Выстрелившее ружьё... или двух лебедей, хорька и лань

      - Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых, и в особенности тех, кто живёт без любви. Твоё возвращение, может быть, послужит тому, чтобы стало меньше искалеченных душ, меньше разбитых семей. Если это кажется тебе достойной целью, то сейчас нам пора проститься       Любви! Перед его глазами встал образ той, ради которой он уходил на верную смерть, под «аваду» Волдеморта: пышные каштановые волосы, очаровательное лицо, прекрасная стройная фигура. Он влюбился в неё ещё на четвёртом курсе, больше трёх лет назад, но лишь недавно они стали парой. Чувства к ней захлестнули его, заполонили, казалось, каждую отсутствующую клеточку призрачного тела. Он буквально видел сияние любви рядом со своим полупрозрачным сердцем. Это было, наверное, невозможно, но ему показалось, что вокруг стало ещё светлее, будто прожектор его чувств бил так ярко, что тени появились даже в лучезарности призрачного вокзала.       - Директор, подождите, пожалуйста, вы как-то необычно мне всё это рассказываете, я никогда не видел вас таким, при жизни, конечно, - Гарри слегка смутился.       - Мальчик мой, должен тебе сказать, что в том зелье, которое я пил при тебе в пещере одним из ключевых ингредиентов служит веритасерум. Причём зелье это столь мощное, что, даже уйдя за грань нашего мира, я потерял способность говорить неправду. Так что если ты задашь мне любой вопрос, то я отвечу на него, - спокойно огладил бородку чёрно-белый Дамблдор, который, наконец-то, впервые за последние сто лет, пребывал в ладу со своей совестью.       Гарри задумался. Впереди был тяжелейший бой, весьма вероятная новая, уже окончательная смерть, но как ни странно первая пришедшая ему на ум мысль была совершенно о другом. Ещё с самого пятого курса он изредка испытывал чувство, словно забыл что-то важное, как будто вновь проживая один и тот же отрезок времени. Конечно, он слышал об этом явлении и даже знал что магглы называют его "дежа вю", но один подслушанный недавно разговор заставил его поразмыслить о том, а не существует ли в магическом мире другой его смысл, гораздо более страшный. И он задал вопрос, нажавший на спусковой крючок четвёртый год висевшего на стене и уже слегка проржавевшего ружья:       - Директор, а мне когда-нибудь стирали воспоминания? – и внезапно заторопился: - Просто я узнал, что Снейп, - это имя парень произнёс со свистящей ненавистью, - ну, он стирал воспоминания одной девушке, после… ну… нехорошего… что с ней сделала Алекто…       Дамблдор на мгновение задумался, потом взмахнул своей призрачной палочкой и забормотал скороговорку.       - Да, Гарри, стирали, - с сожалением произнёс он, - и, взглянув на Поттера, в котором прибавилось белой краски взамен чёрной, добавил: - Восстанавливать?       Поттер напряжённо кивнул и, закусив губу, стал сосредоточенно наблюдать за работой, хоть и нематериального, но великого мага. Внезапно в его сознании вспыхнул белый огонь, и он провалился…       … в самый конец пятого курса. Коридор. Двое врагов, почему то без своих «свит». Он сам и Драко Малфой.       - Что, шрамоголовый, нет среди вас, грифов, никого способного как следует взнуздать твою грязнокровую подружку!       Выхвативший палочку Поттер только было собрался позаковыристее проклясть слизня, как Малфой продолжил: - Недаром она весь год отирается у нас в подземельях - по Снейпу слюни пускает, а на днях и на меня запрыгнула да засосала.       В глаза Гарри как будто плеснуло красным, но прежде чем палочка взметнулась наверх, он увидел краем глаза хрупкую фигурку с побледневшим лицом.       - Обливиэйт, - и Малфой непонимающе медленно озирается вокруг себя, Гермиона поворачивается к Гарри, смотрит ему в глаза, - обливиэйт!       …       Гарри даже не успел прийти в себя и начать осмысливать только что увиденное, как огонь вспыхнул снова…        Вновь Драко, бросающий в него какое-то заклятие в памятном со второго курса туалете. Он, легко уходящий в сторону и застывающий от слов Малфоя:       - А ведь в этом самом туалете твоя грязнокровая подружка мне едва ли не в любви призналась, когда я рассказал ей сказочку о том, почему не сдал ваш грёбаный Отряд Дамблдора. На твои то чувства ей было срать, а мою заинтересованность она мгновенно заметила. И дураком я был, что сказал ей тогда, будто никогда не дотронусь до грязнокровки. Думаю ещё пара комплиментов и она растаяла бы подо мной прямо тут, на этом самом полу, раздвигая ножки между обломками от разбитых раковин.       Ненависть к хорьку смешалась с ярким пламенем вспыхнувшей ревности и вырвалась наружу с диким желанием причинить ублюдку боль:       - Круцио!       …       Поттер медленно выходил из транса, покачиваясь на коленях из стороны в сторону. Вокруг начало темнеть, как будто наступал вечер. Как же так? Он взглянул на стоящего с обеспокоенным лицом директора, собрался с силами и срывающимся от волнения голосом произнес:       - Пожалуйста, расскажите мне всё, что знаете про отношения Грейнджер со Снейпом и Малфоем...

***

      Всё было кончено, от могущественного Тёмного Лорда не осталось и кучки праха, лишь тонкая пыль, разносимая завывающим в развалинах ветром. С места последней схватки к выжившим шёл Гарри Поттер, с непроницаемым смертельно усталым лицом и двумя палочками, своей и старшей.       Он – это всё, что у неё оставалось в жизни. Узнав при выборочном стирании памяти родителей страшную тайну о своём происхождении, она в сердцах обработала их такими специфичными чарами забвения, что восстановить память было в принципе невозможно. Потом, правда, успокоившись и всё обдумав, об этом сильно пожалела. Её мать, по сути, была жертвой, жизнь которой покалечил неудачный роман с её отцом, но, увы, что-либо вернуть назад, переиграть - было уже нереально. В маггловском мире у неё никого не оставалось, а в магическом… За время войны она насмотрелась и наслушалась такого, что до неё наконец-то, с опозданием лет на шесть дошло – этим миром безраздельно правит магическая аристократия, чистокровные. И за последнее время ситуация только ухудшилась. Массовый геноцид магглорожденных и полукровок привёл к тому, что даже после победы немногие выжившие едва ли захотят остаться в этой, чужой и враждебной для них стране. Господство древних и благородных станет ещё более абсолютным! Этот унылый и убогий мирок, и так застывший где-то в XIX веке, теперь откатится и ещё дальше вглубь веков, во тьму и неравенство. Так что теперь все, абсолютно все надежды на будущее она связывала с лучшим другом, ставшим несколько месяцев назад ещё и любовником. Пусть их секс изначально исходил не столько из страсти, сколько из отчаяния, одиночества и, самое главное - ревности, тем не менее, он был прекрасен. Всё о чём она мечтала теперь – это принадлежать ему и чувствовать его в своей власти.       Глядя на него, грязного и окровавленного, она вбирала, впитывала в себя каждую деталь лица. Лица, покрытого сейчас запёкшейся коркой крови из разбитого о камни лба, лица, которое она знала так хорошо. Все эти годы она наблюдала, как он меняется, от наивного, с широко раскрытыми глазами, ребёнка на их первом Хогвартс-Экспрессе, до уверенного в себе и решительного парня, да нет, мужчины, Мужчины-Который-Победил!       Она была поражена тем, что только сейчас, после всех этих лет поняла, как сильно его любит. Как и все девочки, она уже давно мечтала о любви, и не просто об обычной девичьей влюблённости, нет - о возвышенных чувствах к настоящему сильному и таинственному Герою! Она уже неоднократно влюблялась в таких, ещё с тринадцати лет, фантазировала о романтичных моментах и стремилась выкроить минуты почти интимной близости. Вот только все выдуманные ей образы оказывались с изъяном лжи, трусости, подлости и предательства. Все эти отношения копились на душе вроде бы забытым, но тяжёлым от того, что она не могла ни с кем поделиться своими тайнами, грузом.       И вот только теперь, когда она увидела, как Гарри умер и возродился, как он победил своего, уже казалось вечного врага, когда он вырос, наконец, из смешного и нелепого мальчишки в худощавого, жилистого юношу, она поняла, что он и есть тот герой, которого она искала много лет. Она никогда не представляла, что будет любить кого-то так сильно, как любила его. По сравнению с этими чувствами поблекло всё то, что было в прошлом. Она раньше даже не догадывалась, что способна на столь сильные эмоции, как те, что она испытывала к Гарри Поттеру. На краю сознания всё немного омрачал лёгкий стыд за то, что она не была с ним откровенна, копила противные и смешные тайны. Хуже того, даже пару раз стирала у него воспоминания, исключительно для его блага, разумеется. Гарри и так было тяжело, а тут ещё и эта мелочь, дополнительный груз. Но всё равно ей было немного неловко. Всему этому пора было положить конец. Он достоин того, чтобы раскрыть перед ним всю душу, до самого дальнего уголка.       Гермиона как будто распласталась в воздухе, с такой скоростью она бежала навстречу Гарри. Широко распахнутые для объятий руки и первые слова:       - Гарри. Я…       Поттер взглянул на неё и у Гермионы внутри всё обрушилось. Его глаза, глаза цвета молодой зелени, из которых ещё утром изливались на неё любовь, нежность и восхищение, теперь были как зелёный лёд… Такие же холодные, твёрдые и прозрачные… В них зияла лишь пустота… пустота и что-то ещё…       Они остановились в паре шагов друг от друга, шатенка, чей бег к любимому был прерван на самом взлёте в его несостоявшиеся объятия, и брюнет, стоявший, напротив, в холодно–напряжённой позе и со старшей палочкой наизготовку. Подтягивающимся к ним магам и ведьмам вдруг показалось, что сильнее всего Поттер опасается атаки именно с её стороны.       Северус Снейп который месяц кряду находился в крайне сбродных чувствах. С одной стороны, впервые за почти шестнадцать лет в его сердце поселилась любовь к живому человеку, любовь не связанная с пониманием того, что именно по его вине и погибла любимая. Он всем сердцем, всей нерастраченной за эти годы нежностью любил свою дочь. Было даже немного иронично понимать, что оба раза в своей жизни он любил магглорождённых, умных и сильных девушек. Одну как друга и несостоявшуюся любовницу, другую – как дочь, частичку самого себя, ту, кто продолжит его дело.       С другой же стороны, несмотря на все усилия, что он предпринимал ещё с четвёртого курса, Гермиона всё-таки сошлась с этим ублюдком Поттером, искренне презираемым им за слабость, сыном ненавистного Джеймса. И что теперь делать с таким вот потенциальным зятем он попросту не понимал.       Впрочем, в данный момент эти мысли вылетели у него из головы, сменённые попыткой сообразить, что собственно говоря происходит между ними прямо у него на глазах.       Гарри холодно взглянул на свою подругу и сразу начал с главного и самого больного для него вопроса:       - Гермиона, ты стирала мне память, когда я узнавал о твоих похождениях со Снейпом и Драко? – девушка вздрогнула, краска стремительно начала спадать с её лица. Подошедшие поближе студенты переводили недоумевающие взгляды с Гермионы на Гарри.       Не дождавшись ответа от онемевшей шокированной подруги Поттер продолжил:       - Впрочем, не отвечай ничего. Просто посмотри мне в глаза и скажи, что Дамблдор солгал, что ты не любила Снейпа, причём так сильно, что почти два года только и мечтала, как бы ему отдаться?       Гермиона прижала кулачки к лицу и с ужасом вслушивалась в мёртвый голос Гарри. «Этого не может быть, этого просто не происходит. Может это не Гарри, а боггарт? Ну, или Драко под обороткой?» Впрочем, точно не Драко, его изумлённое и даже чем-то обеспокоенное лицо она заметила на краю взгляда.       «Что же делать, что мне говорить?» - бешено метались мысли и разбивались одна за другой, как мотыльки о лампу. Когда она училась в Хогвартсе, мир казался ей открытым и радушным. Да, слегка сумасшедшим, но полным света и ощущения чуда, магии. В те годы даже в глубине души она никогда не боялась того, что хоть какие-то из её действий серьезно ухудшат её отношения с друзьями. Она ведь не делала ничего плохого! Мечты и несколько поцелуев, вот и всё. В этом же нет ничего такого, так ведь? Какая же безумная несправедливость, что не просто друг, любимый, тот, кто дороже собственной жизни бросает ей в лицо… Да, война изменила всё.       - Молчишь и правильно, прав был директор, он мне всё про тебя рассказал. Он же самый сильный легилимент в школе… был, так что всё про всех знал. И про Локонса и про Люпина, впрочем, про них я и сам знал, и про Снейпа и даже про Драко…       - Нет, - резко вскрикнула на этом имени Гермиона, - с Малфоем у меня не было ничего, вообще.       - Ага, именно поэтому ты и стерла воспоминания о разговорах с ним, когда он рассказывал мне об этом «ничего», - сквозь холод и пустоту в его глазах всё сильнее прорывалась…       - Зачем я тебе понадобился-то после шестого курса, а? Тебя ведь ещё на четвертом Снейп убедил, что учёба важнее отношений со мной? Так какого Мерлина ты приперлась ко мне домой со своими насквозь лживыми извинениями? - голос парня уже был практически таким же холодным, как и его взгляд, буквально замораживая её.       - Впрочем, тоже можешь не отвечать, на смерть то я уходил, думая только о тебе, - в его потухших, выцветших зелёных глазах она видела лишь боль. И до ломоты в суставах, на всех выработанных за семь прошедших лет инстинктах хотелось броситься к нему, крепко обнять, принять её часть на себя. Но понимание того, что именно она и причинила любимому столько боли, было просто невыносимо, у Гермионы начали подкашиваться ноги, а зрение затуманилось пеленой подступающих слёз.       - Мерлин, ну почему я не поговорил о тебе с директором ещё на шестом курсе, на одном из уроков? Давно бы уже влюбился в хорошую, порядочную девушку и забыл тебя, как страшный сон! – голос Поттера начал срываться.       Точно так же, как сорвалась и Гермиона. Чувство боли, пронизывающей всё её тело, было острее круциатуса и вдруг страшно захотелось этой болью поделиться, сделать больно всем, а главное ему:       - Да лучше бы я на пятом курсе замутила бы с Драко! По крайней мере, целовался он куда лучше, чем ты тогда на озере! – выкрикнула она в лицо своему, теперь уж точно бывшему, парню и тут же замолчала, отчаянно закрывая руками рот и проклиная себя последними словами. Как же теперь ей объясниться?       - Гарри, Я….       Но договорить ей не дали.       - Ты. Больше. Никогда. Не. Обратишься. Ко. Мне, – тщательно, артикулируя каждое слово, каждую букву, произнёс Поттер. Эта негромко высказанная фраза будто хлестнула её. Да Мерлин! Лучше бы он её просто ударил! Было бы не так больно. Его слова, тон – всё просто кричало даже не о ненависти, а о безразличии, о – презрении…       Гермиона Грейнджер, самая умная ведьма поколения, отшатнулась. От этого удара, пощёчины одним взглядом. Внезапно у неё в голове опять всплыло то, что она давно где-то в глубине души понимала и чувствовала, но отмахивалась как от незначительной мелочи. Это для неё профессор Снейп был хорошим преподавателем, а Драко Малфой - просто учеником школы, коллегой-старостой, пусть и очень недружелюбным мальчиком, который иногда издевался над ней (впрочем - как и другие мальчишки, ещё в маггловской школе). А вот для Гарри... Для Гарри - и Снейп и Малфой были врагами! Теми - из-за которых он остался сиротой! Теми, кто неустанно напоминал ему об этом! Теми, кто глумился над ним и унижал его все годы учёбы в Хогвартсе! А война это всё лишь обострила. Она не просто выжгла их души. Люди, прошедшие войну мыслят по-другому. Есть чёрное и белое. Свои и враги. И она уже довольно давно где-то в глубине души осознала, что то, что было в её прошлом – любимому человеку не прощают. Может поэтому и ни разу не заикнулась, несмотря на то, сколько откровенных разговоров у них было за последний год. Но человек такое существо, что до самого конца надеется на лучшее. Её последняя, отчаянная, надежда, что хотя бы сейчас удастся рассказать, объяснить – только что рухнула в пропасть. И вслед за ней, на подкосившихся ногах, отчаянно и беспомощно разрыдавшись, на землю рухнула она.       Гермиона сидела на земле и была как в тумане. Хлопок аппарации, с которым исчез Гарри, не заставил её даже содрогнуться. Рядом с ней слышались голоса, что-то эмоционально и быстро рассказывал Невилл, тараторила Джинни, о чём-то её спрашивала профессор МакГонагалл, но всё это было где-то там, вне её мира… Который сосредоточился лишь на одном вопросе – зачем, зачем она выжила? Почему, ну почему она не погибла ни за время их странствий, ни в последней битве? Она жива. Жива. Зачем?       Вдруг девушка встала и, не обращая внимания на недоумевающие и обалдевшие взгляды окружающих, направилась в замок. Уже пройдя значительное расстояние, она услышала вопль Рона - "Что?! Сосалась с Хорьком?!". Рыжий всё как обычно пропустил, и сейчас видимо был просвещён доброжелателями. Судя по громкости, крик Рона слышали даже акромантулы в Запретном Лесу, а от ярости и презрения в голосе - наверняка парочка из них сдохла от избытка чувств, но это совершенно не затронуло девушку. Полностью погружённая в себя она шла, не поднимая ни на кого глаз. Сперва ей просто хотелось уйти, подальше от всех, потом же… В сознании девушки стояла одна и та же картина: ледяное презрение во взгляде любимого человека и ничего больше. Она не могла, да и не хотела думать ни о чём другом, боль всё усиливалась. Она была одинока, даже в толпе, отвержена, проклята, она сама всей своей жизнью прокляла себя. Рухнуло всё, о чём она хоть когда-либо мечтала, она чувствовала лишь вину, свою вину, которую нужно было искупить…       Пристально вглядывающийся в Гермиону Снейп вздрогнул и побелел. Он почти беспомощно огляделся вокруг и махнул рукой Драко, подзывая его к себе. Вдвоём они зашли вслед за не замечающей ничего девушкой за край здания, Гермиона подошла к обрыву, с какой-то гордостью и облегчением выпрямилась и медленно подняла палочку к виску:       - Авада…       - Экспеллиармус, - рявкнул Снейп и отшатнулся в ужасе, взглянув в пустые глаза повернувшейся к нему Гермионы, - Грейнджер, вы не в себе, вам срочно нужно в медицинское крыло. Поймите, что мир гораздо больше, чем этот мерзкий мальчишка...       В шоколадных девичьих глазах начало проявляться хоть какое-то чувство:       - Вы и вправду три года назад убедили меня расстаться с Гарри? И... - она запнулась, но уже увереннее продолжила: - Подправили мне память?       - Да, и совершенно не жалею об этом, если бы Тёмный Лорд узнал…       Дальнейшие события слились в динамический вихрь, вспышку действий после полной расслабленности. Ведь для женщин, в принципе, нехарактерно винить и ненавидеть себя, особенно если можно переложить вину на другого, а уж тем более, если этот «другой» и на самом деле виновен в случившемся. В правую руку девушки скользнула из чехла запасная палочка, она легко качнулась влево и послала в Снейпа невербальное «Секо» Лишь дёрнувший на себя Северуса Драко спас последнего от декапитации. Левая рука зельевара повисла, обильно залитая кровью.       Снейп, который в момент начала схватки занимался поверхностной легилименцией, просто не мог сопротивляться, настолько внезапной и яростной была ненависть к нему, заполнившая всё сознание любимой дочери. Он пошатнулся в полуобморочном состоянии, вышвырнутый таким накалом эмоций из её мозга. Драко с трудом отбил с помощью «Протего максима» посланное в падающего мага «Редукто», но явно проигрывал Гермионе в классе.       - Авада Ке... - увы, но и вторую «аваду» за этот вечер Гермионе произнести не дали. И не Драко, просто не успевавший подтащить камень на путь зеленого луча, нет, появившаяся на поле схватки рыжеволосая ведьма послала в Грейнджер «Ступефай». Увидев, как девушку отбросило на стену, с которой сползло уже полубессознательное тело, Джинни на всякий случай связала её, отобрала палочку и с явным сожалением взглянула вниз с обрыва.       - Ты, - прошипела она и, заметив, что в карих глазах светится понимание, добавила: - Тупая бесчувственная эгоистичная двуличная сука, все эти годы строившая из себя недотрогу! Я видела, как Гарри на тебя смотрел. А ты... Ты взяла его и просто сломала. Да будь ты проклята! Чтоб в жизни у тебя не было ни капли счастья!       Бросив последний ненавидящий взгляд на бывшую подругу, она обратилась к Малфою:       - Давай их обоих в больничное крыло перенесём, только кровотечение у Снейпа останови.       Драко взмахнул палочкой, и вскоре отец и дочь поплыли по воздуху рядом, возможно последний раз в жизни.

***

      Гарри не помнил, как он попал к себе домой, на Гриммо, не помнил, как добрался до спальни. Просто шёл, не ощущая ничего. Не думая. Никаких чувств, кроме пустоты и какой-то тянущей, тупой боли в груди. Не обратил внимания как, захлопнув дверь, прислонился к ней спиной и, съехав, уселся прямо на пол. Как вокруг него суетились с причитаниями Добби и Кричер. Как Добби его раздел, очистил от всего, что налипло на кожу и уложил в постель… В голове только крутилось: – Зачем? Зачем он выжил? Тогда, от «авады» Волдеморта, в детстве? На том чёртовом кладбище, с Волдемортом? В лесу с ним же? Сейчас, в бою? Зачем? Ну что ему стоило – просто пропустить ту последнюю «аваду», брошенную неизвестно кем? Быстро и эффективно. Умирать – не больно, больно – жить… Ради чего было это всё? Все эти 17 лет, Мордред их раздери?       Он медленно погружался в темноту сна, такую уютную и приятную, так похожую на смерть. Туда, где не было боли…

*** Год спустя ***

      - О Мерлин, Герми, сделай так ещё раз, - простонал парень, любуясь своей женой, изгибающей свою спинку на кровати. Прямо перед его голодными глазами в полумраке их спальни сверкала белизной тугая круглая попа. Гермиона хихикнула, и ещё шире раздвинула ноги, выгибая талию.       Со стуком отлетевших пуговиц он сорвал с себя рубашку и рухнул позади неё на колени. Вдыхая божественный аромат, он уткнулся лицом в киску любимой и начал вылизывать её слегка влажные складочки. Одной рукой парень нежными, едва заметными прикосновениями начал оглаживать её клитор, другая дотянулась до небольшой груди с задорно торчащими сосками. Он высунул язык как можно дальше, проникая в глубину её узенькой дырочки и облизывая её изнутри быстрыми круговыми движениями.       - Ммм... да так! – застонала Гермиона, чувствовавшая как глубоко достаёт его шершавый язык, как крепкая мужская рука начала массировать её задницу, прежде чем шлёпнуть по ней. - Урхх, - зарычала она, почувствовавшая новый шлепок.        Перед крепко сжатыми глазами Грейнджер мелькали предельно возбуждающие картинки как обжигающий язык Гарри спускается вниз по её животу, раздвигает её нежные складочки и добирается до той самой точки. Гермиона тяжело и ошеломлённо застонала, выдыхая невероятные ощущения.       Память о недавних событиях и происходящее с ней здесь и сейчас, то сливались в её сознании, тогда она рычала под языком своего любовника, то разделялись, и ощущения делались лишь едва заметными, на уровне чистой физиологии. По щеке девушки покатилась слезинка, когда она вспомнила, как язык Гарри вытворял с ней что-то совершенно невообразимое! Как каждое его движение, прикосновение приводило к шторму в ощущениях, хотелось всего одновременно, и глубже и быстрее... и чтобы он не останавливался! Она подалась назад, прижимаясь к его лицу… всё-таки достигая кульминации и заливая лицо мужа своими соками. Тот продолжал вылизывать её, перекатывая во рту сладкую жидкость, в то время, как девушка практически рухнула на кровать, тяжело дыша от самого оглушительного оргазма за последние месяцы.       Драко Малфой встал и нетерпеливо содрал с себя остатки одежды. Приподняв животик Гермионы, он подложил под него пару подушек. Понемногу приходящая в себя девушка что то промычала, почувствовав как головка его члена трётся об её залитые влагой губки. Проведя ей по чувствительному от недавнего выплеска эмоций клитору, парень начал короткими толчками входить во всё ещё узкое, хотя и гостеприимно влажное влагалище.       А вот у Гермионы как отрезало, вместо воспоминаний о сексе с Гарри перед глазами как живое встало его лицо, с презрительной усмешкой на нём и холодными как лёд глазами. Мертвеющее на глазах лицо её парня, из которого уходили все эмоции, посмертная маска человека, которому больше незачем было жить. Грейнджер уткнулась лицом в простыню и тихо заскулила, пытаясь имитировать звуки, которые должна издавать девушка, которую со всего размаха насаживают на крепкий и длинный член.       Тугая и уже практически не текущая пещерка, настолько плотно облегала его орудие, что всего пары десятков движений хватило парню, чтобы взорваться и начать выбрасывать в глубины любимой струи горячей спермы.       Драко медленно, на трясущихся ногах встал с кровати и направился в душ. Да, конечно, по-хорошему надо было прилечь рядом, поцеловать и обнять, но он прекрасно знал, что это не только не к месту, но напротив сделает всё лишь хуже. Он не был тупым и слепым и прекрасно знал, что испытывает Грейнджер во время секса с ним и о чём, а точнее о ком думает. Почему во всех вариантах поз, которые они практиковали в постели, он всегда оказывался позади, тоже не было для него загадкой.       Сейчас, когда после эякуляции исчезло давление спермы на мозги, резко и сильно заныло сердце. Заниматься сексом с любимой девушкой, которая в это время всеми силами старается забыть с кем она в постели, рвало и корёжило его сущность. Лицо Драко перекосилось, и он оглянулся, бросив беглый взгляд на кровать. Гермиона лежала, не двигаясь, лишь судорожно сокращалась грудная клетка едва сдерживаемыми рыданиями. На простыне под ней расплывались два мокрых пятна: между ног, где из приоткрытых губок всё ещё вытекала мутновато белая жидкость и там, куда она уткнулась головой, орошая светло – зеленый шёлк своими слезами. Драко сглотнул комок в горле и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Ему пора было собираться на приём в Гринграсс-маноре. Как всегда - одному, ибо что «тёмные», что «светлые», присылая приглашения, всегда недвусмысленно давали понять о том, что не хотят видеть у себя ту, из-за которой «Избранный», победитель Тёмного Лорда покинул Магическую Британию, не поддержав своим авторитетом ни одну из сторон. Насмешка судьбы - так и не стать "своей" для одних, но стать "чужой" для других. Иначе - и не скажешь.       Вообще, этот брак с Гермионой Грейнджер, которая вот уже восемь месяцев носила фамилию Малфой, теперь уже не казался Драко такой замечательной идеей. Тогда, на волне произошедших событий - падения Тёмного Лорда, исчезновения Поттера, попытки Гермионы вначале покончить с собой, а потом убить профессора Снейпа, который оказался её настоящим отцом, Драко захлестнула волна эмоций. Казалось, что старые проблемы, наконец, канули в лету, и он погрузился в ухаживание за девушкой, которую наконец-то заполучил, проводя очень много времени с ней в Больничном Крыле, где она лечилась от нервного срыва. Подавленной и опустошённой Гермионе нужна была опора и поддержка, а ему нужна была она, да и крёстный просил позаботиться о его дочери (так как вид самого Снейпа вызывал у неё приступы неконтролируемой ярости и даже пару раз стихийные выбросы магии) - и свадьба стала решённым вопросом... А спустя почти четыре месяца после свадьбы, перед самым Рождеством - грянул гром. Вначале во Франции вышла книга за авторством небезызвестной Риты Скитер "Слуга двух господ. Любимый мальчик Альбуса Дамблдора". Книга, выпущенная на французском и английском - мгновенно стала бестселлером! И практически сразу же общественности стало известно, что Гарри Поттер закрыл все свои сейфы в "Гринготтс"! Отдельного упоминания удостоилась судьба "Ученического сейфа". Практически всё его содержимое было пожертвовано на нужды ДМП и Аврората, за исключением трёх отдельных пожертвований - Министерству Магии, Хогвартсу и "Ордену Феникса" - по тридцать сиклей в каждом случае. Поражала именно эта формулировка - не один галлеон и тринадцать сикелей, а именно - мешочек с тридцатью серебряными монетами. Очевидно, это что-то значило, так как Гермиона, прочитав статью в "Пророке" побледнела, и потом пару дней ходила с опухшими от слёз глазами. А в прессе, тем временем, поднялась просто невообразимая вакханалия - и по поводу странного поступка Поттера, и особенно по поводу книги. В ней Скитер, в своей неподражаемой манере, выложила такие подробности про жизнь Упивающегося Смертью, члена Внутреннего Круга Того-Кого-Нельзя-Было-Называть, профессора Хогвартса, Северуса Тобиуса Снейпа, что его крови мгновенно возжелали и "тёмные" и "светлые", невзирая ни на какие его прежние заслуги, и крёстному срочно пришлось едва ли не бежать из страны. Отдельной "вишенкой на торте" были поданы случаи издевательства над учениками, и незаконные легилименция и корректировка памяти несовершеннолетним. И иногда - даже с весьма прозрачными намёками на жертв. И на всё, как утверждала Скитер - у неё были доказательства и воспоминания тех, у кого она брала интервью. Хоть Рита ни разу прямо и не заявляла, но многие были уверенны в том, что за написанием книги и львиной долей сведений, в ней изложенных, стоит Гарри Поттер. У Гермионы опять случился нервный срыв, а Драко тогда даже где-то в глубине души восхитился таким слизеринским ходом мордредового Поттера. Мерлин знает, в какую кучу золота это ему обошлось, но эффективность и эффектность нанесённого удара - Малфой не оценить не смог.       И вот тогда, с тоской наблюдая как его жена опять пинтами глотает успокоительное и укрепляющее, Малфой впервые всерьёз задумался о том, что в его жизни как-то слишком много этого, Моргана его раздери, Поттера! Семь лет, половину своей сознательной жизни, Драко только и делал, что пытался утвердить своё превосходство и поставить этого полукровку на его место в магическом мире. И результат? Поттер походя, ни секунды не сожалея, просто отбросил этот мир, оставив его ковыряться в своём дерьме, а сам пошёл дальше, по-прежнему оставаясь для магического мира Британии, ну пусть не фигурой № 1, но в первом десятке - точно! Из этих мыслей абсолютно логично проистекала и другая, не меньше ранившая его самолюбие. Значительную часть привлекательности Грейнджер в его глазах, составляло острое желание отобрать у Поттера его девчонку, победить его, став в её глазах лучшим, чем ненавистный гриффиндорец. Вот только... Это не он, Драко, её отбил, это Поттер отбросил Грейнджер, как использованную и больше не имеющую ценности вещь, а он, Малфой, подобрал. Глупо лгать самому себе, и Малфой с горечью признал этот факт. Не меньшую горечь добавляло и осознание того, что если, не дай Мерлин, Поттер вдруг появится на горизонте, и просто поманит пальчиком, то новоявленная "миссис Малфой" с радостью бросится к нему, позабыв про всё на свете. И что ему делать со всем этим - Драко не знал...       Девушка стояла у окна и зябко куталась в шаль, уставившись сквозь стекло на моросящий дождь. Одна. Она снова совершенно одна. Как тогда, почти восемь лет назад в Хогвартсе. Гермиона вдруг опять вспомнила первый курс, свои первые дни в Школе Магии и Волшебства. И в который раз подумала - а если бы всё пошло по-другому? Если бы она не обратила внимания на издёвки Рональда, не убежала в туалет, если бы Гарри не прибежал её спасать от бродящего по школе тролля? И в который раз она вновь осознала, что практически всё хорошее, что было в её жизни за последние семь лет - было неразрывно связано с одним зеленоглазым вихрастым мальчишкой. Без него - она так бы и осталась изгоем на факультете, никому не интересной зубрилой-отличницей. Не было бы в её жизни ни дружбы и приключений, ни подруг, ни весёлой и дружной семьи Уизли, ни первого бойфренда-Виктора, ни авторитета среди учеников школы. Она бы вряд ли стала старостой, и уж точно не попала бы в Клуб профессора Слизнорта и на Святочный Бал. Без Гарри у неё не было бы ничего! В голове Гермионы вдруг возникла картина старого дома с запущенным садом, её самой, сидящей в кресле-качалке с книгой на коленях, и десятка книззлов, вальяжно прогуливающихся по принадлежащей им территории. Она вспомнила рассказы Гарри о соседке, миссис Фигг и впервые в жизни подумала, что может быть именно в таком будущем она была бы в ладу с собой и своей совестью?

***

      - Великому Гарри Поттеру, сэру, нужно возвращаться домой, – уже в который раз за вечер пропищал Добби.       - Ой, Добби, только ты не доставай, а? – Поттер лениво глянул на эльфа, потом перевёл взгляд на бутылку, задумался на десяток секунд, и добавил: – Лучше ещё нам налей.       Гарри сидел, любовался садящимся в море солнцем, и размышлял… Нет, в целом-то, Добби прав - возвращаться нужно. Тут всё переплелось - и долг перед Родом, и экзамены за школу нужно сдать, чтобы продолжить учёбу дальше, и свой дом, большой, стараниями Кричера и Добби ставший уютным, и уже даже – привычно уютным. А главное – надёжным. У Гарри никогда не было дома – своего дома, чтобы вот как в поговорке «Мой дом – моя крепость». Тисовая 4, с чуланчиком и маленькой спальней? Даже не смешно. Комната в Хогвартсе, в которой живут ещё четверо парней? Тоже, совершенно не то. А теперь вот – есть свой дом. Место, куда приятно возвращаться. Место, где тебя ждут. Правда, дома его ждал один только Кричер, но это было даже хорошо. Гарри порядком устал от дискомфорта, вызванного тем, что последние годы он был постоянно окружён толпой народа. И конечно - родовая библиотека Блэков, которую вместе с основной частью ценностей семьи умудрился спрятать от загребущих ручек нищебродов из "Ордена Феникса" хитрый эльф, сохранив тем самым эти сокровища для потомков рода Блэк. Сколько Поттер прочёл за этот год про своих предков и про магический мир в целом – наверное, ему не рассказал бы никто за всю жизнь! А сколько ещё предстоит прочесть и узнать? Но вот возвращаться в Англию именно сейчас - не хотелось совершенно.       После того, как Гарри так эффектно покинул поле боя у стен Хогвартса, внезапно выяснилось, что ничего собственно говоря ещё не кончилось. Оставшиеся к этому моменту в живых приверженцы Волдеморта под шумок разбежались и засели в самых укреплённых манорах, а главными борцами с узурпацией власти Тёмным Лордом и с самим Тем-Кого-Боятся-Называть-До-сих-Пор - внезапно оказались министерские сотрудники во главе с Альбертом Ранкорном, как-то тихонько самоназначившимся на пост исполняющего обязанности Министра Магии, и его советником Люциусом Малфоем, который снова рассказал старую сказочку про Империо, на этот раз, для приличия, разнообразив её басней про страх за жену и наследника. Правда, обрести всю полноту власти у нового министра не получилось. Остатки Аврората и ДМП, пережившие чистки Яксли и бойню у Хогвартса остались верны Амелии Боунс, быстренько перебив и разогнав тех сотрудников, кто не соответствовал критериям верности, и теперь внутри министерства магии шла затяжная холодная война. Министерство чуть ли не ежедневно издавало грозные декреты, а ДМП и Аврорат делали лишь то, что сами считали нужным. Совпадало с очередным декретом - хорошо, противоречило - ну и Мерлин с ним. А всю Магическую Британию по-прежнему сотрясала якобы война «света с тьмой» между остатками «упиванцев», где чуть ли не в каждом отряде был свой «наследник Тёмного Лорда» и "Орденом Феникса" под руководством Грюма, быстро растерявшим налёт дамблдоровского «благолепия и благодушия», при скромной, "по возможности", поддержке Аврората . Шла эта война вяло, ни шатко, ни валко. Фактически она выливалась в отдельные, даже не бои, а так – столкновения, удивительно неэффективные по результатам, зато – с кучей случайных жертв и сопутствующих разрушений. Он с усмешкой вспомнил, как безгранично уважал поначалу преподавателей Хогвартса. Ну, почти всех. «Лучшая школа волшебного мира»… да уж, судя по тому, что творили её воюющие со всех сторон выпускники, Хогвартс лучше было бы снести до основания и построить заново.       В движняк «борьбы бобра с ослом» вначале пытался вписаться и Невилл с остатками АД, так сказать «четвёртой силой» - нести в мир дамблдоровские «свет и любовь», но мадам Лонгботтом была умной женщиной, и быстро осознав, куда дует ветер, смогла достучаться до Невилла и объяснить внуку бессмысленность и бесполезность этого занятия. Мерлин знает, какие доводы она использовала, но Августа была битой жизнью женщиной и знала много разных грязных подробностей, которые в чудесном волшебном мире стыдливо «заметали под половичок». После сдачи экзаменов Невилл практически сразу же исчез не только из школы, но и с поля зрения вообще. Они с бабушкой выехали куда-то из страны, куда именно - Гарри не интересовался. Дошли слухи, что Невилл довольно быстро женился, и мадам Лонгботтом наконец-то вздохнула спокойно – пусть правнуков ей делает, род продолжает, а не ерундой занимается. Забавно, как быстро магический мир Англии лишился сразу обоих своих «избранных».       В общем, в Магической Британии, по меткому выражению кузена Дадли, сейчас творился полный «треш и угар» и возвращаться туда Гарри не хотелось, от слова совсем. Дерьма в своей жизни он накушался полной ложкой и вновь лезть в него – нет, спасибо. А ведь, появись он на Британских Островах, его как раз и будут пытаться втащить, всеми силами, взывая к долгу, совести, памяти о былой дружбе, к жалости и даже, блин, к родственным чувствам. Вот тоже ситуация – обхохочешься. Семнадцать лет был «почти круглый сирота», а как припекло – сразу куча родственников образовалась – и Уизли оказывается не чужие люди, и Малфой, белобрысый хорёк, оказался не просто родственник, а аж целый кузен. И других родственников нарисовалось внезапно – едва ли не половина населения Магической Британии.       Но рано или поздно возвращаться придётся. Над ним довлело обещание, данное самому себе, в самый тяжелый момент жизни, когда рухнули все его идеалы, и стало просто не за что цепляться – возродить Рода Блэк и Поттер. Свои обещания нужно выполнять, а за слова отвечать. Это чуть ли не единственное, что осталось в нём от того мальчишки, который давным-давно, как будто в прошлой жизни, переступил порог Большого зала, и шёл, восторженно разглядывая звёздное небо на месте потолка. Жениться – конечно, придётся, но слава Мерлину, не прямо сейчас. Торопиться тут не следует – подбор матери наследников таких родов - дело серьёзное. И магический потенциал хороший крайне желателен, и здоровье отличное - всё же четырёх парней рожать, минимум. Да и экстерьер тоже должен быть на уровне... В общем - сложный вопрос, с кондачка не решишь! Правда, ситуацию упрощало, и значительно, то обстоятельство, что ни приданое невесты, ни политическое влияние её семьи - Гарри не интересовали совершенно. Золота ему хватит и своего, а политика... Нет уж! Он все свои "долги" магическому миру отдал, хватит! Хм, вообще то, если бы у него не было в прошлом настолько хороших отношений с Уизли, то можно было бы обдумать и кандидатуру Джинни! А что, высокая плодовитость гарантирована, чистокровная, красивая, с хорошим характером и в постели огонь. Но портить девушке жизнь, не только лишая её возможности встретить того, для кого она будет любимой, но и поломав её планы, устремления и цели... Нет, пожалуй, это слишком жестоко по отношению к милой маленькой Джинни. Так что - не стоит горячиться в этом важном вопросе. А пока что, если захочется развлечься – шлюх в мире полно, в любом населённом пункте – дюжина на десяток как говорится…       Гарри Поттер сидел на песчаном пляже и смотрел на солнце, погружающееся в море. Мысли лениво крутились в голове, перескакивая с одного события на другое... Вспоминалась школа, весёлый Большой зал и уютный диванчик у камина в гостиной Башни, уроки магии, задания-эссе и библиотека, Хогвартс-Экспресс и полёты на гиппогрифе, квиддич и ликующие трибуны Гриффиндора… Гарри вспоминал детство и прощался с ним. В лучах садящегося светила в уголке глаза блеснула маленькая капелька влаги…