Спящие львы

      — Ты должен пойти с нами, Леви, — ныла Ханджи, хныкая и моля его. — Сегодня «мульти-ночь»! Это лучшая ночь! Плюс, все мои новые друзья будут работать, мы должны пойти и поддержать их!       — С каких пор у тебя есть друзья? — Леви нахмурился, положив на стол пачку документов, на которые он смотрел в течение получаса, и потёр переносицу. — И что, чёрт возьми, такое «мульти-ночь»?       — Это новая программа, которую они запускают, тебе понравится, — заверила Ханджи, хватая его за руки, чтобы поднять мужчину со своего кожаного кресла. — И если мы не пойдем сейчас, мы все пропустим!       Леви с нетерпением ждал возможности наверстать упущенное в своей работе в компании бокала бурбона, но, похоже, его планы были снова сорваны Ханджи. У неё и Эрвина была привычка принуждать его к самым нелепым развлечениям, и, в конце концов, он понял, что идти против воли двух неугомонных друзей бесполезно. Их неумолимая натура вызывала невольное восхищение, хотя и чертовски раздражала.       — Эрвин тоже будет там, так что не волнуйся, — Леви уже выключил свет в своём офисе, но Ханджи всё ещё продолжала тащить его из здания, словно он сопротивлялся. — Это одно из высококлассных мест с эксклюзивными билетами. Эрвин уже собирался идти один, но потом я получила ещё несколько бесплатных билетов от друзей... Всё так удачно складывается! Бесплатные билеты! Ты можешь в это поверить? Так что, я обещаю, это будет чертовски классно. Я говорю о шампанском, чистой сцене и настоящих профессионалах! Я даже одолжу тебе пару долларов на чаевые для выступающих, — она болтала без устали, пока они не вышли на улицу и не поймали такси.       Они сели на заднее сиденье, и Леви приложил все усилия, чтобы без надобности ни к чему не прикасаться. Кабины такси были отвратительными, и он обычно старался не пользоваться их услугами. Хотя он и представить себе не мог, что поедет на велосипеде (как он ежедневно добирался на работу), а Ханджи будет стараться удержаться сзади него на месте для ручной поклажи. Он всегда оставлял свой велосипед прикованным цепями на парковке и каждый раз скрещивал пальцы, чтобы никто не посмел его украсть.       — Это какое-то шоу? — Леви попросил рассказать поподробнее о том, что их ждёт. Ведь женщина всё ещё толком не объяснила, куда они, собственно, едут.       Ханджи моргнула, а потом рассмеялась, когда она поняла, что забыла сказать самую важную деталь:       — Это стрип-клуб, глупенький.       — Какого чёрта мы едем туда? Мы слишком стары для такого дерьма.       — Потому что мои друзья пригласили нас! Смирись и просто смотри, как красивые люди танцуют для тебя. Я даже куплю тебе приватный танец, чтобы мы могли посмотреть, работает ли маленький капитан после твоего долгого воздержания.       — Мы можем больше никогда не обсуждать мой член, пожалуйста? — Леви вздохнул и, как бы ему не хотелось откинуться на сиденье, он всё ещё напряжённо ждал, когда сможет, наконец, покинуть это душное такси. Ханджи и Эрвин часто вытаскивали его на разные мероприятия, но сейчас он не мог поверить, что они действительно хотели пойти в стрип-клуб. Он всегда считал, что эти места предназначены для молодёжи, а не для трёх университетских профессоров.       Когда Ханджи не принуждала Леви выходить в социум, он проводил большую часть времени в учебном заведении, проводя дополнительные лекции на более сложные темы. Эрвин преподавал гуманитарные науки и множество других курсов истории и был назван «самым горячим профессором в универе» — прозвище, которое закрепилось за ним впоследствии. У Леви было несколько классов, в которых он преподавал, и ко всему прочему Аккерман добровольно согласился работать сверхурочно на факультативных занятиях. Он проводил большую часть своего времени в университете и не возражал. Работа была прямолинейной, и Леви был не против командовать кучкой безмозглых детей.       Такси замедлилось, и они остановились перед высоткой, которая выглядела как любое другое здание с окнами, которые отражали мириады городских огней.       — Кажется, он закрыт, — пробормотал Леви, оглядывая многоэтажку.       — Этого стоило ожидать. Так они отпугивают людей, которые не уважают их правила, — Ханджи схватила руку Леви и рванула к дверям. Они помчались прямо к лифту в дальнем конце коридора, и Ханджи нажала кнопку верхнего этажа. — Бьюсь об заклад, Эрвин уже здесь. Я сказала ему занять нам хороший столик.       — Твой энтузиазм утомителен, — пробормотал он. На самом деле, он просто хотел вернуться в свой пустой дом, где он мог бы спокойно выпить, чтобы почувствовать ясность ума и теплоту в желудке. Он всегда просыпался рано и выходил на пробежки, убирался в доме, и, по возможности, заканчивал разбирать те бумаги, до которых не добрался этой ночью. К счастью, ни один из его учеников не был достаточно смел, чтобы критиковать его за то, что он не торопился оценивать экзамены и эссе.       «Динь-динь», — прозвенел лифт, и они вышли в длинный коридор, пока не достигли искомого номера люкс.       — Ты уверена, что мы находимся в правильном месте? — Леви задумался. — Это больше похоже на отель, чем на какой-либо стрип-клуб.       — Абсолютно, — Ханджи посмотрела на свои билеты и набрала нужные цифры на панели. Дверь задрожала и открылась, представив им вход в клуб.       — Добро пожаловать в «No Name», — поприветствовала их женщина с пышными формами. Леви не мог не заметить её золотое бикини, которое соответствовало золотому, оперённому головному убору, который она носила. — Вы первый раз здесь?       —Да, — взволнованно ответила Ханджи, не стыдясь своей неопытности.       Женщина хихикнула и махнула рукой в сторону клуба:       — Надеюсь, вам понравится. Я верю, что все ваши медицинские справки в порядке, раз уж вы получили код доступа. К счастью для вас, сегодня мульти-ночь, что означает, что наши танцоры как женского, так и мужского пола будут участвовать в этом шоу и выступать сегодня вечером. Не стесняйтесь общаться с нашими исполнителями и делать какие-либо специальные запросы. Мы очень строго относимся к порядочности в «No Name», поэтому, пожалуйста, не доставляйте нам никаких проблем, или мне придется вызвать охрану, чтобы сопроводить вас. Мы поддерживаем безопасную и согласованную атмосферу для максимального комфорта и счастья наших гостей.       — За этим мы и пришли, — Ханджи захлопала в ладоши от восторга. — Большое спасибо, у вас замечательное заведение. Но мы покинем вас, чтобы встретиться с нашим другом.       Женщина улыбнулась и кивнула, поворачиваясь, чтобы поприветствовать следующего посетителя.       — Медицинские справки?       — Это место безопасно в венерическом плане для гостей и танцоров. Несмотря на то, что здесь нет секс-обслуживания, им важно здоровье своих танцоров. Ещё одна невероятная предосторожность. Таким образом, они избегают многих обязательств.       — Как, чёрт возьми, ты достала мои медицинские записи?       — В базе данных университета слабая система безопасности, — она пожала плечами и внимательно осмотрела площадку. — Вау, здесь так классно!       Леви позволил себе отвлечься от этой темы и, наконец, смог получше осмотреть это место. Хрустальные люстры освещали помещение, низко свисая с потолка. Свет был тусклым, но вполне приятным для глаз. Огромная сцена находилась в задней части, а подиум тянулся до середины площадки. Множество столов с кабинками и кушетками занимали остальную часть периметра. На некоторых столах были шесты, а на некоторых нет. Они нашли Эрвина за столом без шеста, но он находился прямо перед сценой.       — Эрвин! Хорошее место! — Ханджи взвизгнула и плюхнулась в кресло рядом с ним. Леви сел на противоположную им сторону и скрестил руки, чувствуя свою неопытность в посещении подобных мест, но умело скрывал это под завесой отчуждённости. Последнее, что ему сейчас было нужно, это назойливые друзья, подшучивающие над ним касательно его нервного волнения.       — Эй, вы двое. Вы пришли как раз вовремя. Я думаю, что они скоро начнут шоу, — Эрвин улыбнулся им, идеально, как и всегда. Он выглядел, как примерный семьянин, который должен проводить выходные дома с женой и детьми, а не как человек, который проводит свои пятничные ночи в клубе под названием «No Name». Леви начинал думать, что особые вкусы Эрвина и сексуальный аппетит никогда не будут удовлетворены.       Свет погас, и начала играть приятная музыка, заставляя зрителей обратить своё внимание на подиум, и все головы повернулись к сцене. Тяжёлые алые занавески раздвинулись ровно настолько, чтобы позволить первому танцору пройти и начать шоу.       И тогда у Леви отвисла челюсть:       — Ты не сказала мне, что они студенты, — прошипел он хихикающей Ханджи.       Первым, кто вышел, был один из лучших учеников Леви, Армин Арлерт. Он был без рубашки и в блестящих облегающих трусах, которые сдавливали его кожу. Удивительно, но у этого малыша был набор мышц, о наличии которых Леви никогда бы не догадался, так как парень всё время прятал его под свитерами. После Армина появился ещё один знакомый ученик Леви, Эрен Йегер. Этот парень был шумным и неприятным, но также способным, и это даже заслуживало уважения. Он тоже был без рубашки, с чёрной бабочкой и тугими чёрными шортами.       Голос ведущего за кулисами объявил: «Пожалуйста, поприветствуйте наших первых двух исполнителей, Канату и Харуму!» Леви предположил, что это их сценические псевдонимы. Они начали медленно двигаться в такт музыке. Оба широко улыбались, явно наслаждаясь собой и вниманием, которое они получали от толпы.       — Это, должно быть, незаконно, — пробормотал Леви, за что получил пощёчину от Ханджи.       — Они меня пригласили! — Ханджи защищала их интересы. — Эрвин не знает никого, кто работает здесь. И я сказала им, что ты тоже придёшь, так что прекрати портить мне веселье!       Леви закатил глаза, откинулся назад и скрестил руки на груди. Он решил, что не сможет прекратить всё это, пока не сбежит домой и не сотрёт это навсегда из своей памяти. Возможно, алкоголь поможет.       Как будто по сигналу к столику подошёл бармен без рубашки с бритой головой. К счастью, Леви не узнал его.       — Вау, Ханджи, у вас получилось!       — И не сомневайся, Конни! О, стоп, погоди. У тебя ведь тоже есть сценическое имя? — Ханджи похлопала себя рукой по губам, заметив свою оплошность.       — Здесь я Хиро, но вы можете называть меня как угодно. Я думаю, что большинство людей здесь знают, кто я, да и я почти не танцую. Могу я принять у вас заказ?       — Виски, — усмехнулась Ханджи, —мы возьмём три, со льдом.       Конни кивнул и направился к бару, поэтому троица снова обратила внимание на Эрена и Армина.       Голос оратора поприветствовал двух новых танцоров: «А теперь на сцене Рёта и Такахиро!»       Леви вздохнул, узнав обоих. Марко Ботт и Жан Кирштайн вышли, присоединяясь к Эрену и Армину, и все они одинаково рассредоточились по сцене. Марко носил синее бельё, а Жан — красное, и Леви понял, что он никогда не сможет вымыть всё это из головы даже большим количеством спиртного.       «И, наконец, Йошимаса и Томохиса!» — объявил голос, когда присоединились последние два танцора. Большой блондин вышел в чулках-сетчатке, трусах и корсете, весь в чёрном. Ещё более высокий парень с тёмными волосами танцевал рядом с ним в том же наряде, но изумрудного цвета.       — Они тоже в моём классе! — Ханджи почти кричала. — Мне нужно будет поздороваться с ними, как только главное шоу закончится!       Музыка изменилась на нечто более мягкое, томное и медленное.       — Теперь, пожалуйста, поприветствуйте наших женщин-танцоров! Во-первых, у нас есть Ю и Шиори!       Появились две женщины, обе блондинки, хоть и полные противоположности. У одной был заинтересованный хмурый взгляд и кожаный облегающий костюм. Другая была весёлой и выглядела, как ангел, в своём белом бикини с кружевной отделкой. Они взялись за шесты по обе стороны сцены, кружась и соблазнительно двигаясь под музыку.       — И наши последние два танцора ночи, Нанами и Кико!       — Эй, эта девушка украла мой обед на прошлой неделе! — прошептал Эрвин товарищам, указывая на девушку с фигурными, каштановыми волосами и красным бельём. — Она даже не моя ученица, просто вошла в мой кабинет и взяла его!       Ханджи фыркнула и покачала головой, а Леви проигнорировал этот комментарий, потому что его взгляд был прикован к кое-кому другому.       Это было зрелище, которого он жаждал, боясь себе признаться в этом, образ, который он мог видеть только в своих самых диких и тёмных мечтах. Микаса Аккерман стояла в центре сцены, её шелковистые чёрные волосы ниспадали на её плечи, и её спокойный, равнодушный взгляд окинул аудиторию. Её черный бюстгальтер и нижнее бельё бикини соответствовали цвету её волос.       Ему не хотелось смотреть, но она привлекала всё внимание к себе только своим телом. Она ещё не двигалась, и он был очарован, как влюблённый подросток, который переживает половое созревание.       Он хорошо знал Микасу, поскольку на протяжении многих лет она посещала его занятия. Она шла туда, куда шёл Эрен, а это означало, что она тоже попала к Леви в юридический класс. Кроме того, Микаса посещала множество спортивных курсов, которые Леви также преподавал. Она была типичным учеником с высоким уровнем успеваемости, хотя она всегда делала вид, что даже не пыталась. Несмотря на то что он старался изо всех сил не разговаривать со своими учениками, он не возражал проводить с ней немного больше времени, чтобы получше объяснить новую тему или выполнить ещё несколько упражнений. Он мог бы исключить её из-за того, что Эрен списал решения её тестов, но у него не было сил дать в качестве наказания для неё что-то большее, кроме знающего взгляда с укором. В конце концов, она, похоже, поняла это сообщение, и Йегеру удалось сдать свои тесты в следующий раз самостоятельно.       Безмолвное общение было приятным, и он оценил её осознание. Микаса была лучшим учеником на большинстве занятий, но только не обходила Арлерта. Она была спокойной, добросовестной и привлекательной. Тем не менее, толстая линия субординации между профессором и студентом не давала их отношениям пересечься.       Пока он не увидел её на сцене в чём-то настолько грешном, что это могло вызвать дьявола. Его мысли разбивали эту толстую линию, размывая её и заставляя его понять, что это была ужасная, страшная идея.       — Мне нужно идти, — начал он вставать, но Ханджи вернула его на своё место.       — Не смей, — она пригрозила ему этим странным блеском в её глазах. — Ты никуда не пойдешь.       — Это студенты, — напомнил он им.       — И они пригласили нас сюда. Всё нормально.       Конни пришёл с выпивкой, и для Леви это было тем, что могло заставить его остаться. Вкус алкоголя придал его разуму лёгкости, и он решил сосредоточиться на бокале, а не на шоу.       Стук каблуков достиг передней части сцены и остановился в дюймах от их стола. Он чувствовал, как она смотрит на него таким пронзительным, стальным взглядом. В раздражении он поднял взгляд на неё. Леви видел, как осознание прошло по её лицу на секунду, но мгновенно вернулось к этому поразительному взгляду. Микаса заняла все его мысли, привлекая к себе внимание, когда она двигала бёдрами в такт музыке. Её тело легко извивалось, и девушка наклонилась, отставляя зад и затем резко выпрямилась, что заставило её грудь слегка подпрыгнуть с движением.       Её уверенность, зрительный контакт и едва приоткрытые губы опьянили его больше, чем содержимое бокала, который он держал в руке. Это было сумасшествием: как она была настолько соблазнительной, как она заставляла его сердце и пах пульсировать последовательно. Вот так просто Микаса владела его телом, и она, чёрт возьми, знала это.       Его взгляд блуждал по запретным местам, и он попытался оторвать глаза, возвращаясь к рассматриванию стола или бокала. Леви чувствовал, что его тело нагревается естественным образом, и он задаётся вопросом, чувствует ли кто-нибудь ещё это тепло, излучаемое со сцены. Маленькие капельки пота скользнули вниз по тонко сформированному прессу Микасы, и Леви понял, что он не единственный, кто горит. Опять же, она танцует, а он просто смотрит, как наивный дурак.       Эрен шагнул, чтобы присоединиться к ней в плотно сформированном танце. Его руки опустились на её бедра, подтянув её к себе ближе, чтобы они могли касаться друг друга. Одна из его рук схватила её за бедро, а затем поднялась вверх, чтобы провести пальцами по её волосам и по щеке. Как и многие другие мужчины и женщины, окружавшие сцену, Леви представлял себя на месте Эрена. «Счастливый ублюдок», — Леви не мог перестать думать. И когда Эрен в танце перехватывал движения Микасы, её взгляд был сосредоточен уже не на Леви.       Он воспринял это как возможность вернуться к своему напитку, таяние льда в котором смешивалось с виски и облегчало вкус. Он допил остальное и отодвинул бокал на середину стола, куда поставили свои пустые сосуды Ханджи и Эрвин.       Ханджи что-то бормотала о том, как она гордилась своими учениками, и это заставило Эрвина рассмеяться. Оба они казались настолько непосредственными, что это было непонятно для Леви. Только когда он увидел, что глаза Эрвина задерживаются на нескольких отдельных танцорах, Леви смог вздохнуть с облегчением: он был не единственным, кто слишком наслаждался видом.       Он осмотрел комнату, чтобы посмотреть на разнообразие посетителей, большинство из которых выглядело довольно лаконично одетыми в дизайнерские костюмы, отдыхающих с расслабленными улыбками на лице. Атмосфера была совершенно иной, чем он себе представлял, и это было приятно осознавать. Несколько полуодетых официантов и официанток тянулись к столам, разнося напитки и закуски. Теперь Леви вполне мог бы осмелиться сказать, что это был не самый плохой способ провести вечер пятницы.       Спектакль закончился слишком рано, и танцоры сошли со сцены в зал, чтобы танцевать за чаевые и делать свои собственные сольные действия на сцене. Музыка сохраняла этот тёмный и мягкий темп, давая им всё, на что можно повлиять.       — Профессор! — заметили Ханджи большой блондин и тёмноволосый мужчина. Они были беззастенчивы в своих нарядах и говорили так, будто ничего не изменилось. Леви оценил их непринуждённость. Это успокаивало его.       — Райнер и Бертольд! Дерьмо... Не снова! Извините, это привычка! — Ханджи поправила своё приветствие и продолжила: — Йошимаса и Томохиса. Вы оба выглядите потрясающе.       — Ничего страшного, Ханджи, — нежно улыбнулся Бертольд. — Я счастлив, что вы смогли приехать!       — Я не пропустила бы это ни за что на свете. Я даже привела друзей, чтобы помочь заполнить зал. Посмотрите на это место! Удивительно!       — Это отличное место для нашей общей работы. Платят хорошо, весь персонал замечательный, и работа весёлая, — пожал плечами Райнер, блондин. — Приятно видеть знакомое лицо, однако. Вы уверены, что у вас не будет неприятностей из-за этого?       Ханджи махнула рукой:       — Пока всё по обоюдному согласию, мы будем в порядке. Начальству всё равно, что мы делаем, когда не работаем. Я даже спросила у них об этом, только ради вас двоих. И, вы знаете, я теперь никогда не буду советоваться с верхушкой. Эти ублюдки говорят «нет» всему, что я прошу у них! Я прошу проводить свои занятия на улице, и они говорят «нет», и разве это нормально? Серьёзно, им нужно расставить свои приоритеты.       Бертольд и Райнер рассмеялись над её комментарием.       — Спасибо, профессор, — Райнер похлопал её по спине. — Наслаждайтесь своей ночью здесь. И если вы хорошо попросите, я даже станцую для вас приватный танец.       Ханджи засмеялась в ответ:       — Жаль, что ты не в моём вкусе, Райнер. Я хотела бы поболтать с той симпатичной девушкой вон там.       Райнер оглянулся и увидел женщину, которая приветствовала их в золотом белье. Он показал Ханджи большой палец, подмигнул и ушёл вместе с Бертольдом.       Конни подошёл к их столику ещё раз с тройной порцией напитков, и Леви был благодарен за то, что теперь ему есть, чем занять своё внимание. Он не мог не взглянуть на Микасу, которая наклонялась над баром, демонстрируя свою фантастическую задницу. Он чувствовал себя жутким извращенцем, хотя было трудно вести себя по-другому в комнате, полной красивых стриптизёров, расхаживающих повсюду.       — Ты выглядишь напряжённым, — заметил Эрвин, положив руку на Леви, как будто он был каким-то подлокотником. — Что не так? Ты первый раз в стрип-клубе или что?       — Нет, — Леви решил игнорировать руку Эрвина: он был слишком тяжёлым, чтобы выбраться из-под него, и это стоило бы больших усилий. — Я в порядке.       — Ну конечно, — невозмутимо сказал Эрвин. Он последовал за взглядом Леви, устремлённым к бару, и быстро установил связь. Для Эрвина это было легко: он был достаточно проницателен, чтобы требовать исчерпывающих объяснений. — Ты знаешь её?       — Я знаю, что большинство чёртовых отродий из нашего университета бегают в нижнем белье, — а глаза Леви бегали от Микасы к Эрену и Армину, от них — к Жану и Марко. Он, должно быть, забыл, что значит быть молодым, бесцельным и бесстыдным. Все они по-настоящему улыбались, и у многих из них красовались зелёные купюры под эластичными нарядами. Ах, вот и всё. Им платили по-королевски большие шишки, которые посещали это заведение. Это была работа века, идеально подходящая для студентов, отрабатывающих свои университетские долги.       — Но ты её знаешь, — объяснил Эрвин, слишком долго глядя на спину Микасы, чтобы Леви насторожился. Конечно, он не обвинял его, но ему не следовало так долго смотреть на девушку.       — Да, я знаю её, — выдохнул Леви. — Она замечательная студентка. Вот и всё.       — Конечно, — Эрвин закатил глаза. — Я не скажу, если вы не... Как они сказали, «до тех пор, пока это безопасно и по обоюдному согласию». Мы все здесь взрослые люди, и нам не нужно делать это грязнее, чем есть. Он осторожно встал и пошёл к блондинке с лицом ангела и телом богини.       — Мы должны посещать это место регулярно, — ухмыльнулась Ханджи, — приятно видеть тебя таким живым.       — Что во мне заставляет тебя думать, что я веду себя оживлённо? — Леви слегка щёлкнул пальцами по её лбу. — И, когда мы станем завсегдателями в стрип-клубе, мы официально станем старыми извращенцами.       — Мы уже старые извращенцы, — пожала плечами Ханджи. — Но тридцать лет — ещё не старость. Перейдём к этой теме, когда нам исполнится пятьдесят. Но сейчас, если вы меня извините, — Ханджи достала пачку наличных из своего кармана и направилась к девушке в золотом белье.       К сожалению, теперь Леви остался наедине с пустым бокалом. Он посмотрел в сторону бара, заметив, что Микаса ушла. Сейчас он чувствовал себя достаточно спокойно, чтобы нервничать так, как когда он только сюда пришёл. Конечно, Леви мог бы просто уйти и провести выходные так, как он планировал, но он словил себя на том, что совершенно точно не хотел уходить. Алкогольные напитки пришлись ему по вкусу, и представление было неплохим.       — Эй, кто этот парень, флиртующий с Шиори? — спросила Леви темнокожая шатенка за барной стойкой с мертвенным взглядом, указывая на Эрвина и ту блондинку. Она подала ему напиток, но продолжала смотреть на двоих.       — Эм, Эрвин, — ответил Леви, не понимая, почему это так важно для неё.       Она скрестила руки на груди и повернулась к Леви:       — Что с ним не так?       Леви прищурился и посмотрел на неё:       — Ещё один развратник, очарованный танцорами. А что с тобой не так?       — Она положила глаз на Шиори, — послышался новый голос, обладатель которого присел на табурет рядом с Леви. — И драгоценная Шиори даже не осознает этого.       — Кико, — прошипела женщина, её губы сжались, а щёки слегка покраснели. Она закатила глаза и прикусила губу, прежде чем встать и уйти к двум блондинкам, смеющимся в нескольких метрах от них.       — Что вы здесь делаете? — Микаса повернулась к Леви, взяв его напиток прямо у него из-под носа и подвинув себе. Леви даже не успел сделать глоток.       — Ханджи, — коротко объяснил он, внимательно глядя на неё. Ещё одно слово, и он бы задохнулся. Издали она была похожа на мечту, к которой нельзя было прикоснуться. Теперь Микаса была всего в нескольких дюймах от него, и Леви чувствовал запах нежных тонов её цветочных духов. Он мог видеть глубину её серых глаз, цвет, который он раньше не замечал. Так долго они были далеки друг от друга, и теперь она стояла перед ним, как какое-то чудо. Ему пришлось избавиться от слащавых мыслей, чтобы вернуться в реальность. — Что ты здесь делаешь?       — Как видите, я здесь работаю, — она ​​осмотрела залу и улыбнулась. — Эрен захотел, так что и я тоже.       — Вы с ним близки?       Она пожала плечами:       — Полагаю, что так. Мы с ним друзья детства. Куда он, туда и я.       — Ты его любишь, — сделал вывод Леви.       Она прищурилась, словно не была уверена в себе:       — Я так не думаю. Наверное, он для меня как брат.       — Вот почему ты позволила ему списать свой тест, — улыбнулся Леви. Это была тема, на которую они никогда раньше не разговаривали.       Глаза Микасы слегка расширились, и её губы приоткрылись, чтобы продолжить разговор. Эта алая красная помада умоляла обратить внимание на её рот самым грязным способом.       — Это, эм...       — Всё в порядке, — Леви смотрел на свой бокал в руке, ободок которого теперь был в этой красной помаде. — Я не доложу об этом, если этого больше не повторится.       — Не повторится, — Микаса впервые улыбнулась ему, и ему показалось, что он почувствовал счастье. Он сослался на алкоголь и был благодарен, что Микаса украла очередной бокал его напитка. Ему нужно было отказаться от того, что дурманило его разум.       — Ми... — Эрен подошёл к ним и кашлянул. — Кико. Какой-то парень там хочет тебя.       Микаса соскользнула с табурета и оставила Леви и Эрена наедине. Было забавно, что без сестринской фигуры Эрен выглядел испуганным и растерянным. Эрен снова кашлянул и неловко наклонился к бару. — Итак, как вы, профессор?       — Мы не в университете, ты можешь называть меня Леви, — начал он, желая прояснить этот момент. Для него было слишком странно, чтобы люди называли его профессором в стрип-клубе. — И я чертовски поражён, как там тебя..? — Леви не мог вспомнить сценическое имя Эрена.       — Харума, — быстро поправил его Эрен. — Ханджи сказала, что вы придёте, и я не думал, что вы в самом деле сделаете это.       — Так ты действительно согласился на это?       — Мы все это сделали! — Эрен рассмеялся. — Мне хотелось посмотреть на ваше лицо, когда вы поняли, что это мы.       — И это того стоило?       — Определённо, — ухмыльнулся Эрен. — Это была идея Микасы. Она говорила что-то о желании увидеть, как ваше лицо корчится.       — Конечно, — Леви закатил глаза, и его взгляд обратился к ней. Она стояла вызывающе, положив руки себе на бёдра, в упор глядя на гостя.       Глаза Эрена последовали за взглядом Леви, и он нахмурился:       — Это выглядит не очень хорошо, — он сделал несколько шагов вперёд, чтобы прервать это, но Леви уже было не остановить.       Как только Аккерман подошёл ближе, он, наконец, мог услышать, что здесь происходит.       Парень, сидящий на диване, говорил. На нём был костюм, которым можно было бы расплатиться за год обучения, и его прическа, вероятно, покрывала бы цену учебников. Парень был молод и явно высокомерен:       — Я прихожу сюда каждую ночь, когда ты работаешь, и трачу на тебя все свои деньги. Пойдём, я думаю, что хочу больше, чем просто приватный танец.       — И я всегда говорю вам, что мы не предоставляем такие услуги, — ответила Микаса своим голосом, нежным и одновременно равнодушным, передавая свою непоколебимую стойкость.       — Да ладно, скажи, сколько? Я знаю, что тебя можно выкупить, ведь ты бы здесь не работала, если бы не могла.       Микаса постучала каблуком по полу и ответила:       — Убирайся отсюда.       Парень рассмеялся:       — Что? Ты шутишь, что ли? Хочешь вызвать охрану?       — Нет, я прошу тебя уйти. Прежде чем я сделаю то, о чём буду жалеть.       Парень встал, сделав несколько шагов вперёд, чтобы поднять её лицо рукой, пытаясь выглядеть как можно более устрашающе: «Значит, девочка хочет драться, а? Я думаю, тебе нужно знать своё место, Кико. Хорошие девушки не выбирают драки».       Это вызвало ответную реакцию Микасы, и она ударила ублюдка прямо в челюсть, что сопровождалось громким треском, который, казалось, эхом пронёсся по помещению.       — Чёрт, ты сама напросилась, — прошипел парень, закинув руку назад, чтобы нанести ответный удар.       В быстрой последовательности Леви сделал несколько шагов вперёд, чтобы схватить его кулак, заламывая его руку назад, пока парень не потерял равновесие и не упал на пол.       — Я думаю, тебе лучше уйти, — пробормотал он, приобняв Микасу за плечи, чтобы отвести её от места происшествия. Во мгновение ока та женщина, которая работала за барной стойкой, вышла, чтобы схватить нападавшего за воротник и увести на «дружеский» разговор с менеджером. Эрен последовал за ними в ярости, явно желая преподать парню собственный урок.       Микаса и Леви сидели на диване на противоположной стороне помещения, ожидая, когда парня выведут за двери. Несколько других танцоров и гостей подошли к Микасе, чтобы похвалить её точный удар, и некоторые даже поблагодарили Леви за помощь. Как только всё успокоилось, клуб вновь оживился, как обычно, и хорошая музыка вернула всё в прежнее русло.       — Спасибо, — Микаса наконец призналась Леви, не поднимая глаз с пола.       — Такое часто случается?       — Не здесь, нет. Это был первый случай, когда у меня был конфликт с кем-либо в принципе.       — Я бы сказал, что ты хорошо справилась, — Леви улыбнулся, вспоминая о том, что она без промедлений ударила парня по лицу. — Очень хорошо.       Она посмотрела на него со слезами на глазах. Это заставило его думать, что она переживала по поводу этого больше, чем она показывала:       — В самом деле?       — Да, — кивнул Леви. — Готов поспорить, если бы меня там не было, ты бы действительно уприходовала его.       — Я бы это сделала, — засмеялась она, действительно засмеялась. Она посмотрела на свою руку и нахмурилась, глядя на кровь на костяшках пальцев. — Я должна смыть это.       — Я помогу, ведь я всё-таки доктор, — предложил Леви, сухо усмехаясь.       — Я не уверена, что это настолько серьёзное ранение, — она ​​улыбнулась своей обаятельной улыбкой и последовала за ним в одну из раздевалок. Видимо, у каждого танцора было своё помещение. На двери Микасы была золотая табличка с её сценическим именем. Её гардеробная была оформлена как и остальная часть клуба, шикарная и окрашенная в алые и чёрные оттенки. На одной стороне комнаты был туалетный столик, а на другой — небольшая постель. В углу стояла вешалка с бельём, и огромные зеркала выстроились вдоль одной из стен. Она села на диванчик, убедившись, что ни одна капля крови не попала на её наряд или какую-либо другую часть её тела, пока он снимал коробку с аптечными принадлежностями со стены.       — Это твоя кровь или его? — спросил Леви, достав антисептические салфетки.       — Я не уверена... — Микаса осмотрела рану немного ближе. — Кажется, его пирсинг на губах поцарапал меня.       Леви встал на колени перед ней и перевязал её повреждённую кисть ловкими пальцами. Её руки были нежными, несмотря на то, что она смогла сломать челюсть того парня. Несколько капель крови упало на её бёдра, пока он возился с аптечкой, и он взял на себя смелость очистить их несколькими плавными движениями.       Он ненавидел то, как чертовски эротично всё это было. Леви никогда не думал, что у него есть фетиш на кровь, и он не видел, чтобы Микасе было больно, но он смог коснуться её прекрасных бёдер и длинных пальцев. Её кожа была мягкой, теплой и приятной.       — Спасибо, — сказала она медленно и тихо. — Я должна... отплатить вам.       — Тебе не обязательно... — начал он.       Но она встала и указала на диван:       — Нет, сядьте.       Леви не собирался с ней спорить. Он встал, чтобы пересесть на диван, а она возилась с чем-то на своём гримерном столе, пока не начала играть мягкая музыка. В этой комнате музыка была гладкой и мелодичной, а не такой тяжёлой, как за дверью.       Стук её каблуков соответствовал ударам его сердца, и она наклонилась так, что он мог увидеть её грудь. — Обычно я этого не делаю, — прошептала она.       — Не даёшь приватных танцев своим преподавателям?       — Нет, — она закусила губу. — Обычно я не захожу так далеко, чтобы привлекать к себе внимание.       Леви откинул голову в сторону, его волосы последовали за этим движением, едва прикрывая глаза. Он посмотрел на неё, пытаясь понять, что она имела в виду, основываясь на языке её тела и выражении лица. Микаса остановилась, положив руки на его колени, глядя куда угодно, только не на него. Наконец она объяснила: «Вы мне нравитесь. Я так думаю».       Это было так внезапно, и Леви просто уставился на неё. Неожиданно всё стало на свои места. Она посещала все занятия, которые он вёл, и он часто ловил её взгляд. Он решил, что это из-за страха, что он попытается исключить Эрена, но теперь он понял, что это не так. Дополнительные занятия по репетиторству, случайная прогулка на задний двор к её машине после захода солнца, и огромные усилия, которые она прилагала ко всему, что он ей поручал, стали совершенно ясными.       Она нервно сделала шаг назад и скрестила руки:       — Вы хороший человек, и вы не идиот. Но…       — Но я твой учитель, — закончил её мысль Леви, нахмурившись.       — Верно, — вздохнула она, не зная, как поступить.       Он знал, что они должны были сделать. Он должен был выйти и покинуть клуб, направляясь домой на свои законные выходные. Микасе пришлось бы возобновить её смену, как будто ничего не случилось. Они должны были стереть эту ночь из своих воспоминаний и притвориться, что она никогда не происходила, помещая её в свои воспоминания как фантастический сон, а не ту реальность, которая была на самом деле.       Но для двух людей, которые никогда не совершали ошибок, они заслуживают хотя бы одну.       Руки Леви потянулись к её бедрам, подтягивая её к себе. Она приблизилась, наклоняясь, чтобы украсть у него поцелуй. Сначала он был мягким и непринуждённым, но затем с интенсивностью углублялся, как будто ей стало комфортно от осознания того риска, на который они пошли. Обе её руки мягко касались его лица, словно Леви мог сломаться от её прикосновения. К счастью для неё, она была не единственной в комнате, кто был слегка груб, и он мог допустить ещё немного грубости сам.       Наконец, чувствуя её тёплую кожу под своими пальцами, он мог потянуть её к себе на колени, чтобы получить ту близость, которую он жаждал. Она упала на него, изящно усаживаясь прямо на его болезненно твёрдую эрекцию. Её грудь прижалась к его груди, и её пальцы потянулись к его галстуку. Леви мог придумать множество применений этому шелковистому материалу, но он позволил ей оттянуть его и сбросить на пол. У них не было времени, чтобы говорить, они оба знали, чего хотели, и ни о чем не жалели.       Она расстегнула его рубашку так же умело, как и галстук. Как только она смогла снять с него нижнюю майку, Леви оказался полностью в её власти. Микаса наклонилась, чтобы поцеловать шею и ключицу, водя руками по его бицепсам, предплечьям и бёдрам. Её пальцы разгуливали по его телу, оценивая провалы его пресса, оглаживали его грудь. Как будто она ждала вечность, чтобы почувствовать это тело, спрятанное под рубашками и пиджаками, и его сердце билось быстрее от этой мысли.       Сейчас её помада была смазана его скульптурным телом, теперь окрашенным местами в алый цвет. Всё это время его руки обвивали её тело, чтобы как можно лучше исследовать его. Пальцы Леви блуждали по её бокам и вокруг её лопаток. Он легко расстегнул застёжку её лифчика, и она сняла его, позволив бюстгальтеру упасть между ними. Леви отбросил его в сторону, и теперь его глаза гуляли по её обнажённой груди. Он проводил ночи, представляя себе их форму и мягкость, только чтобы наконец понять, что они были прекрасными, гибкими и мягкими под его прикосновениями.       Она выскользнула из его объятий и встала, медленно покачивая бёдрами под музыку, которая играла на фоне. Её руки поднялись к его волосам, пропуская их сквозь свои пальцы. Микаса закрыла глаза и изящно работала своим телом в такт мелодии. Она повернулась к нему задом, грациозно демонстрируя эти мышцы, танцуя и выгибаясь. Она села на колени Леви спиной к нему и тёрлась о него, заведя одну руку за спину, чтобы держаться за его плечо.       Одна из его рук обхватила её бедро, а другая потянулась к чашке одной из её грудей, сминая её. Её дыхание сбилось от этого прикосновения, и Микаса почувствовала, как его член снова начал пульсировать.       Она встала, сняв свои каблуки, и снова развернулась, опустившись на свои колени между его ног. Немного повозившись с его ремнём, она, наконец, стянула штаны. Все её движения были преднамеренными, но эти нерешительные прикосновения и румянец на её щеках дали Леви понять, что это был не просто сложный акт благодарности или больная шутка. Они доходили до нижнего белья и вплоть до окончательного выбора.       Это было безрассудно, рискованно и совершенно глупо. Тем не менее, в их глазах было желание, которое было непревзойденным. Горящее пламя, которое либо взорвалось бы в красивый шквал огня, либо потускнело, оставив только ленту дымчатых воспоминаний.       — Ты будешь жалеть об этом? — спросил Леви, не зная, как ещё сформулировать свой вопрос. Он хотел дать ей выбор, шанс остановиться. Ему также понадобилось всего минуту, чтобы отдышаться и попытаться вернуть самообладание.       Её пальцы остановились под резинкой его нижнего белья.       — Я не буду, если ты не будешь.       — Я не буду, — обещал Леви, не раздумывая ни секунды. Он действительно не будет жалеть, ни сейчас, ни через две тысячи лет, никогда.       Они всегда были решительны и честны. Это делало вещи простыми с одной стороны, но ещё более сложными с другой.       Она сняла его нижнее бельё, и он остался обнажённым перед ней. Ему нечего было стыдиться, хотя он всё ещё слегка нервничал под её пристальным взглядом. Да и кто не нервничал бы перед кем-то столь прекрасным, как Микаса?       Она встала перед ним на секунду, чтобы взглянуть на него в полный рост. Он наклонился вперёд и засунул пальцы в резинку её трусиков и медленно спустил их по её бёдрам, пока они не упали на пол. Он подтянул её ближе, пока она не встала между его ног. В этом положении он мог оставить шквал маленьких поцелуев на её плоском животе и опуститься ниже, припадая губами к её цветку. Мускусный аромат её возбуждения приятно ударил ему в нос. Леви водил ладонями по её бёдрам, пока аккуратно не поднялся выше, чтобы окунуть палец в её уже мокрый вход. Она вдохнула воздуха при его прикосновении и положила руки ему на плечи, опираясь на него своим весом, чтобы попытаться сохранить устойчивый ритм дыхания.       Он наклонился вперёд ещё немного, чтобы прильнуть губами к месту, прикосновения к которому позволяли Микасе шумно выдыхать. С добавлением ещё одного пальца и в добавок к этому массажа языком её чувствительного места, Леви продолжал это ещё некоторое время, заставляя её громкое дыхание расти от тонких скулов до более громких стонов.       — Л-Леви! — закричала она, хватаясь за его волосы и грубо прижимая к себе. Он не мог ответить с занятым ртом, но его половой орган разделял всё отчаяние в её голосе. Микаса оттолкнула его голову и отстранилась от него на мгновение, чтобы схватить презерватив со стола рядом с диваном и надеть его на член Леви самостоятельно. Они оба теряли терпение, и их действия ускорялись.       Она оседлала его, садясь на его колени. Прежде чем опуститься на его возбуждённый орган, она взяла его за запястье и поднесла его пальцы, которые были внутри неё, к своим губам, чтобы облизнуть их, а затем взять в рот и совершать постыдные движения языком, что заставило Леви стонать. «Так чертовски сексуально», — прошептал он, когда ощутил её старания ртом.       Она ухмыльнулась, всё ещё не отпуская его пальцы, и выбрала этот момент, чтобы, наконец, начать долгожданное. Тихо простонав, она медленно скользнула, пока полностью не уселась на коленях Аккермана.       — О, чёрт побери, Микаса, — прошептал Леви, прижимая её к себе.       Она тихонько мурлыкнула и уткнулась носом в его волосы, выжидая несколько секунд, чтобы привыкнуть к нему. На этом уровне Леви мог спрятать своё лицо между её грудями и оценить их тепло на своих щеках. Он целовал ложбинку, её грудь, когда они сидели в этом выжидающем состоянии, и Леви невольно оставил на её нежной коже след от своих губ, хотя она, похоже, не возражала.       Снова опустив руки на плечи мужчины, Микаса начала подталкивать себя вверх и вниз, чтобы найти ритм, который ей нравился. Леви толкнулся вверх, чтобы добраться до той точки, заставляющей её издать самый сладкий стон, который был где-то на грани между шоком и удовольствием. Это вновь подтолкнуло его вперёд, требуя больше этих прекрасных звуков, чтобы навсегда сохранить их в своей памяти.       Жара и искры удовольствия в его собственном паху только усиливались с каждым толчком. Он понял, что это не то, что он хотел, а нечто нужное ему, но об этой нужде он раньше не догадывался. Лев, спавший внутри него, проснулся и начал рычать, как гром. Напряжённый взгляд Микасы сказал ему, что спящая львица в её душе тоже проснулась, огрызаясь в ответ. Они больше не были людьми, а скорее животными в теле человека. Здравый смысл и чувства уходили на последний план и заменялись только дикой потребностью, которую нельзя было приручить.       Их темп ускорился вместе с биением их сердец, всё сливалось воедино и достигало высшей точки. Они словно состояли в молчаливой битве, проверяя, кто продержится дольше, и Леви старался не терять самообладание, чтобы доставить удовольствие Микасе, и быть уверенным в том, что она не посчитает это пустой тратой времени. Если она обычно старалась не привлекать у кого-то такого внимания, он не хотел, чтобы её усилия привели к этой ночи одностороннего секса. В конце концов, своей нелёгкой работой Микаса заслужила награду, и он был более чем счастлив дать ей всё, что мог.       Она подняла его голову к своему лицу, и их зубы щёлкнули разом, когда она прижала свои губы к его. Это был страстный и глубокий поцелуй, много поцелуев, и она посасывала и кусала его нижнюю губу, пока ему не стало больно.       — Прямо там, о боже, прямо здесь! — вскрикнула она, когда они достигли определённого угла, на котором она начала двигаться интенсивнее.       Он приложил все усилия, чтобы не кончить в этот момент.       — Да? Тебе нравится?       Она застонала в ответ, откинула голову назад, скача на нём, когда из её уст вырвалась симфония из самых великолепных стонов. Её львица издала рёв, предназначенный Леви.       Его разрядка наступила в ответ на её, и он издал звук, граница которого проходила где-то между стоном и рычанием. Толчки постепенно замедлились, и они окончательно остановились.       Она упала в его объятия, держась за него, поддерживая своё дыхание. Леви придерживал её спину, притягивая девушку ещё ближе, чем когда-либо, заключая её в крепкую хватку. Микаса разбудила что-то внутри него, что так долго спало, и он не был готов отпустить её.       Но через несколько минут Леви понял, что это не может продолжаться вечно.       — Микаса, — прошептал он.       — Ещё нет, — фыркнула она.       Он нахмурился и слегка оттолкнул её от себя, чтобы взглянуть на неё, и увидел слёзы в её глазах.       — Что не так? Тебе больно? — спросил он взволнованно.       — Нет, нет, — быстро объяснила она, покачав головой. — Я не хочу, чтобы это закончилось. Я не хочу, чтобы мы возвращались в университет и делали вид, что этого не произошло. Я не хочу, чтобы ты уходил.       Это была самая настоящая эмоция, которую он когда-либо видел, и это было чертовски великолепно. Назовите его садистом, но слёзы украшали её лицо так же красиво, как и её улыбка. Но как бы Леви они ни нравились, он вытер их большими пальцами и вновь притянул Микасу к себе.       — Я не уйду, — прошептал он.       — Но что мы будем делать? — беспомощно вздохнула она.       — У нас всё получится, — он немного раскачивал их из стороны в сторону. Аккерман заметил, как она дрожала, и схватил свою рубашку, которая была отброшена в сторону, осторожно накидывая на её плечи. В действительности он не был уверен, получится ли у них и что они будут делать. Леви никогда не думал о новых отношениях, ставя свою карьеру перед любыми надеждами найти «особенного человека». Он думал, что Микаса может найти любого, кого она хочет, и теперь задавался вопросом, почему она выбрала его.       — Мы разберёмся, — решительно подытожил он.

***

      Они оказались у него дома. Леви ненавидел видеть её настолько эмоциональной и уязвимой и не мог придумать ничего другого. Последнее, что он хотел сделать, это оставить её в клубе или в одиночестве дома. Он никогда не привязывал её к эмоциональному типу людей, хотя под маской равнодушия можно скрыть что угодно.       Он понёс её к себе на кровать, дал ей свою одежду, достаточно удобную для сна, и лёг рядом, накрыв её и себя одеялом. Микаса заснула, и теперь он мог взглянуть на её спящее лицо, такое красивое и безмятежное.       Вселенная, вероятно, покачала головой, стыдя его за нарушение правил университета. Леви знал: он делал что-то настолько неправильное для общественности, что это почему-то казалось правильным для него самого. Вероятно, он заработал себе на всю жизнь плохую карму, но, к счастью, он не верил в подобные вещи.       Леви действительно верил в то, что он, наконец, сможет непринуждённо улыбнуться, глядя на эту великолепную женщину. У неё было так много секретов, историй и ценных воспоминаний, в которые он хотел погрузиться. Леви мог слушать часами её голос, словно он слушал песню. Но тем временем счастливое молчание с ней было бы приятным.       В конце концов, они были спящими львами, которые должны были проснуться на рассвете и снова жадно наслаждаться друг другом.

Тринадцатью часами ранее

      Микаса смотрела на своего профессора с очевидным интересом, задаваясь вопросом, сколько намёков ей пришлось бы сделать, чтобы получить желаемое. Она наслаждалась тем, что просто выполняла все его задания, но стало немного сложнее, когда дело касалось решительных действий. Особенно, когда её желания были настолько далеки от реальности и почти недосягаемы.       Эрен снова подсмотрел в лист её ответов, и Леви сразу же бросил свой взгляд в их сторону. Это была одна из причин, по которой она была заинтересована в нём. Аккерман не относился к студентам так же, как другие профессора, проявляющие к ним свою академическую власть, а скорее как к личностям, которые могли делать свой выбор. Она ударила ногой Эрена, и он проворчал, возвращаясь к своему эссе.       Она закончила свою работу раньше всех, но не решалась встать и сдать её. Глядя на аккуратно написанные предложения, она задавалась вопросом, сколько времени потребуется, чтобы, наконец, набраться мужества и сделать какой-то шаг.       Всё было бы проще в «No Name»; там, по крайней мере, она могла чувствовать себя уполномоченной и контролируемой. В её владении она знала, что она может что-то сделать. Однако в душных университетских классах она чувствовала себя почти бессильной.       Микаса сдала эссе, не взглянув на своего профессора, и стала дожидаться Эрена у двери. Получив сообщение от Райнера, она улыбнулась тому, что может получить свой шанс. Леви пойдет прямо в её логово, и она будет готова. Её мастерство и повышенная уверенность дают ей артиллерию, в которой она нуждалась, чтобы, наконец, наброситься на него.       Эрен вышел из лекционного зала и ухмыльнулся:       — Я слышал, что Ханджи, Леви и ещё один профессор сегодня приходят в «No Name».       Они отправились на следующий урок вместе, и Микаса слегка ударила его по руке:       — Во время теста ты не должен смотреть на свой телефон.       — Доктору Аккерману всё равно. Знаешь, сколько раз я спал на его уроках?       — Свыше дюжины раз, потому что ты всегда пускаешь слюни на моё плечо, — улыбнулась Микаса. Это были те дни, когда профессор смотрел на неё больше всего. Всегда с блеском, но, по крайней мере, он обращал внимание.       — Так ты собираешься соблазнять его или нет? — наконец спросил Эрен. Он думал, что её маленькое увлечение было весёлым и забавным. Снаружи он высмеивал её за то, что она любила этого строгого профессора, но она знала, что он тайно поддерживал её.       Она пожала плечами:       — Может быть, он, наконец, увидит во мне что-то большее, чем просто студента.       Эрен секунду помолчал, а затем обнял её за плечи для тактильной поддержки:       — Держу пари, он увидит. Я даже буду танцевать с тобой, чтобы он начал ревновать. Будет весело посмотреть, как он корчится.       — Да, это было бы здорово, — она хихикнула, и они, наконец, вышли на улицу. Солнечный свет заслепил им глаза, и живот Микасы словно затрепетал от волнения. Единственный человек в мире, который вызывает в ней это странное волнение, был Леви. В течение двадцати одного года свирепая львица в ней была в спячке и никому не под силу было её разбудить. Но внезапно Микаса увидела его, и львица замурчала во сне. А потом они заговорили, и её ушки дёрнулись. Теперь будет либо всё, либо ничего. Она либо съёжится в своей пещере с поджатым хвостом, либо зарычит с могучей силой, чтобы разбудить и его спящего Льва.

В любом случае, это стоило риска.