слишком

У неё слипаются пересохшие губы и предательски трясутся ноги — туфли на пятнадцатисантиметровых каблуках, не лучшее средство для бега по лесу. Синее платье льнёт к телу, размазывая алую кровь. Эрика шипит, прикусывая от боли губу. Почему-то она не исцеляется. Но этот не самое важное. Физически больно, но эмоционально ещё больнее. До этого момента Эрика и представить себе не могла, что выражение «душа болит», может приобретать и буквальный смысл. У Рейес тяжелеют веки; глаза горят огнём, словно к зрачкам приставили сигарету и держат долго. Лёгкие, словно наполненные порохом гранаты, один неверный шаг и взорвутся, впившись осколками в израненные рёбра под тонкой кожей. Эрика задыхается, кашляя кровью, которая почему-то отдаёт гнилью. «я же не умираю?» — впивается в мозг, страшная мысль. Эрика сплёвывает кровь, тут же жалея об этом. Ардженты найдут её по кровавым следам. И тогда уж, они не будут мелочится всадив в грудную клетку блондинки пол сотни патронов. Ветки под ногами трещат слишком громко для хрустальной тишины. Над пепельными волосами пролетает стрела, озаряя всё ярким светом и впиваясь в ствол дерева. Эрика жмурится, хрипит, сплёвывая кровь — вторая стрела пролетает точно в ногу. Арджент всего лишь предупреждает. Дальше будет хуже. Эрика бежит, изо всех сил сдерживая рвущийся из груди наружу громкий крик. Пепельный блонд словно яркое пятно в кромешной тьме. Третья стрела слегка срезает мочку уха. У Рейес в глазах жжёт аконитом, а кровь из алой превращается в чёрную. Лёгкие уже не горят, а пылают, словно не на шутку разбушевавшийся пожар из динамита и чувств. Эрика плачет, ощущает это на физическом уровне, когда мокрые слёзы струйками стекают по обветренным щекам. «я не умираю!» — старательно убеждает себя Эрика. У неё уже сил совсем не осталось; туфли давно в овраге, а босые ступни полностью покрыты мельчайшими порезами, которые даже заживать не успевают. Четвёртая стрела прилетает точно в бок. Эрика кричит от боли, цепляясь ногой за корягу и подает, ударяясь головой о ствол дерева. Сквозь пелену слёз, он отчётливо видит силуэт Арджент. Миниатюрна шатенка в розовом платье и с арбалетом в руках. — Эллисон, не надо. Умоляю. У Эрики в волосах запутались веточки и мольба о пощаде в глубоких глазах. Эллисон украдкой стирает текущие по лицу слёзы, покрепче перехватывая арбалет и направляя его на Рейес. Палец на спусковом механизме дрожит; алый лак на ногтях частично слез — гребаная привычка кусать ногти, когда нервничаешь. Эллисон шумно выдыхает, делая шаг вперёд, прицеливаясь. «это слишком: влюбиться в меркантильную сучку Рейес; сбегать вместе с ней с уроков и дарить поцелуи холодными вечерами». Эрика обречённо улыбается, закрывая глаза. «это слишком: быть уверенной в себе на все сто, но тем не менее робеть под суровым взглядом карих глаз Арджент; красить губы алым и замазывать шрамы на теле от стрел; случайно коснуться губами других губ и случайно влюбиться». — Прости меня. Пятая стрела попадает точно в цель — между двумя дугами красивых бровей. Арджент никогда не промахивается. «это слишком: для девчонки в семнадцать выбирать между долгом и любовью». — Прости меня, Эрика. «это слишком: чтобы хоронить пепельный блонд волос под толстым слоем земли».

— Ты помнишь что такое терять первую любовь? — Поверь, я помню.