Мэй.

      Маленькую кошку никто не замечал. Она была слабая, непонятного цвета и в ней едва теплилась жизнь. Все были так заняты весельем и самоудовлетворением, что никто даже не смотрел на несчастное создание, что хваталось за крупицы своего существования так сильно, как только могло. Она очень хотела жить, хотела быть нужной и иметь имя. Возможно, ее молитвы были услышаны высшим разумом, а быть может, кто-то просто захотел подшутить и пустить все на самотек, но однажды она проснулась человеком, подобным тем, к кому так тянулась и кого так сильно ненавидела и любила.       Я заметил ее сидящей на окраине старенького парка, подтянув колени к себе, она неотрывно смотрела в одну точку и думала о чем-то, а люди продолжали проходить мимо. Ничего не поменялось. Разве этот мир изменится от смерти маленькой кошки или никому не известного человека? Мне так сильно захотелось ее обнять, захотелось показать ее всему миру, ведь внутри у нее сияет яркая звезда и ее свет прекрасен уже только тем, что он уникален. Я начал медленно приближаться к ней. О чем она думает? Чем она живет? Каким она видит этот мир? Она заметила меня лишь тогда, когда я присел возле нее на колени. У нее были такие красивые глаза, и от этого стало так горько на душе… Весь тот яркий свет, что хранился внутри, поблек и неумолимо иссякал с каждой секундой.  — Мэй… — начал я, сам не понимая, почему я так ее назвал.       Она повернулась ко мне с глазами, полными слез и слабо протянула руки мне навстречу. Я нежно обнял ее, чтобы не причинить новой боли и без того слабому и изможденному телу, зарылся носом в ее пыльные, но так приятно пахнущие теплом волосы и снова повторил ее имя.  — Мэй… Ты больше не будешь одна. Она подняла на меня взгляд, в котором читался немой вопрос и я уже точно знал, что ей ответить.  — Обещаю.       Я был рядом и слышал ее последний вздох. Руки Мэй медленно соскользнули с моих плеч, а бесконечно красивое и доброе лицо безвольно опустилось мне на грудь. Мир потерял еще одну частичку света. А ведь никто так и не заметил.