Я буду охранять твой сон

— Я не помешаю? Первый нефрит ордена Гу Су Лань уверенно, хоть и тихо, прошел в покои, что были отведены для главы клана Юнь Мэн Цзян. Из освещения была лишь одинокая свеча, стоявшая на небольшом столике, за которым сидел Цзян Чэн, опустив голову к своим рукам. — Нет, проходи. Он не повернул голову в сторону вошедшего. Его взгляд был прикован к небольшой заколке, уже старой, но такой близкой сердцу. Мужчина с грустью провел рукой по цветку лотоса, от чего в сердце Лань Си Чэня сжалось. Сколько боли испытал человек, который в миг потерял все? Отца, мать, любимую сестру? Си Чэнь думал, что потеряй он брата, весь мир рухнул бы в тот же миг, его жизнь стала бы одним сплошным трауром. Таким же, в какой погрузился Лань Чжань, когда Старейшина И Лин стал жертвой собственных слуг. — Позволь мне. Лань Си Чэнь опустился на колени перед Цзян Чэнем, взяв того за руки. Они были ледяными, поэтому глава ордена Гу Су Лань сжал их сильнее, словно желая согреть. Их встречи редко наполнялись атмосферой грусти и многолетней скорби. Они чаще ходили на встречи, когда можно забыться и отгородиться от остального мира, потеряться в тишине, далеко не нагнетающей, а мягкой и уютной. — Он вернулся, это точно он. Не нужно говорить кто именно. Имя его давнего друга, который чуть ли не был для него братом, под запретом. Оно вновь и вновь раздирает еле зажившую рану. Лань Си Чэнь приложил к этому руку, помогая советом при случайных столкновениях на ночных охотах, что стали для того отдушиной, помимо заботы о племяннике. Цзинь Гуан Яо помогал Цзян Чэню, когда об этом попросил названный брат. Ему было не в тягость. — Все будет в порядке, — заколку аккуратно кладут на столик, а руки теперь сжимают белые одежды, — Цзин Лин... с ним ничего не случится. Ни с ним, ни со мной, ни с тобой. Я прошу тебя довериться мне, Цзян Чэн. Ответа не следует, лишь тяжесть на плече и глубокие судорожные вздохи. Глава ордена Юнь Мэн Цзян долгое время скрывает боль на сердце и Лань Си Чэнь готов помогать ему с этим столько, сколько потребуется. Время не лечит и Си Чэню это прекрасно известно, но он готов подождать, если сможет помочь, хоть и немногим. У них в запасе ещё много времени. — Спасибо.

***

Лань Си Чэнь просидел у кровати Цзян Чэня до глубокой ночи, позабыв о режиме всего своего клана. Он аккуратно перебирал пряди темных волос, обнимая мужчину до тех пор, пока дыхание того не успокоилось и руки не отпустили светлые одежды, а уложив в постель, сел на пол у изголовья, держа за руку. Ему бы отправиться в свои покои, чтобы выспаться и уже сегодня принять участие в совете кланов. Но уйти сейчас не предоставлялось возможности. Чуть сдвинуться назад и некрепкий волнительный сон нарушится и тот, чей сон важнее его собственного, начнет его уговаривать вернуться к себе. — Лань Хуань, возвращайся к себе и выспись, завтра отправляться в путь, — Цзян Чэн мягко улыбался, оставляя легкий поцелуй на щеке, — Ночь спокойная, поэтому мой сон ничто не нарушит. Я не усну скорее от того, что ты останешься здесь, чем от обратного. Си Чэнь ушел буквально на десять минут, тихо забравшись на балкон. Ему было видно, как глава ордена Юнь Мэн Цзян встал со своей кровати и прошел к своей верхней одежде, где была спрятана заколка старшей сестры. Она всегда была с ним и ни одна ночь в то время не проходила без воспоминаний о беспечных деньках юности. Ближе к утру первый нефрит вошёл в комнату, впуская прохладный воздух по полу. Цзян Чэн уснул на полу, опустив голову на стол. Почти в такой же позе, в какой тот обнаружил его сегодня. Хоть и прошло больше тринадцати лет с того ужасающего события, засыпать в полной уверенности о спокойном завтрашнем дне получилось только через пять лет, лишь довольно сильные потрясения могли вернуть его бессонницу. Лань Си Чэнь научился успокаивать душевные боли, поэтому он просто не имел права оставлять этого человека в одиночестве. — Спи спокойно, никто не посмеет потревожить твой сон, пока я нахожусь рядом, — шепот и невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони, которую он продолжал держать в своей руке.