Провинциальная Мадонна

      Азэми вошла в дом, и прошла в ту комнату, в которой её ждала мать. Норико, которая сидела на диване, прошептала дочери: — Дверь прикрой.       Девушка послушно прикрыла дверь, скинула свой пиджак и резко села на диван. Норико же, наоборот, встала и стала шептать, чтобы Одасаку не услышал этот разговор, а ещё потому что Хитоми спала. — Ты что с ума сошла?! — начала Норико, — Прямо перед окнами! Если Одасаку увидел, то ты останешься одна с ребёнком! — Не останусь, — равнодушно сказала Азэми, — Он меня никогда не бросит, характера не хватит! Тряпка! — Характера только с виду нет, — продолжала женщина, — А на самом деле есть. Сдержанный он просто, немногословный… Да и самолюбие имеется! — Мам, — продолжила Сакуноске, — Куда он денется? Ему идти некуда. — Да мужик всегда себе жильё найдёт! — продолжала внедрять Норико дочери, — Девушек много одиноких! Если ты на весь поселок ему рога будешь лепить, то без мужа ведь останешься, дура! — Да кому он нужен с его-то заработками? — продолжала равнодушно отвечать девушка, — Сейчас девушки тоже не дуры, да и не заработал он себе на самолюбие. Будет здесь! Пока я его сама не выгоню!       Азэми с лукавой улыбкой резко села на диван, а Норико показала дочери кулак: — Я тебе выгоню! Сама вылетишь! — Я его пока и не выгоняю, — всё также равнодушно отвечала Сакуноске, — вот если бы Хиро мне всерьёз жить предложил… — Ох, — тяжело вздохнула Норико, — Дура ты, дура, сто лет ты ему не нужна! Такой мужчина как Курихара — никогда не жениться!       Одасаку всё ещё был в комнате у Рири и скручивал рулон обоев. К нему подошла Азэми и спросила: — А что ты у Рири в комнате делаешь? — Не видишь, — сказал Ода, — обои клеил. — С какой стати? — спросила его жена, смотря на обои — Хитоми любит здесь играть, и поэтому все обои Рири испортила. — спокойно ответил мужчина. — И ещё раз испортит! На то она и ребенок! — пожала плечами русоволосая, — А ты только деньги на всякую ерунду переводишь! — А я их не покупал, — сказал Ода, — я на вашем чердаке нашёл. Вон деньги лежат. Сакуноске глазами показал на стол, на котором лежало около 60 000 йен. Азэми недовольно посмотрела на мужа и стала ворчать: — Это всё?! — Я только устроился, — сказал Ода, — Аванс получил. — Да мне всё равно, как ты там устроился! — начала кричать Азэми, — Если ты мужик, ты должен деньги в дом приносить, на которые жить можно! Не умеешь зарабатывать — нечего было жениться! — Папа! — послышался голос Хитоми, которую разбудили крики матери.       Одасаку развернулся, посмотрел на жену и сказал: — Разбудила.       Сакуноске ушёл укладывать дочку обратно спать, а Азэми осталась в комнате младшей сестры.       Когда Ода уже уложил Хитоми, Норико приготовила ему карри, чтобы он смог поесть с долгой дороги. Азэми также сидела за столом, напротив мужчины, подперев голову рукой. Норико улыбнулась зятю и сказала: — Ну, я спать пойду, а ты тарелку помой, пожалуйста. — Ага! — фыркнула светловолосая, — Ты ему карри готовила, ты и посуду за ним мой!       Нори посмотрела на старшую дочь, как бы говоря ей: «Как тебе не стыдно!» — Успокойся, — с серьёзным видом сказал Одасаку, — Я сам помою. — Он сам! — лукаво усмехнулась Азэми, — Сам приехал, сам обои Рири в комнате наклеил, сам дочку уложил, сам поел, сам посуду за собой помыл! А жены как будто бы у тебя и нет! — А разве есть? — всё с таким же серьёзным видом говорил Сакуноске, — Жена с чужими мужчинами посреди улицы, у всех на глазах, не целуется…       Норико всё таким же взглядом смотрела на Азэми и слегка смеясь, сказала: — Одасаку, да это даже слышать смешно! Ты что такое говоришь? — Слышать смешно, — с таким же серьёзным видом говорил красноволосый, — а смотреть не очень…       Сакуноске встал из-за стола, взял тарелку и стал мыть её. Азэми лишь стала ворчать театральным тоном: — А что? Я женщина молодая! Если муж не обнимает, не целует — найдутся и другие желающие! — Найдутся и хорошо, — с таким же серьёзным видом отвечал мужчина, — только я в командные игры не играю. Уступаю им место.       После этого Одасаку ушёл с кухни, а Азэми всё в таком же тоне говорила: — А ты, что запугать меня решил?! Так знаешь, я не из пугливых! — Дурище! — шепнула Норико, махнув рукой.       Женщина вышла из кухни, чтобы остановить Оду, который уже взял сумку с вещами и собрался уходить. — Одасаку, ну куда ты на ночь глядя? — начала говорить Нори, — Иди лучше в постель, а там и помиритесь!       Одасаку достал из кармана пальто ключи и уже более спокойным тоном сказал: — За Хитоми приглядывайте, хорошо? После этого, Сакуноске открыл дверь и вышел из дома. Норико посмотрела на дочь, по-прежнему говоря своим взглядом: «Тебе должно быть стыдно за это!»       Рири уже возвращалась домой, но увидела Одасаку, который уходил от дома. — Одасаку, постой. — сказала Рири, которая была удивлена тому, что он уходит. — Что-то случилось? — Случилось, — начал Ода, — давно. Когда на Азэми женился. Мне надо бежать… — Подожди, — с таким же удивлением говорила русоволосая, — Но ты же только сегодня приехал… Объясни, пожалуйста, что случилось? — Долго объяснять, — ответил Сакуноске, — Я опоздаю на последний автобус. — А как же мы с Хитоми? — продолжала задавать вопросы девушка. — Хитоми не брошу, — спокойно ответил Одасаку, — Буду приезжать, а пока что говори, что я уехал на заработки. До свидания, Рири.       Сакуноске попрощался с девушкой, а она лишь удивлённо смотрела на уходящего мужчину. Постояв на улице ещё минут десять, голубоглазая зашла в дом.

***

      После ухода Одасаку из дома, прошло уже больше недели, Азэми было как-то на это наплевать, а Рири приглядывала за Хитоми, пока мужа сестры не было дома. Куникида приехал, как и обещал, всё-таки нашёл время, чтобы провести его со своей подругой детства. Доппо стал жить у семьи Обурайфу, у них как раз была гостевая спальня, где он смог жить.       Норико и Азэми сейчас находились во дворе и развешивали белье после стирки. — Сколько раз я тебе говорила — уймись! — сказала Нори Азэми, — Вздумала тоже мужика на заработки отправлять! Как-то обходились, жили, голодными не сидели! — А не хочу как-то обходиться, — равнодушно говорила Азэми, — и радоваться, что не голодная тоже не собираюсь. — Ага, — сказала женщина, — вот загорюешь, когда есть нечего будет, тогда посмотрю на тебя! Когда он последний раз приезжал? И не звонил ни разу, точно нашел себе другую! — Мам, перестань, — сказала Азэми.       Внезапно на телефоне светловолосой прозвучал звук уведомления. Девушка взяла телефон и посмотрела на экран. — О! Деньги на карту перевел, — сказала Азэми, — а ты говоришь другая, другая… Деньги шлет — значит не бросил! — Эти деньги положил отец Хитоми, — сказала Норико, — а мужа все равно нет! — А меня такой вариант очень устраивает! — засмеялась синеглазая, — Его нет, а деньги дает! я же замуж без любви выходила и лишний раз видеть его постную рожу, вот совсем не хочется! — Вот попомни, — сказала Норико, — локти кусать будешь.       Женщина слегка прихлопнула свою страшную дочь про лбу, а девушка только тихо взвизгнула и засмеялась. — И локти, и коленки, — со смехом убежала Азэми в дом.