Красные нити

- Почему ты пытаешься скрыть свой браслет? Вопрос звучит слишком резко. Слишком заинтересованно. Не спрашивают так у обычных друзей и знакомых. - Тебя это волнует? Тонкая красная нить, перетянутая вокруг узкого запястья скрывалась за бесчисленными браслетами. Я замечал ее лишь иногда, будто Шастун пытался скрыть ее от мира. - Нет. Просто... Я не могу закончить это предложение. Просто что? Просто у меня самого красный браслет уже двенадцать лет и все никак не порвется? Просто мне хочется верить, что у нас может что-то выйти. Вокруг тишина. Шаст молчит, облокотившись головой на сидение. Мы снимались весь день, сил нет уже ни у кого. Дима и Сережа давно ушли, Паша со всех ног помчался домой, а мы продолжали сидеть в гримерке, потому что, вообщем, спешить было некуда. - Ты давно свой носишь? Голос у Антона слегка хриплый, говорит он тихо. Обычная звонкость куда-то испарилась. Я смотрю на него. Лицо уставшее, и, кажется, спокойное. В этом парне всегда было что-то, не поддающееся объяснению. Будто свет у него внутри особенный. - С девятнадцати. Мне тогда впервые показалось, что он должен порваться. Хотя, это было глупо. Как и всегда потом.. Я усмехаюсь. Сейчас это кажется таким смешным, а затем улыбка пропадает с моего лица. Я вспонимаю как впервые плакал, сидя на грязной плитке в своей общаге. Как хотел разорвать этот дурацкий браслет, но эта тонкая красная нить оказалась крепче, чем мои отношения. - А я с шестнадцати, - все так же тихо говорит Антон, - вообщем-то, еще более глупо. Я прочитал роман сестры, и мне показалось, что это хорошая идея. Помню, как у меня руки тряслись, когда мне мама его завязывала. Я представляю Шастуна в 16. Все такого же длинного и несуразного, но с бешеным огнем в глазах, который иногда мелькает у него в разгаре шоу. Мне становится жаль его. Красные браслеты обещающие счастье со своей второй половиной не принесли нам ничего, кроме разрушенных надежд о счастье. - Знаешь, а у Серого тоже был такой. Он мне сам рассказывал. Потом психанул и разрезал ножницами, не знаю почему я сам этого еще не сделал. Я бы не смог этого сделать, говорю я сам себе. Слишком много надежд похоронила эта чертова нитка, а я слишком мечтатель, чтобы не верить в то, что это когда-нибудь это сработает. Антон поднимает голову, смотрит на меня долго и напряженно. В его взгляде что-то мрачное, будто он читает меня насквозь. - Ты чего? Я хотел сказать спокойно, но в голосе чувствуется напряжение. - Ничего. Антон откидывается головой на грядушку и закрывает глаза. Я хочу его спросить, но знаю, его нельзя разговорить до тех пор, пока он сам этого не захочет. Поэтому я просто смотрю на него, сидя на нашем старом, общем диванчике. - А знаешь, я ведь однажды почти перерезал этот браслет ножницами. Стоят уже наготове, оставалось только нажать на ножницы. Но почему-то остановился, а ведь я тогда девушку встретил, Лизу, мне казалось у нас все всерьез. И хоть у нее браслета не было, а мой не порвался, я был уверен, что это просто сбой в системе, ошибка. И что мы родственные души. Последние слова Шастун произносит тихо, в его голосе Арс чувствует боль. Антон так и не открыл глаза, не поднял головы, но было видно как он весь напрягся. - Она мне изменила где-то через полмесяца. А на браслете остался надрез, мне все казалось, что он там порвется, но уже несколько лет ничего.Не судьба, наверное. Арсений лишь кивает. И все равно, что Шастун этого не видит. "Не судьба" , - Арсений сам себе говорил это слишком часто. После очередных отношений, закончившихся ничем, после очередной глупой влюбленности. Не судьба - и этим все сказано. - Может мы бракованые? Слишком нервно выходит вопрос. Арсений напрягся, ему была не приятна эта тема, но был слишком приятен Антон, с его ужасной худобой и невероятным ростом. Признавать это себе еще страшнее, слишком много надежды из-за этих красных нитей уже было порушено. - Может быть. Легко отвечает Антон, даже не открывая глаз. Он вытягивает ноги на своем кресле, сделанном явно не под его рост. Попов не в силах на него смотреть, открывает глаза. - Может мы бракованы вместе? Арсений произносит это очень тихо, слишком эти слова интимны. Он не знает, как это воспримет Шастун, но что-то внутри говорило ему что это так. Антон улыбается, даже не открывая глаз. - Может быть. Спустя некоторое время произносит он. Смысл его ответа слишком долго доходит до Арса и тогда, когда он наконец находит в себе силы поднять глаза, он видит слабую улыбку Шастун и его взгляд, прикованный к нему.

***

- Тоха! Тоха, ты как? В гримерку ломится Сергей. - Замечательно. Слегка ломающимся голосом произносит Шастун. Ему сейчас точно не до объяснений. - Ты слишком быстро убежал. Мышеловка долбанула слишком сильно? - Серый, отвали. Все хорошо. Шастун не хотел обижать друга, но уже не знал, как ответить. Ему надо было побыть одному и хоть как-то прийти в себя. Еще вчера они задушевно болтали с Арсением, а сегодня он стоит в гримерке и держит в руках этот порванный браслет. Ну так же не бывает. Он уже лет одиннадцать ходит с этой красной ниткой и ждет пока она порвется, но сейчас он не хочет верить. Хочется сказать всему миру, хочется прокричать им. Хочется увидеть Арсения и посмотреть ему в глаза. А еще хочется никому не говорить. Никогда. Сохранить эту тайну в себе и унести в могилу. Потому что ему больше нечего искать. Потому что он уже нашел все, что надо. - Антон, открой. Голос Матвиенко выбивает Антона из этого потока несвязных мыслей. - Я сейчас выйду, все нормально. Шастун разглядывает эту тонкую ниточку уже около получаса. Вот то место, где он почти ее порезал, но порвалась она почти на другом конце. Старая, потертая она кажется почти волшебной. Он старается не думать о браслете Арсения, который по прежнему висит на его запястье. Антон запихивает ее в карман и открывает дверь.

***

Кажется, Арсений еще никогда так не пил.Он просыпается с жуткой головной болью в квартире Димы Позова, идет умываться и даже принимает душ, пока его мозг подает сигналы о том, что что-то явно не так. Он приезжает домой и почти ложится спать, но неожиданно решает заварить чай. Его рука тянется чайнику, когда он наконец понимает. На нем нет браслета. Он моргает, трет глаза и смотрит на свою руку так долго, что чай успевает остыть. Браслета нет. Начинается паника. Арсений понимает, что точно не знает, где мог его потерять. В голове сотни мыслей. "А что если я его порезал в пьяном запале?". "Как мне узнать?". "Как мне сказать Шастуну?". В том, что этот переросток его родственная душа не было никаких сомнений, а вот в том, что Арсений родственная душа Антона были. Три часа Попов просто ходит по комнате взад и вперед, пьяная голова отказывается соображать. Он засыпает на кресле и беспокойно ворочается, до тех пор пока на его телефон не приходит уведомление. Сообщение от Димы, Арсений бы хотел его проигнорировать и продолжить спать, но почему-то все же разблокирует экран и смотрит текст. "Поздравляю, счастливый влюбленный". Арсений несколько раз перечитывает, и только затем замечает прикрепленную фотографию порванной красной нити. Почти сразу приходит еще одной сообщение от Позова. "Больше не забывай у меня свои порванные нитки. p.s. как вообще можно было порвать браслет, пойдя умываться?" Арсений заваливается на кровать. Слишком много мыслей. Уходит несколько часов на то, чтобы навести порядок в своей голове и написать Антону: "Может встретимся?"

***

- Мне надо тебе кое-что показать. - Мне тоже. Почти одновременно две порванные нити возникают в руках влюбленных и две счастливые улыбки одновременно возникают на их губах.