Как сладостно ощущение после боли

А то сообщение было от Рудольфа. "Надо нам поговорить как-нибудь", - прочитала Эмма и Даниэль. В тириумном сердце андройда екнуло. Он почувствовал ужасное, охватывающее чувство ревности в душе, которое поглощало его снова. Возвращение старых эмоций...Нахмурившись, он крепче прижал девушку к себе, словно бы защищая от какой-то невидимой угрозы. Она же, в свою очередь, отложила телефон и вновь крепко обняла мужчину, спрашивая: - Что-то не так? Ты выглядишь грустным. - Скажи, - начал он более уверенно, серьезным голосом, - Ты что-то чувствуешь к нему? - К кому нему? - непоняла девушка, удивленно округляя глаза. - Ты знаешь, о ком я. О Рудольфе. Ты что-то чувствуешь к нему? Филлипс рассмеялась. - Дурашка, нет. Если бы чувствовала, то не обнимала бы тебя так и не позволила бы обнять! - улыбнулась она, прижимаясь к андройду крепче. Улыбнувшись уголком губ, Даниэль ответил: - Превосходно. - с этими словами он вновь коснулся губами ее губ, в этот раз углубляя поцелуй, на который Эмма ответила. Филлипс младшая все лучше понимала, что конкретно чувствует к Даниэлю. Это были не просто дружеские отношения, это было что-то большее, то, что способно было вдохновить. Любовь! Вот, что движило ей теперь. Она никак не хотела терять своего андройда, так же, как и не хотела самой отдаляться от него. Ей хотелось вернуть то время, когда он был с ними в одном доме, постоянно. Никуда не уходил, а просто был рядом. Теперь у заболевшей горели глаза от счастья... *** Шесть вечера. Даниэль выходит из дома Эммы и направляется к своему. Снега все так же не было, что добавляло настроения андройду. Он был на седьмом небе от счастья. То, что он нашел себе девушку, да еще и настолько родную, добавляло ему плюс к воодушевленности. Даже появилось настроение писать прозу или же стихи. Пока он шео, в его голове уже записывались на подкорку какие-то строки, сиюминутно сочиненные. И только было он собирался завернуть за угол, как чья-то холодная рука оаустилась на его плечо и раздался густой бас: - Даниэль. Тот судорожно обернулся и увидел Рудольфа. По внешнему виду человека он приметил, что тот сильно волновался и нервничал. - Да? - спросил он, внутренне ругаясь на испортившего вдохновение брюнета, - Что тебе? - Я бы хотел поговорить. Об Эмме. Ты ведь прочитал сообщение, которое я прислал ей, верно? Ты же был с ней сегодня. - Да, но как ты догадался? - удивленно спросил блондин. Музыкант нервно засмеялся. - Я пришел тоже проведать ее. Но мать сказала, что никого нет, она заразна и к ней лучше не подходить к ней. Но лишняя пара обуви, да и еще такая знакомая...Так что ты молчишь, Даниэль? Она наверняка что-то рассказала тебе. Про Ребекку, или про меня, - тот медленно подошел к нему вплотную, - А знал ли ты, что то сообщение было на деле адресовано именно тебе? Неплохо продуманно, не так ли? Ха-ха-ха! - Рудольф, - процедил андройд от ярости, сжав руку в кулак, - Мне нужно уходить. - Уходить? Нет, так не пойдет. Для начала, - он по-театральному снизил тон голоса для убедительности, - Что она сказала про меня тебе? Это важно. Это, блять, важно! - Она сказала, что ты ей не более, чем друг, - с ноткой надменности сказал Даниэль, скрещивая руки на груди, - Слышал? Ах, да! Она моя. Понял, Рудольф? - Так мои догадки были верны, - горько усмехнулся музыкант, - Да ты ничего на деле не чувствуешь! Ты все еще машина, хотя и поломавшая ебучую систему, или что там у тебя в башке, а? - Заткнись! - выпалил блондин, сжимая руки в кулаки, - Просто заткнись! Если бы я мог задушить тебя прямо сейчас, то сделал бы это, не моргнув! Эмма моя, понял? Моя и лишь моя! Рудольф, сверкнув глазами, толкнул андройда в грудь. Тот пошатнулся. От ярости вновь помутнел рассудок, и он ударил со всей силы тому в живот. Разумеется, брюнет упал на снег, ибо пластик все же был куда сильнее костей. Прошипев, металист приподнялся: - Эмма будет моей... - прошипел он. Вдруг издалека послышался чей-то голос...