Как сладостно ощущение после боли

Даниэль не спал всю ночь. Он заснул лишь под утро, часов так в пять, старя себе мысленно будильник на час дня. Андройд действительно думал за ночь о том, как пройдет день и, возможно, вечер. Ему хотелось уже поскорее свидеться с Эммой, прямо-таки очень. Краснея от всех этих мыслей, он засыпал, обнимая подушку. А раньше, когда девушка была маленькой, он обнимал так ее, когда та спала, устроившись рядом. Проснувшись, он первым же делом опрокинул чашку кофе и начал собираться к Филлипс младшей. Погода на улице обещала быть хорошей, не было обильного снегопада, как вчера. Лишь обычная пасмурная погода. Настроение блондина было прекрасным, ведь это был его последний шанс реабилитироваться в своей бывшей семье. "Теперь я точно все исправлю!" - думал он, выходя из дома. *** - Тебе лучше, Эмма? - спросила мама, погладив дочь по голове, - Голова не болит? - Чуть лучше, - просипела она, улыбнувшись, - Голова пока не болит. На данный момент Филлипс младшая осваивала графический планшет, рисуя там единорога. Ей они очень нравились. Девушка рисовала этих чудозверьков различной расцветки и внешности. Рисование было для Эммы тем, что ее успокаивало, помогало избежать стресса, в котором она часто прибывала из-за учебы или личных подростковых переживаний. Мать принесла художнице чай с вареньем, улыбаясь. Посмотрев на рисунок дочери, она погладила ту по голове и посмотрела на часы. Еще пять минут до прихода Даниэля... Наконец, в дверь постучали. Женщина пошла открывать пришедшему, сопровождаемая радостным взглядом Эммы. На пороге стоял весь святящийся от счастья андройд. - Здравствуйте, - улыбнулся он. - Привет. Заходи, Даниэль. Эмма уже сгорает от желания увидеть тебя, - сказала нестрого женщина, пропуская того вперед. По кашлю в доме блондин понял, что девушка сейчас находится в комнате. Переобувшись в гостевые тапки, он приоткрыл дверь комнаты, разглядывая интерьер. Увидев рисующую, но мягко улыбнулся и зашел целиком, радостно сказав: - Эмма! Эмма, я так рад тебя видеть...Очень рад. Девушка обернулась на андройда и потянула к нему руки, ибо та не могла встать и подойти, чтобы обнять его. Но тот сообразил и подошел сам к ней, обняв ее очень и очень крепко, прижимая к себе нежное тело художницы. Эмма даже зажмурила глаза от такого внезапного обьятия, но ей было весьма приятно ощущать его руки на себе. Именно его руки. Она услышала тихий смех Даниэля, что подняло ей сильнее настроение. Обняв его в ответ, она сказала: - Еще раз спасибо за шоколадки и цветы! Очень вкусные. Вернее, цветы невкусные, я их не ела, - хихикнула она, пытаясь скрасить маленькую оговорочку. - Не за что, это все тебе, Эмма, - сказал ласково он, утыкаясь в плечо девушки, - Ложись, а то тебе немного хуже станет. Та послушно легла обратно, но оставила в руке руку Даниэля, который сжимал ее ладонь в своей, смущенно улыбаясь. Повисла неловкая пауза. Парень смотрел на нее с неким упоением, поглаживая руку Эммы большим пальцем руки. И тут он вспомнил про стих. Тот, что написал нынче ночью. Несколько тихих минут он мялся, а стоит ли показать ей свое творение. Наконец, набравшись для смелости, он сказал: - Я...Я написал тебе стих, - сказал он, дрожащими от волнения руками доставая листок бумаги со стихом, - Вот. П-прочитай. Эмма с неподдельным интересом взяла писанину в руки, начав ее читать, улыбаясь каждой прочитанной строке. И чем дальше она читала, тем больше Даниэль закрывал руками свое лицо руками от стыда и смущения. Ему казалось, что все пропало, что она сейчас даст ему по щеке за это, но вместо этого.. Сердце Филлипс екнуло, когда она дочитала до конца. Она в изумлении посмотрела в глаза андройда. "Неужели он до сих пор меня любит?!" - подумала она, прикрывая листком бумаги свое смущение. Но, вздохнув, она сказала менее сипло: - Это прекрасно! - просипела она, крепко обнимая смущающегося, - Даниэль, ты и правда ценишь меня, и... - Не то слово. - сказал он, прижимая ее к себе, - А другое... - Какое же?... В воздухе повисло молчание. А ведь голубоглазый хотел сказать этим стихом совсем другое. - Даниэль?...