Отлюбил

      У него жар. Губы горячие. Фредерик весь искрится теплом, свитер от пота сидит в облипку. Он хватает Грэма за запястье — тот оборачивается, равнодушный взгляд пронизывает до дрожи в коленях. Приближается лай собак. Лес вокруг дома обрастает кожей дивана из кабинета проклятого Лектера.       «Неужели забыл?»       — Доктор Чилтон, что-то не так? — эмпат одёргивает руку, покалывание от ткани грубой рубашки остаётся на кончиках пальцев. Всё разваливается. Снег под ногами хрустит, но будто и не снег вовсе, а человеческие кости.       Достоин ли зваться человеком? Конечно нет. Схватил, так бесцеремонно схватил, даже не спросив. Грэм построил свой металлический форт из подушек на земле согласия. Чилтон — совсем близко, теперь пытается пройти сквозь плотные стены живостью глаз. Влюблённых глаз.       Фредерик только вчера принёс ему цветы в палату, а сегодня мужчины снова стоят в Вулф Трапе, не смотря друг на друга. Если бы судьба решила иначе, если бы только не этот звонок Джеку. Остаться. Остаться здесь, под горячими струями, смыть чужую кровь. Выгуливать с ним собак каждое утро, вместе смотреть исторические шоу, готовить ему, не боясь проиграть в игру, начатую интеллигентным монстром.       «Всё не так, Уилл».       — Доктор Чилтон?..       Доктор. Так сухо. Как он может? За что? Золотая крона над домом вся в крови. Капли опускаются несчастному психиатру на лоб. Какой-то поминальный орнамент для стеклянного человека, загримированного под жертву обстоятельств.       — Отлюбил? — наконец спрашивает Фредерик.       — Отлюбил.       «Так и знал».       Больно. И пусто. Что-то подобное бывает лишь тогда, когда сам уже и не знаешь, чего хочешь. Когда остаёшься в капкане только из-за того, что нигде больше не ждут.       Чилтон быстро просыпается, спросонья утыкаясь в тёмные кудри. Мягкое одеяло щекочет нос, мужчина морщится — глаза останавливаются на знакомой картинке у входа в комнату. Он дома. На пальце обручальное кольцо.       — Что тебе снилось? — тихо сопит Грэм под боком, ещё не до конца открыв глаза.       — Потом расскажу, — выдыхает доктор. — Но ты всё равно не поверишь.