You're my madness, Greta

Грета стояла в середине коридора дрожа от страха. — Нет, нет, нет, не! Этого не может быть! Коул и Малкольм ещё живы, им нужна помощь! Чёрт, но если я попытаюсь помочь им, мне и ребятам крышка! Что же делать?! Что-то стоит в конце угла… Это Брамс?.. Так, только не волнуйся! Он тебя не тронет, просто будь добра к нему и он будет добр к тебе, ведь эти слова сказал мне мистер Хиллшер в последний раз после того как они уехали?.. Но эта мысль ни капли не помогла девушке. Решив покончить с этим, Эванс открыла ящик с инструментами и, вытащив оттуда отвёртку, быстро спрятала её под кофтой. — Брамс! Я вернулась! Я не бросила тебя! – громко, но не уверенно кричала Грета, сжимая за спиной отвёртку. Высокий, крепко сложенный мужчина робко, словно боясь её, подходил к девушке, которая не меньше его боялась приближаться к нему. Подойдя к ней, он осмелился положить свои ладони на хрупкие плечи Эванс, отчего та вздрогнула. Расстояние между ними сократилось до минимума, Брамс перебирал каштановые локоны девушки, вдыхая через фарфоровый, чуть потрескавшийся от старости и недавних событий протез, её дурманящий голову аромат, заставляя мужчину теряться во времени, забыть реальность и отдаться манящим мечтам. "— Она моя? Неужели теперь она моя?" Резкий вскрик Греты привёл его в чувство, от которого он тоже вздрогнул и отшатнулся, смотря на девушку непонимающим, слегка напуганным взглядом. — Брамс! Тебе пора спать! – настойчиво сказала Грета, сунув отвёртку под кофту немного дальше, чтобы Брамс не заметил. Быстро прошагав к лестнице, она повернулась к брюнету, окликивая его. — Ну же… Идём, – поманила его рукой Эванс. Тот не стал противится и пошёл следом, впитывая образ девушки, как песок воду. А Эванс буквально дрожала, чувствуя его заинтересованный взгляд на себе. Дверь комнаты младшего Хиллшера была полуоткрыта, открыв её полностью, включила свет. — Готов ко сну? – она попыталась спросить серьёзно, но страх все сильнее сковывал тело и язык, прокручивая всё произошедшее и возможные исходы того, что она собирается сделать. Посмотрев на него, девушка увидела резкий кивок. — Ложись, под одеяло, – почти приказала Грета, мужчина выполнил её приказ, внимательно наблюдая за ней, словно немой зритель. Девушка начала поправлять одеяло чтобы он не замёрз. Казалось бы, зачем? Однако, она не могла отделаться от этой привычки, мысленно проклиная себя в этот момент. Хиллшер младший же затаил дыхание, кряхтя от боли в ушибленных местах, которые она нечаянно задевала. — Поцелуй... – попросил её мужчина своим ломающимся голосом, смотря той прямо в изумрудные глаза. — Извини Брамси, но сегодня без поцелуев, это в качестве наказания, – натянуто улыбнувшись, Грета хотела было достать отвёртку и наконец, убить его, однако брюнет был неприклонен. Мужчина схватил Эванс за запястье, заставив повернуться всем корпусом к себе. Девушка в растерянности спрятала отвёртку, снова начала осматривать его, пытаясь понять в чем дело, но припятствие в виде фарфорового протеза помешало ей.

Поцелуй

Эванс просто подчинилась. Без препятствий и колебаний. Заглянув в его, полные печали и горечи глаза, она замешкалась. — А стоит ли его убивать? Казалось бы, вот он, тот самый момент, когда брюнет более всего уязвим, но почему она не может этого сделать? Неужели есть что-то, что не даёт пойти на этот отчаянный поступок. Что же это? Или же кто-то..? Смотря в его глаза, Грета забыла зачем ей это делать, что она вообще пыталась сделать и почему. Она будто выкинула из головы как он чуть не убил парней. Забыла про убийство той девочки, Эмили Криббс. Хиллшер, такой далёкий, но в тоже время очень близкий. Эта неосязаемая нить, казалось была натянута до предела и ещё чуть чуть, дай ей ещё пару минут, вот вот лопнет от напряжения. Но этого не происходило. Сама брюнетка уже затерялась в этих безумных зелёных омутах, что с надеждой и преданностью смотрели на неё. Отвёртка бесшумно упала на прикроватный коврик, укатываясь за кровать.

Нет

Она не может сделать этого. Как бы это ужасно не звучало, Брамс просто защищал её. Брюнет хотел уберечь свою няню от обезумевшего Коула, в то время, как Малкольм просто попал под горячую руку. Пусть Брамс сделал это по-своему. Это ни в коем случае не оправдывает его поступков, его действия не поддаются оправданию. Но что она может сейчас сделать? Убить его? Хах, да у неё кишка тонка! Это ведь не фильм, где девушка-киллер с лёгкостью вырезает толпы бугаев-мужиков. В это время она невесомо коснулась потресковшимися губами форфоровые губы протеза. Руки Брамса легли на плечи Греты, пусть это и должен был быть обычный поцелуй на ночь, что-то яростно толкало его к этим мягким на вид губам. Ему так хотелось почувствовать вкус горячо любимых губ, даже несмотря на протез. Ему так хотелось откинуть его, яростно впиться в манящие уста американки, но Брамс боялся того, как отреагирует Грета на его истинное лицо. Он не мог так рисковать своим безумием, своей Гретой. Он продолжал пытаться превратить этот поцелуй во что-то большее, но Эванс все же набралась смелости и положив руки ему на грудь, оттянула Брамса. Смотря ему в глаза, она пыталась выровнять дыхание, на что Хиллшеру было очень занятно смотреть. Встав, американка уже почти вышла из комнаты когда он окликнул её своим ломающимся голосом. От этого голоса волосы вставали дыбом, так как Эванс никогда не встречала людей с таким жутким голосом. И пусть он вскоре придёт в норму, всё же это пугало. Чёрт, да он сам её пугал! Буквально час назад в этом особняке творилось черти что, а что происходит сейчас она вообще не понимала!

— Грета, останься со мной

В сердце что-то предательски защемило, отчего ей стало холодно и грустно. Но ведь это полное безумие! Разум гудел о том, что если она останется, ей крышка! "— Я не могу остаться здесь! Нужно как-то усыпить его, брать парней и валить отсюда! Но как это сделать!? –в голове девушки творился хаос, в котором Эванс была готова забиться в угол и не выходить, пока буря мыслей не утихнет." — Хорошо... – в её голове назрел рискованный план, опробовать который он не не могла. Вновь войдя в комнату Брамса, Грета плотно закрыла дверь. Его глаз было почти не видно из-за тени, падающей от ночника на протез, но она была готова покляться, что так же наблюдал за ней. Девушка неуверенно подошла к другому краю кровати и отодвинув одеяло, осторожно села, чуть продавив матрас. Матрас предательски скрипнул под весом девушки, но встретила её тепло. Кровать была расчитанна лишь на одного человека, что совершенно не волновало Брамса. Когда Эванс уже легла на край кровати укрывшись одеялом, девушка почувствовала небывалое, пугающе-странное тепло и спокойствие. Он, осмелевшись, приобнял её со спины. Англичанин боялся, что девушка отпихнет его. Внутри, там, где должна быть его душа, теплилась надежда, что она простит его за то, что напугал её. Хоть он и провел большую часть своей жизни в стенах проклятого особняка, понимал, что то, что недавно происходило здесь - ненормально. Но что он мог? Когда этот ублюдок Коул только появился в особняке, у Брамса появилось жгучее желание задушить его. Те же эмоции вызывал и Малкольм, посмевший прикоснуться к его сокровенной Грете Эванс. О да, он был там! И он видел, как этот негодяй касался её там, где не смеет! Ведь она должна быть только его! Но это в прошлом. Сейчас они, должно быть, умирают в мучительных муках, получив наказание за то, что смели прикоснуться к его любимой. Тем временем, немного свыкшись с обстановкой, Грета решила действовать. — Брамс, пожалуйста, не причиняй боли Малкольму и Коулу, Коул и ублюдок последний, но он не заслужил такой смерти… – тихо проговорила Эванс. Она почувствовала как напряглось тело мужчины, и начала ожидать худшего. — Зачем тебе это? Этот паршивец причинил тебе боль, разбил мою куклу! Ты понимаешь, что я мог потерять последнее что у меня было? А этот Малкольм. Всегда мечтал вспороть ему шею, он слишком откровенно на тебя смотрел, Грета, я уже молчу о той ночи... Тем более, они могут привести сюда полицию и отнять тебя у меня. Я не позволю этим двум жить и разрушить все, что осталось, – утробно прорычал Хиллшер. — Но послушай, если я попрошу их не говорить об произошедшем, если они забудут о том, что есть это место и я буду вечно твоей… Ты отпустишь их? – с надеждой в голосе спросила Грета. Он молчал. Эванс подумала, что мужчина уснул, но неожиданно вымолвил: — Хорошо. Завтра я отпущу их, – выдохнул мужчина. Грета искренне улыбнулась, сжав его руку. — Спасибо тебе, Брамс… Лишь это успела сказать Эванс, прежде чем провалится в глубокий сон. — И тебе, моя милая Грета... – сказал брюнет, но его слова были разбиты о стены особняка, не доходы до ушей девушки.