себастьян не перехватил его у самого полотна. - О, приятно проводите время? – участливо спрашивает он, будто сам не видит. - Что, заметно?        Хмыкает, пожимает плечами и указывает на кровать. - Вам пора спать, милорд.        Киваю, изображаю наивность и покорность, позволяя переодевать себя в ночную сорочку. Черт, ТАК он меня еще ни разу не лишал одежды. Движения плавные, но точные, легкие, и при этом стремительно-летящие. Вот великолепный бант, который утром завязывал со строгостью заядлого педанта, сейчас Себастьян тянет двумя пальцами за кончик, подчеркнуто-неторопливо, осторожно, будто боится невзначай придушить меня от большой любви. Ага, любви, как же. В таком случае не бегал бы от меня, как черт от ладана.        Манжеты расстегивает с таким видом, словно пуговицы на них бриллиантовые в платиновой оправе. Ну прям по особняку на каждой руке висит. Я даже проверил, вдруг так оно и есть. Не висит. Даже обидно стало.        По завершении священного действа, наконец-то можно и делом заняться. Хлопаю ресницами, периодически шумно вздыхаю, манерно поправляю кружевные рукава, заползаю на постель, охнув для приличия, когда подол якобы случайно задирается выше колена. - Спокойной ночи, господин, - откланивается к выходу дворецкий, почти не скрывая приторной ухмылки.        Что-то мне это напоминает. ***        Спустя неделю активных раздумий и детального изучения дамских романов я решился попробовать описанный в одном из них способ соблазнения «объекта страсти». - Себастьян, хочу вишневый пудинг и клубнику с взбитыми сливками!        Мое желание сбывается буквально через пару минут, а дворецкий останавливается рядом, готовый услужить в любой момент. Я же приступаю к задуманному свершению коварных планов.        Сначала культурно заправляю салфетку – не хотелось бы сходу шокировать «объект» - делаю глоток любимого чая, а затем… Откладываю ложечку и провожу одним пальцем по сиропу, которым облит отрезанный кусочек. Поглаживаю налитую вишенку неторопливо и вдумчиво, как было написано в найденном томике. Украдкой бросаю взгляд на Себастьяна, убедиться, что он наблюдает, и отправляю ягоду в рот, откусив ровно половинку. Сок течет по подбородку, а я едва удерживаюсь от ругательства, так и рвущегося наружу. В книжке ничего подобного описано не было!        Так, в обморок не падать. Собираю весь начитанный опыт и основательно облизываю сладкие губы, оставляя рот чуть приоткрытым, для пущего эффекта, затем церемонно складываю салфетку и уголком стираю вишневые излишки. Перестарался. Кажется, сейчас мой дворецкий хлопнется в обморок. Да, наверняка мой талант соблазнителя сработал. Себастьян наклоняется, и я жду почти с замиранием сердца своего законно заработанного поцелуя. Даже губы чуть вытянул, для удобства.        Проходят секунды… я жду.        Жду…        Жду…        Ну, сколько уже можно тянуть кота за хвост?        Открываю глаза. Себастьян стоит на одном колене и старательно вытирает капли сбежавшего сиропа со скатерти. - Между прочим, я заказывал ее у лучших ткачей Индии, - с сожалением бубнит он себе под нос.        Кажется, в обморок упаду все-таки я. ***        Составление деловых документов – очень трудоемкий и сложный процесс, а при должном подходе он становится еще и методом соблазнения строптивых дворецких. Это пока он стоит столбом около стола, но я намерен изменить данный факт.        Вожу пальцем по бочку чернильницы и задумчиво смотрю в окно. Умную мысль ловлю. А что, вдруг поймаю.        Делаю несколько заметок на бумаге и сосредоточенно над ними склоняюсь, хватая кончик пера губами, чуть посасываю. Не поворачиваясь, кидаю мимолетный взгляд на Себастьяна. Ага. Смотрит. Упираюсь подбородком в ладонь, слегка наклоняю голову, отвожу назад, при этом не отрывая глаз от своих записей. Так сама Клеопатра соблазняла мужчин, а она в этом знала толк. Правда, перья она не обсасывала, это уже моя импровизация.        Кажется, работает! Себастьян не сводит глаз с моих губ, по которым я продолжаю водить мягким кончиком. Он делает шаг к моему креслу, перевешивает полотенце с одного предплечья на другое. Еще движение, я почти слышу тепло его дыхания на своем затылке. Наклоняется ниже. Да! Так, сейчас главное не спугнуть дичь. Неспешно поворачиваю голову, предварительно надев на лицо самое невинное выражение, непринужденно расстегиваю пуговицу воротника - специально все утро тренировался! - и сдуваю челку с глаз. - Господин, вам жарко? – завораживающе глубоким баритоном интересуется мое наваждение с садистскими наклонностями. - Да. - Может, стоит открыть окно? - Да. - Ваша светлость изволит еще что-нибудь?        Изволит видеть тебя обнаженным и с кляпом во рту. - Да, - отвечаю машинально, прожигая взглядом широкую спину. - Вы сегодня так многословны.        Язвит, поганец. - Чай, Себастьян.        Пока дворецкого нет, стараюсь выстроить план дальнейших действий, но я не искушен в сложной науке демонической психологии, и в голову ничего не приходит. В коридоре уже слышатся шаги, поэтому я, почти не раздумывая, смахиваю со стола часть документов и картинно наклоняюсь. Этот номер я тоже где-то вычитал. Дверь скрипнула, вошедший остановился. С того места как раз должна открываться замечательная панорама на мой вид сзади. - Что это вы делаете? – мурчит Себастьян за моей спиной, оставляя поднос на столе.        Так, сейчас, по идее, он тоже должен наклониться, мы тянемся к листку одновременно, наши руки сталкиваются, он смотрит на меня, я – на него, меня заключают в объятия и показывают все прелести плотских возможностей. - Сквозняк, - отвечаю на заданный вопрос, кивая на окно.        Себастьян наклоняется, подает руку, я недовольно бурчу, но принимаю помощь. Его лицо так близко, что становится действительно жарко, кажется, температура повышается не только в моем теле, но и в комнате. Кончики его волос щекочут мои щеки, я забываю все свои планы, тянусь навстречу, зажмуриваюсь, даже голова начинает кружиться от чрезмерно колотящегося сердца. Большим пальцем дворецкий скользит по моим губам, будто что-то стирает.        Ты собираешься меня сегодня целовать или нет, гад? Так и состариться можно!        Странно, ничего не происходит. Открываю глаза. - Милорд, вы испачкались, - Себастьян показывает мне вызывающее чернильное пятно на белоснежной перчатке. – Прошу прощения, мне нужно сменить их.        И уходит. Настроение падает, впрочем, как и все остальное. С тоской опускаю глаза на предвкушающе нывший минуту назад пах, падаю в кресло, издав предсмертный стон, и роняю голову на скрещенные руки.        Мне везет, как утопленнику. ***        В свете череды неудач на интимном фронте, решаю еще раз попробовать восполнить свои пробелы в искусстве соблазнения новыми знаниями. Полдня убил на перекапывание библиотечных полок в поисках чего-то посущественней дамских романов. Только я и представить не мог, что найду нечто подобное тому, что держу сейчас в руках. На форзаце потрепанного небольшого томика изображена миловидная дама, лежащая на горе подушек, и одетая в стиле Евы. Взгляд невинно устремлен куда-то за пределы картинки, ну прям девственница перед брачной ночью. Мда, а мой papa, оказывается, был тот еще любитель запрещенной литературы, судя по замасленным и потертым страницам. Почему именно отец? Наверно потому, что не могу представить свою мать читающей где-нибудь тайком перед сном такую вот книжку.        После пятой главы я чувствую, как полыхают мои щеки, да и не только. Кажется, я горю от головы до пяток. От злости. Честно говоря, после прочитанного я так и не сообразил, чем полученная информация может мне пригодиться. Все эти повествования про лесные кущи (или чащи?), пещерки и веревки, проникающие в эти самые пещеры и что-то там выискивающие, я как-то плохо понял. У себя я уж точно никаких пещер не наблюдаю. Да и у Себастьяна веревок, канатов и прочих инородных принадлежностей тоже не заметил.        От досады хочется швырнуть книжку в камин, но я добросовестно возвращаю ее на место. Исключительно из уважения к памяти отца.        Одно я понял наверняка – у людей остро развито чувство собственности, и у них легко можно вызвать ревность. Осталась одна маленькая неувязка. Себастьян НЕ человек!!! Да и ревновать меня, собственно, не к кому. Не к Мейлин же, в самом деле.        Удрученно падаю в кресло за письменным столом, но расслабиться не получается, в библиотеку вплывает, как океанский крейсер, мой дворецкий. Кажется, улыбка у него день ото дня становится все хитрее и слащавей. Издевается он, что ли?        В голове у меня сам собой вырисовывается очередной план. ***        Огромный зал наполняют звуки вальса, пАры легко скользят по мраморным плитам в такт музыке, а я позорно забился в угол, подальше от любопытных глаз. Ее Величество ожидает прибытия важного французского посла, в честь которого и устроено сие мероприятие, что мне, между прочим, только на руку. Великолепный выбор претендентов на роль воспламенителя ревности. Правда, кошмар, в который я упакован, совсем не дает дышать. Все женщины мазохистки! Ну кто в здравом уме будет намеренно лишать себя кислорода? Хорошо еще, что некоторый опыт в ношении корсетов у меня уже есть. - Мой л… Моя леди, не желаете потанцевать? – с издевкой тянет над ухом Себастьян. - Не с тобой, - подбираю себя, достоинство, пышный кринолин и оставляю своего дворецкого хлопать глазами.        Цель у меня уже намечена, в толпе мелькнула белокурая шевелюра графа Грея. Да уж, моя догадка про женщин, сходящих по нему с ума, очень близка к истине. Его окружили кольцом юные особы, стыдливо прикрывают лица веерами, краснеют, но глазки строят весьма активно и кокетливо. Присоединяться к их помешательству я не собираюсь, поэтому гордо вздергиваю подбородок и царственно шествую мимо, словно невзначай роняя у ног графа платок. Как истинный джентльмен, он не может проигнорировать потерю прекрасной леди, то есть мою кружевную тряпочку, подбирает ее и идет следом, оставив недоумевающих девушек разочарованно вздыхать. - Прошу прощения, это случайно не ваше? – протягивает мне платок, чуть склонившись.        Случайно моё.        Применяю весь свой запасенный и тщательно заученный арсенал женских ужимок, опускаю ресницы, улыбаюсь, жеманно повожу плечами. Мельком бросаю взгляд на Себастьяна, желая узнать, произвел ли мой эксперимент должный эффект, но нет, дворецкий с нечитаемым лицом застыл истуканом у столика с закусками. Безобразие! Я тут ради него распинаюсь, окучиваю первого красавца при дворе Ее Величества, а этот растлитель малолетних графов даже не соизволил посмотреть в мою сторону!        Злюсь. Еще немного, и у меня из ушей дым повалит. Ладно, пора пускать в ход тяжелую артиллерию. - Ах! – закатываю глаза и прикладываю ко лбу тыльную сторону ладони. - Вам плохо? – с беспокойством вопрошает Грей. - Здесь так душно, граф, - театрально обмахиваю себя рукой. - Тогда нам стоит выйти на балкон. Или желаете погулять на свежем воздухе? У Ее Величества прекрасный сад, в котором растут изумительные розы, - в его глазах мелькает нужный мне огонек. – Но, разумеется, ваша красота с ними не сравнится.        Последнее он произносит почти шепотом, но так, чтоб я слышал, и целует мои пальцы, обтянутые перчатками. Его губы опаляют меня через ткань гораздо дольше, чем позволяет этикет, но я подавляю приступ брезгливости, стараюсь улыбнуться, поправляю шляпку, сильнее сдвигая ее на глаза, что дает мне шанс глянуть на Себастьяна. Ох, какой вид! Маньяк перед убийством. Мне кажется, или у него над головой воздух потемнел?        Граф предлагает руку и уводит меня из шумного зала. В сад. Кстати, он действительно великолепен, идеально выстриженные кусты образуют лабиринт, в центре которого огромный фонтан искрится под светом масляных фонарей, а вокруг тянутся аккуратные ряды роз. И лавочка в тени есть. Романтика. Мстительно представляю себе Себастьяна, мечущегося сейчас от злости из угла в угол, как зверь в клетке. Ничего, пусть поволнуется, ему полезно. Вот только радостные мысли обрываются ровно в тот момент, когда чужое дыхание согревает мне шею, а нахальные руки отбрасывают завитые пряди назад, от чего волосы на макушке встают дыбом. Прохладные пальцы щекочут плечи, дотрагиваются до позвонков между лопаток на границе украшающих платье цветов, а я стою как изваяние, замерев от неожиданности. До меня только дошло, что я тут совсем один. Граф Грей не в счет.        Шарахаюсь в сторону, как назло, ноги путаются в бесчисленных слоях воздушных юбок, натыкаюсь на лавочку и падаю на нее. Откопать бы теперь себя из-под задравшихся складок ткани. Меня накрывает волной ужаса, когда лодыжку обхватывает чья-то ладонь. - Моя леди, позвольте вам помочь.        Оторвать ногу? - А! О! У! Ы! Э! – несомненно, это самая высокоинтеллектуальная речь в моей жизни.        Ну да, девушки, знающие гласные алфавита, в наше время редкость. - Вы что-то сказали? - Сказал …ла! Коня своего покажите. Он у вас симпатичный, - выдал мой гениальный ум. - Коня?!        Кажется, я сделал что-то не так, граф как стоял возле меня на полусогнутых, так и застыл статуей с моей ногой в руках. Видимо, его самомнение не смогло пережить конкуренции с собственным жеребцом. Ну вот, приплыли. Между прочим, эта поза жутко неудобна, и кровь к голове сильнее приливает. Учеными доказано. В такой компрометирующий момент нас и застает Себастьян. Черт, не мог подождать пару минут, наш граф еще не созрел до нужной кондиции. У меня как раз активная фаза соблазнения в самом разгаре.        Беру ситуацию в свои руки в буквальном смысле, хватаю Грея за воротник и тяну на себя. Опешивший от неожиданного порыва, он, не удержавшись, падает прямо на меня. Кое-чего я снова не рассчитал, наш граф не пушинка, его увесистая тушка выбивает из моих легких задушенный стон, впрочем, при должном воображении, он кажется звуком небывалой страсти. Аккуратный нос потенциального любовника ныряет в кружевное декольте, и его обладатель тут же пытается отодвинуться, однако в мои планы такой поворот событий не входит, поэтому я обхватываю его голову и прижимаю изо всех сил к груди. Через пару секунд понимаю, что это был перебор – несчастный граф задыхается от моего усердия. Зато результат великолепен.        Еще через миг многострадальный Грей улетает в кусты роз. Машинально тру место, на котором люди обычно сидят, и всем сердцем сочувствую воющему бедняге. С этими цветами у меня вообще связаны особые воспоминания. Внезапно приходит ощущение невесомости и сдавленности. Меня несут вверх ногами, как куропатку на кухню, затем заталкивают в экипаж, причем, когда Себастьян успевает завязать мне руки, я как-то упускаю из виду, и везут домой. Всё, нагулялся. ***        Шлепаюсь на постель при всем параде, дворецкий возвышается надо мной темной горой, а я опять чувствую себя жертвенным барашком. Его глаза хитро щурятся, палец скользит в петлю галстука, тянет, наматывает его на кулак. Что за черт? - Господин, я старался быть гуманным, но вы так настойчиво испытывали мое терпение, что я решил пересмотреть приоритеты. - Себастьян, какого… хмпф!        Теперь понятно, что галстук предназначен для завязывания моего рта. У дворецкого явно ярко выраженные признаки садомазохиста. Не понимаю, почему он все время хочет меня чем-нибудь стянуть?        Попытки брыкаться не помогают, лежу я на боку со связанными за спиной руками, а это не слишком располагает к движениям. Хорошо хоть перина мягкая. Скашиваю глаза на дворецкого, и по телу бегут невольные мурашки. Глаза горят, ноздри дрожат, рот скалится рядами белоснежных зубов, даже клыки длиннее стали. Ну, вылитый демон.        Что-то подсказывает мне, что я хотел чего-то другого.        Неудобство моего положения в пространстве начинает недвусмысленно напоминать о себе, затекают стянутые руки, ноют запястья, кажется, даже шея скрипит, не говоря уже о спине, замурованной в идеальное орудие дамских пыток. Еще раз убеждаюсь в женской ненормальности. Интересно, они хоть иногда дышат? О приеме пищи я вообще молчу.        До слуха доносится шорох снимаемой одежды, замираю, пытаясь разобрать действия Себастьяна по звукам. Неужели дождался? Вот сейчас меня будут, наконец, посвящать в тонкости взрослой жизни! Только вот зачем же было связывать? Я и так никуда не денусь, с чего бы мне убегать после стольких усилий. Или я чего-то не знаю? Подозрительно кошусь в сторону дворецкого, но в этот момент его ладони хватают меня за бедра, поворачивают на живот, море из легких юбок вздымается, и на мои ноги усаживается тяжелое тело… Обнаженное?! - Му-му! – только и получается у меня вместо полноценного ругательства.        Так же нечестно! - Милорд, я не собираюсь вас топить, это не в моих интересах. Да и на собачку вы не похожи. Хотя… с какой стороны посмотреть.        Наступила минута молчания, во время которой дворецкий, по всей вероятности, рассматривал эти самые стороны. Затем на бедра опустились теплые ладони и массирующими движениями прошлись от коленей вверх, преодолели нагромождение воздушных кружев и интригующе замерли на талии, как раз у основания шнуровки. Узел ослаб, позволив Себастьяну легко стащить с меня платье. Правда, ему пришлось развязать мои руки, которые тут же прикрепили к столбикам кровати.        И чего ж ты ждешь, ценитель эксгибиционизма?        Так, уже неплохо – жуткие панталоны были сорваны по всем правилам жанра любовных романов и отправлены куда-то под кровать. Еще бы корсет снял, и было б совсем замечательно, не продохнуть же. Однако облегчать мне жизнь дворецкий отчего-то не торопится, чувствую только, как он оглаживает вставки китовых усов, ведет по кромке жесткой ткани, едва ли касаясь кожи, цепляется пальцами за тугую шнуровку, не развязывая ее. От чулок меня освобождают весьма изощренно, Себастьян достает (уж не знаю откуда) перочинный нож и «вскрывает» тонкую материю от носочков до самого верха. Легкая прохлада проходится по обнажившимся ногам, что придает особую остроту ощущениям. На плечи градом сыплются касания губ, захлестывает желание повернуться и поймать их, однако я могу только барахтаться на привязи, елозя животом по простыне.        Перед глазами начинают скакать курчавые барашки, когда корсет, как мне кажется, становится на пару размеров меньше. Или это я дышу глубже. А когда широкая ладонь проскальзывает между моих ног, сознание принимается играть в прятки. - Милорд, куда это вы собрались? Я еще даже не начинал.        Резкий рывок сзади, наконец, отпускает грудную клетку на свободу, и в этот момент я понимаю, что такое настоящее счастье. Это когда на тебе нет корсета! Никогда больше не надену эту мерзость.        Перина подо мной прогибается на одну сторону – Себастьян пытается вытащить что-то из ящика, и через секунду в его руке блестит пузатая стеклянная баночка. Он с легкостью отвинчивает крышку, и тут же по комнате расползается аромат гибискуса с какими-то сладостями. Масло с восточными благовониями. - Подарок господина Сомы, - зачем-то поясняет мне демон и растирает в ладонях пахучую жидкость.        О, какие же у моего дворецкого волшебные руки! Ему нужно было работать ангелом. А как он делает массаж, ммм… Мыслительные процессы явно затормозились под расслабляющими разминаниями и поглаживаниями, мне кажется, что я сейчас похож на выброшенную на берег медузу. Не помню себя от возбуждения, охватившего каждую клеточку тела, но Себастьяну будто этого мало, он ложится на меня и начинает плавно двигаться вверх-вниз, совсем как на качелях. Вот только ощущения при этом нисколько не похожи на невинное детское развлечение. Его грудь скользит по моей спине, и я прекрасно чувствую – состояние Себастьяна не так уж отличается от моего собственного. О-ох!.. У меня голова кружится или земля с небом поменялись?        Вездесущие руки умудряются трогать все и сразу, я даже не успеваю соображать, куда они забираются, как тело уже реагирует, то ли в попытке улизнуть подальше, то ли стараясь принять больше ласк. Конечно, мне хорошо и замечательно, однако все это мы уже проходили, а хотелось бы чего-нибудь новенького. Знал бы я, чем обернется мне такое рвение…        О, какие ощущения! Как у него это получается? Тут нажать, там погладить, и я уже бьюсь в силках удовольствия, срываюсь в пропасть, поднимаюсь в облака, лечу, дрожу, не могу…        Всё, меня нет, я в нирване.        Ну, или так казалось, до тех пор, пока в реальность меня не вернула пронзительная спица боли. Резко вынырнув из сказки и распахнув глаза, пытаюсь с ходу сообразить, что же со мной происходит, а происходит то, что Себастьян нагло взгромоздившись на меня, жарко дышит в шею, при этом до безобразия нагло орудуя пальцами там, где им быть, собственно, не положено. Нет, он и раньше позволял себе такие вольности, но никогда это не приносило болезненных ощущений.        Ай, гад, ты что ж творишь, я же не резиновый! Да не тяни так сильно, у меня это чувствительное место, между прочим! Оторвешь – назад уже не приклеишь, а оно у меня в единственном экземпляре. Черт! Наверняка рот мой специально заткнул, чтоб не возмущался.        Так, а это еще что такое?!        Нечто твердое и теплое уперлось в меня, однозначно намекая, куда именно оно хочет попасть. И это совершенно точно были не пальцы!        Ой. Ой-ёй! Ойёй-о-ой!!! Нет-нет, туда нельзя. Нельзя, я сказал! Сволочь, что ж ты делаешь, это ж больно! Отпусти, а то покусаю! - Му-му! – пытаюсь облечь в слова все свои недовольства.        Увы, импровизированный кляп замечательно справляется со своими обязанностями.        На поясницу ложится тяжелая ладонь, гладит, потом смещается под живот, поддерживает и чуть приподнимает. Хочется удрать, сверкая пятками, но все, что могу, это въехать лицом в подушку, мыча невнятные проклятия.        Изверг! Ты у меня за сие деяние будешь год грядки полоть. Нет, скоро Рождество, в приюте для праздничного спектакля Санта-Клауса не хватает. Хотя… На такую роль любого найти можно, а вот на оленя не каждый согласится…        Ай-яй-ай! Ирод, я тебя вместо Плуто на цепь посажу, и нечего мне сердечки на затылке выцеловывать, все равно не прощу. Раньше надо было думать. Черт, как же больно-то! Хватит уже, слезь с меня! Если я еще раз хоть заикнусь о взрослых утехах – застрелюсь. Помнится, я что-то говорил о прелестях близости с мужчиной? Так вот. Я дурак! Кто вообще в здравом уме согласится на такое? Не сопи мне в ухо, жарко же. И не стони. И вообще не дыши на меня, простудишь.        Ну наконец-то, фу-ух… Отвалился, пиявка. Эй-эй, не вздумай еще что-нибудь со мной сделать. А переворачивать зачем, о-ох!.. Вот против такого подхода ничего не имею против, давно бы так. О да, были б еще руки свободны, так за волосы хвататься очень удобно, можно нажать на голову посильнее, тогда ощущения будут гораздо приятней. Мм, да, вот так, еще разок!        Успокаиваюсь я, чувствуя, как в живот упирается горячий лоб, Себастьян обнимает мои бедра, целует куда-то чуть ниже пупка и скатывается на простыню. - Му-му, - возмущенно выдаю я. - Ах да, - вспоминает он обо мне и, наконец, освобождает затекшие конечности. - Не видать тебе моей души, как своих ушей без зеркала! Хотя почему только души, всего остального тоже мфм!..        Тут я с ужасом понимаю, что снова связан, во рту кляп, а надо мной нависает Себастьян с хитрым прищуром и улыбкой до ушей. Что-то не нравится мне выражение его лица. - Господин, не стоит принимать поспешных решений, мы с вами еще не все попробовали.        Ощущаю, как непроизвольно увеличиваются собственные глаза. - Не волнуйтесь, милорд, я знаю тысячу и один способ, как… в общем знаю.        Мне кажется, или я снова попал?!