(отстань)ся во мне.

POV Лиза

«-Кашин, пусти меня! Пусти! –мои визги бьются об стены нашей квартиры, пока я пытаюсь убежать от настойчивых Даниных рук. –Нет, красавица, тебя от меня не уйти, –Кашин опускается к моей шее не сильно кусая её, широко открывая рот. –А не красавицы смогут убежать? –продолжаю кокетливо с ним играть, обвивая руками массивную шею, наслаждаясь этим предновогодним утром. Сегодня наконец-то никто не сбежал по делам с рассветом, и до двух часов мы были свободны.. –Я скучал по твоему запаху, –рыжий продолжает улыбаться и исследовать мою шею, зарываясь руками в мою волосы. –Уф, мистер ходячее клише, кофе будешь?» Резко вскакиваю с кровати, запутываясь в одеяле.Подобные сны пребывают в моей жизни с момента ссоры с Даней. И я скучаю… Прислушиваюсь, слыша громкие возгласы телевизора из соседней квартиры. Он тоже не спит. Откидываю голову на подушку, смотря на наручные часы. Я обещала попробовать заняться фитнесом с Зарыковской, надеясь, что это как-то забьёт мою голову на эти каникулы.

***

Тяжело дышу, сгибая спину и чувствую, что ещё немного и я сдамся. –Прекрати бегать с таким лицом. Подумаешь, небольшая пробежка. Лучше, чем лежать на диване, смотря глупые новогодние передачи — Брюнетка значительно уменьшает свой темп, возвращаясь ко мне, продолжая всячески вспрыгивать, заставляя противоположный пол уставиться на ярко-зелёную майку Зарыковской. –Напомни мне ещё раз, как я на это согласилась, –тяну руку за спину, находя спортивную бутылку в боковом кармане тёмного рюкзака. Ухожу с маленькой дистанции, беря под руку Дашу, кивая Свете, которая явно решила устроить разнос персоналу спорт-зала, все время размахивая руками, указывая на тёмно-лиловою коленку. Зарыковская бурчала о том, что нас нельзя даже в общество вывести и что ей, видимо, придётся извиняться перед всеми тренирами, которым она, за три года, стала, как родная. –Даша, в какой дыре ты блять занимаешься, тут даже компенсацию не могут восполнить, мол, якобы это я сама виновата ещё и оборудование им сломала –рядом мигом появляется светлая макушка, которая продолжает нелепо матерится, кажется, заставляя, даже, брюнетку улыбнуться уголками губ. –Знаете что? –резко подскакиваю ловля заинтересованые взгляды подруг: –В пизду этот спорт! Я сука на неё семь лет не ходила. Максимум, куда могу сбегать, так это за пивасом. Ты, Даш, как хочешь, а мы со Светой сваливаем, там за углом есть классная кофейня — стараюсь упомянуть наличие кафе вскользь, зная, что они закатили глаза от моей любви к этому напитку, особенно в канун холодов. –Ладно, сейчас браслет отдам и пойдём. Облокачиваюсь об стену, блаженно закрывая глаза, до сих пор чувствуя невыносимую боль в мышцах.Слышу, как из раздевалки выходят девочки, сдавая ключи от шкафчиков. –Ничего не забыли? –на всяких случай, спрашиваю я, заходя в приложения, игнорируя сообщения Кашина. Конечно, я осознавала, что возможно ошибаюсь и у них с Максом нет ничего общего, но… –Вроде всё –быстро выходим, заворачивая за угол, выдыхая клубы дыма, разглядывая яркие ветрины и качая головой в такт музыки из ближайшего паба. –Лиз, хватит уже. Я уверена, что Данька не причём. Он не любитель подобных развлечений, да и к тому уже, он очень… Ну по-особенному к тебе относится, -Даша развалисто встраивает своими кудрями, тщательно выбирая слова, напрягая скулы. –Я так понимаю, мне никто ничего не скажет, — Света обиженно дует губы, засовывая руки в карманы темно — синего пальто. —Я не хочу об этом говорить сегодня Девочки переглядываются, явно не собираясь закрывать эту тему.

***

-Стойте, женщина, я первая взяла, — отрываюсь от мобильника, находя взглядом блондинку, спорющую о чём-то с довольно крупной женщиной и видимо разговор не из лучших. -Лиз, Мише брать зелёный или синий свитер? — Света трясёт передо мной пакетами, пока Даша рассматривает открытки. -Разве ты уже не выбрала ему подарок, который так благородно отобрала у той женщины, — растягиваю слова, с интересом перебирая вешалки, пытаясь найти что-нибудь интересное. -Лиза, тот подарок для Юлика! -Ладно, ладно, не начинай. -Тебе легко говорить, ты что покупаешь подарки летом? — Света продолжает носиться по магазинам, а я начинаю искать глазами Дашу, которую уже давно не видела. -Нет, просто я постепенно закупаю их на протяжении года, так дешевле. Они так завышают цены зимой! — с ужасом смотрю на бирку бомбера, понимая, что если бы не моя предусмотрительность, пришлось бы хорошенько раскошелиться. -Это точно, — рядом появляется темноволосая, протягивая мне стакан с кофе: -Пойдём, я кое-что нашла. Брюнетка берет меня под руку, чуть не разливая горячий напиток. Подходим к самому углу магазина, утыкаясь взглядом в огромный темно- зелёный бомбер. -Знаю, вы в ссоре, уже 2 недели и ты даже хочешь переехать, но… -брюнетка не успевает, как я не задумываясь выпаливаю: -Я беру. *** -Как девочки? Утомили тебя своим шопингом? — Брюнетка, усмехается, разливая заварку по кружкам с кипятком, протягивая одну мне. Киваю в знак благодарности, делая глоток и тря полированный край кружки об губы. -Нет, было весело! Со Светой не соскучишься, — мы синхронно усмехаемся и я делаю очередной большой глоток, пока Алина уплетает уже мою часть конфет, не притронувшись к кружке. Не любит чай: -А как там дела у Руслана с битом, вы ездили сегодня на студию? *** POV Лиза –Кто-нибудь выключите эту ебаную золотую лихорадку, — Даша потирает лоб рукой, продолжая нарезать овощи, случайно зацепляя ярко — жёлтые резиновые перчатки и раздражённо выхватывает пульт из рук Алины, переключая музыкальные каналы, включая Stand Uр, который в предверии праздников крутят круглыми сутками. –Ну, как вы тут? — в комнату врывается хозяин квартиры, шумя пакетами. В этом году, мы решили спраздновать у Онешко, поскольку жил — площадь у него большая, да и гостей в этот раз у нас достаточно. Обречённо вздыхая, продолжаю заварачивать подарки в обёртку. Это была наша, с Зарыковской, традиция. Мы любили украшать подарки, хоть и я часто заёбывалась с этим. –Чё ты дрочешь, давай помогу, –из угла выскакивает брюнетка с шикарной шевелюрой и красной помадой. Улыбаюсь Алине и протягиваю пару коробок, кивая в сторону обёрточной бумаге, включая телевизор. Через сорок минут, семнадцать испорченых упаковок, полтора метра красной и серебристрй ленты, девятнадцать подарков и кучу смеха приходит Света, загадочно улыбаясь. Она бросает на диван большие пакеты и убегая на кухню к Зарыковской.Через пару минут доносится лёгкий удар в дверь, поскольку звонок сломался ещё во время новоселья летом. –Лиз, открой пожалуйста, — поднимаюсь с пола, отряхивая руки от чипсовых крошек, валяющиеся на полу. Быстро двигаюсь в сторону парадной, пару раз спотыкаясь об коробки. Поворачиваю ключ, утыкаясь в рыжую макушку. –Привет, — на пороге стоит усталый парень с огромными серо-бордовыми мешками под глазами, державший в руках глянцевые золотые пакеты, мешающие откинуть назад чёлку медового оттенка, что так упрямо ложилась на глаза. –Здрасте, — испускаю истеричный смешок, кажется, теперь понимая поведение Светы и Даши. Умные, сука. Пропускаю Даню в квартиру и сразу же бегу в спальню, скользя носками по паркету, громыхая дверью, что, видимо, является причиной опешки у всех присутствующих.

****

Посильнее натягиваю объёмные наушники, фиксируя ободок, чтобы те не съезжали с головы и не лохматили волосы.Лёгкие басы и несильные толчки музыки разбавляет слух, заставляя инстинктивно чуть покачивать головой и другими свободными конечностями. Ноги будто залиты свинцом, видимо ещё не окрепли после неожиданной тренировки с Зарыковской. –Лиз, ты чего? Ксюша сварила глинтвейн, будешь? — в комнату заглядывает бордовая макушка Мирны, которая, наверное, только пришла и была встревоженна тем, что не застала меня со всеми.В руках у неё огромная кружка с известной эмблемой — мечтой кофеманов, что мы когда-то с ней украли в аэропорту Таиланда. –Да заебалась что-то, прости, что не встретила, — чуть пожимаю плечами, аккуратно беря горячую ёмкость, подувая на винный напиток, — — Как там в Москве? Видела твои истории в инсте, кажется, было весело, — девушка понимает мой намёк и с радостью переводит тему, откидываясь на соседнее место дивана. –Ох, пидружка, там такие скидки-и-и, а ещё я нашла милую кофейню, сейчас фотки покажу.

****

–Так всё, собираемся, почти полночь. Руслан, зови Юлика, а то они там с Дашей, блять, в моей комнате детей заделают. Народ, если что, то в нижнем шкафчике белого стола есть гандоны, но давайте, когда Владимира Владимировича выслушаем, — Зарыковская без умолку орёт о том, что нервы у неё не железные и время-то тикает, продолжая раскладывать тарелки, бокалы и остальную кухонную утварь. –Суки, откройте мне эту бутылку, я целый день держалась! Руслан быстро приходит на помощь брюнетке, спотыкаясь обо все стулья и коробки, пару раз роняя штопор, но всё же героически вызволяет пробку, успевая обматерить Алишера. Парень в тёмных очках лишь продолжает насмехаться и показушно пить из всех рядом стоящих бокалов, как только они заполняются. Улыбаюсь, подходя к ним, ероша недавно появившиеся ярко — красные дреды, зная, что друг любит, когда на них обращают подобное внимание. В этот раз, также получаю одобрительный кивок. Оставляю ребят, спеша на кухню, успевая кивать и здороваться со всеми присутствующими. –Лиза, как я рад тебя видеть, — Замай мигом останавливает меня, заключая в объятия, — Что к нам не заскакиваешь? Гнойный до сих пор твой микрофон никому не давал! –Ох, ну я польщена, да пока что некогда, но обязательно заскочу в эти зимнии. –Чтож, наше персональное караоке всегда для тебя открыто, — тот уже хочет уйти к колонкам, дабы поставить «нормальную», по его словам, музыку, — Ты с Кашиным поговори, он без тебя с ума сходит, даже Лепса петь не стал. Автоматически киваю, всё-таки осознавая, что данный разговор необходим. Посути у нас полно общих друзей, так что нам придётся как минимум иметь холодные стандартные отношения. Да и как бы я не пыталась скрывать, он не был мне безразличен… Просто, мне не всё равно на него. И я скучаю. Подхожу к холодильнику, подмечая, что балкон забит битком, так что Дани там не будет, как бы сильно он не захотел покурить. Ну, а я не привиредливая и, в честь праздника, вполне могу себе позволить одну сигарету, а может и несколько. –Юр, не стрельнешь? — выжидающе смотрю на парня, на что тот лишь криво улыбается, показывая миру зубы с жёлтым налётом, явно давно не ходил к стоматологу. Получаю желаемую палочку смерти, выходя за дверь, не забыв положить на стол пару бутылок шампанского из морозилки, как просила Алина. Беру незнакомую зажигалку с перил и наконец облокачиваюсь об карниз, с наслаждением рассматривая застекленный вид. Кромешная ночь, разбавляемая светом соседних окон, люди, спешившие в гости, выгулять собаку, также покурить, до рождества, и всё это покрыто легкой дымкой с различными запахами разных марок, вкусов и качеств сигарет. –Всё, начинается, сюда быстрей! Россия, священная наша страна-а-а, — Даже сквозь укрепленную дверь слышно пронзительный голос Онешко, что уже успел бахнуть чего-нибудь крепкого. Тушу бычок, промахиваясь, и весь пепел летит в сторону.Где-то по ту сторону стекла с крыши многоэтажки упала огромная глыба снега…

****

–Передай, пожалуйста, салат, -быстро накладываем себе всё самое вкусное, пока другие устанавливают телевизор, крутя в то или иное положение, дабы всем было видно. Алина передаёт мне маленькую бумажку, вырванную из её ежедневника и черную гелевую пожеваную ручку. –… И с Новым годом, россияне, — громкость поставлена на максимум, а сердце бьётся в такт курантам… 10…быстро строчу свои желания на листочке, не разбирая собственного почерка. 9…последнее слово… 8… Пора поджигать, подношу крошечный свёрток к огню, как вдруг Бима, ревнивая собака Мирны и Юлика, резко захотела внимания, опрокинув на себя маленькую символическую ёлку… 7…от неожиданного звука все дёргаются, и я в том числе. Бумажка выпадает из рук, теряясь в остатках конфетти… 6… только не это! опускаюсь на корточки, шебурша между золотыми блёстками, под негодоющие взгляды ребят… 5…неожиданно тёплая рука обхватывает моё запястье, приподнимая тело и протягивая мне бокал игристо-желтого цвета, в котором плавает тёмный пепел с бумажным налётом, кажется, моего листка… 4…принимаю стеклянную ёмкость, с недоверием рассматривая Даню, но тот лишь хмыкает и дружелюбно приобнимает… 3…Света успевает достать цифровой фотоаппарат, делая пару нелепых фотографий с Мишей… 2…Даша переводит дух и быстро чмокает Алишера в щёчку, бросая свои желания в его бокал. Это… Мило… 1. –С Новым Годом! — истерично орём первую фразу в этот году, чокаясь, разливая напитки, запутываясь в мишуре, взрывая хлопушки и снимая короткие, но такие дорогие «истории» в соц.сети, не забывая, перед этим сохранить видео в галерею. –С новым счастьем! –широкоплечий парень возле меня стискивает свою хватку, о которой я успела забыть, украдкой посматривая на меня. Некоторые усаживаются за стол, а другие лезут под ёлку за подарками. Первой оттуда вылазиет Даша, которая успела уже порвать свои капроновые колготки, но предвкушение праздника и сюрприза в яркой коробочке, явно затмевал эту маленькую досадность. Она откликает меня, а после кидается на шею, визжа о том, как меня обожает, держа в руках огромную шкатулку со швейцарскими часами, из-за которых мне пришлось парочку раз ужаться в бюджете. Чувствую лёгкий дискомфорт, поэтому пытаюсь отстраниться, что видимо замечает брюнетка, окидывая взглядом руку Кашина. Те молча кивают друг другу и она, ещё раз тихо поблагодарив меня, уходит вглубь фотографного процесса Светы. –Пойдём на балкон? — рыжий наклоняется ниже, дабы достать до уха и прошептать эти слова. Его дыхание ополяет щёку, поэтому чуть отклоняю голову назад, дабы не чувствовать неловкость. Кидаю взгляд на время. 00:47. Света ловко бегает с фотоаппаратом вокруг ребят, держа Мишу за руку. Юлик осторожно обнимает плечи Каплан, читая этикетку петард. Алишер подхватывает Дашу на плечи, вызывая Замая на батл. Я киваю. –Ну, чего хочешь? –громко распахиваю стеклянную балконую дверь, дёргая плечами, поправляя накиданую куртку Кашина, что он без слов кинул мне в руки. –Я видел коробки, куда-то собираешься? –рыжий тихо чертыхается, пытаясь воспользоваться зажигалкой, обжигая пальцы. Хмурюсь, поднимая на него глаза, впервые за день вглядываясь в лицо напротив.Я успела выучить чуть ли не каждую скулу, так что заметить неестественную чуть лиловую линию щеки, хоть и странно, но легко. –Переезжаю, –хладнокровно пожимаю руками, опуская руки на деревянные перила, а после подпрыгивая, садясь на них и облокачиваюсь об стену. Расслабляю спину, горбясь, размахивая ногами под пристальный взгляд собеседника, нервно отряхивающего пепел, стаптывая кроссовки, метаясь по балкону.Покачиваю головой в такт бита, что включил Алишер под негодоющий возглас Светы — фанатки Lizera.

Так люблю девочек с зелёными глазами. Почему? Хуй знает!

–Что происходит. –очередной вопрос, на который я не могу ответить вслух, лишь незаметно усмехаясь правым уголком губ.Неужели, ты сам не понимаешь? –Даша мне рассказала о том, что ты слышала нас тогда, –тот на секунду опешивает, а я лишь смущённо обвожу взглядом застеленное пространство: Тёмный прокуренный пол, поведавший многих. Грязно-желтые стены, что раньше были лимоного цвета, мы пытались их отмыть, но вскоре плюнули. Старая мебель, принадлежавшая ещё прежним хозяинам. И одинокая бледная лампочка, в которой умер мотылёк, из-за чего на тёмных стенах появляются таинственные силуэты, что так и хочется запечатлить на фото, но всё время забываю. Резкий грохот и тяжёлые стремительные шаги заставляют жалостно пискнуть, чувствуя, как чужие руки буквально ломают мне лёгкие. Рот раскрывает в немом крике, издавая хрипотцу, но я лишь посильнее прижимаюсь к Дане, что сдавливает мои бедра, с силой охватывая своим руками мои плечи, а после тихий, и такой непривычный шёпот: –Если кто-то хоть подумает, сказать о тебе что-то плохое, как, клянусь, я затолкаю это желание ему в глотку, — ловлю воздух, пытаясь восстановить дыхание, но Кашин быстро заключает моё лицо в свои руки, трясь своим носом об мою щеку, чуть касаясь своими губами мою кожу.А нет, кажется, ты тоже понимаешь. –Я расскажу тебе всё, правда, но не сейчас… прошу, верь мне, — обсуждено хмыкаю, падая на его плечо, устало прикрываю глаза. Терять мне, всё равно, нечего.

****

–Вы что так долго? Говорю сразу, если вы нашли мою сигарную заначку-вам пизда, –Тушенцов вовсю танцует под тектоник, успеваю орать на всех и просится гулять. –Пошлите, и вправду, погуляем, сейчас так красиво, –тихий нежный голос Шпагиной смешивается с громыханием музыки, делая слова еле слышными и незначительными. –Сейчас! Так! Кто пойдём с рюкзаком? Я без апсента даже в форточку не высунусь, –Юлик с Мирной начинают переливать алкоголь в пустые маленькие бутылки «Святой источник», пока Даша с Турбиной уходят переодеваться. Другие же потихоньку стараются найти свои вещи, шумно переговариваясь. Кто-то касается моей спины, на что я не сразу, но реагирую. –Ты это., –Моргерштерн неловко запускает руку в свою дреды, покачиваясь: –Извини, Даню, ты же знаешь, что он тебя… –Что стоите, давайте идите, все готовы уже, –Зарыковская продолжает хлопотать в ванной, подкрашивая глаза, торопя других. Алишер лишь хлопает меня по плечу, скрываясь в туалете. Знаю…

****

–Идиот, слезь оттуда! Кто-нибудь скажите ему, –Ксюша голосит на всю улицу, махая руками, не сводя взгляда с пьяного Максимова, что решил залезть на старый детский шалаш, делая его своим, успевая подбадривать, мол они там будут сидеть и благодарить тебя. –Хуй тебе, а не благодарность! Я жопу морозить не собираюсь! Замай, ты мне блинчик обещал, –Алина нервно мечется на месте, подпрыгивая, пытаясь согреться и утянуть ребят в тёплое помещение и ей почти это удалось, если бы не Миша, на которого она сейчас очень злилась. Тот уже решает спускаться, как зацепляется курткой об сук, громко визжа. Всеобщими усилиями нам удаётся его оттуда достать, и когда мы наконец переводим дух, рядом разноситься ясный звук свистка. –Молодые люди, — окликает друзей какой-то слишком грубый голос. Все рвано выдыхают, предчувствуя весь пиздец, который сейчас будет твориться. Онешко поворачивается и видит двух сотрудников полиции, которые, кажется, совсем не рады нахождению друзей на улице и их разбоям, несмотря на праздники. Кто-то быстро тянет меня за собой, заставляя бежать, морщась от свиста в ушах и жажды. Даня лишь сильнее утягивает меня за дворы, спеша к дому Зарыковской, пока я встречаюсь глазами с девочками. Дверь подъезда с шумом захлопывается, но мы продолжаем бежать, лишь у лифта позволяя остановиться. –Я так последний раз от копов, в классе восьмом, бегал, –Кузьма с трудом воротит языком, заходя в лифт, нажимая на пятую кнопку.

****

–В самое сердце-е-е, — протяжные голоса Тушенцова и Онешко режет слух, пока они кричат слова известной всем песни в сломанный микрофон, который кое — как откопали в спальне. Света тянется к пульту, выключая караоке под негодоющие возгласы, оповещая всех о том, что головная боль им и без этого обеспечена. Ещё немного посидев, все начали расходиться, не желая стяснять Дашу, у которой как назло днём будет важная встреча. –Поедешь со мной, — Данила бесшумно появляется рядом, но я уже не вздрагиваю, лишь пьяно киваю, теряя остатки трезвого рассудка в этой квартире.

****

На ощупь оббиваю все углы парадной, нелепо мыча и активно шевеля языком, ища в кармане Кашина ключи.Брелок раздражающе бьётся об металлическую дверь красного цвета. Буквально силком толкаю туда парня, захлопывая дверь, находу скидывая ветровку.

      –Нужно быть настоящей сукой–тихий шёпот режет слух, заставляя судорожно вздыхать, нервно стряхивая кеды, теряя рассудок, повторяя, что это всего лишь одна ночь, –чтобы делать это со мной при всех.       Ещё один шаг — и между ними не остаётся воздуха. В гостиной просто исчезает воздух, теряясь где-то в пустоте. — Я всего лишь… –Даня нехотя отталкивается, возвращая здравый смысл. — Заткнись! — конец моей фразы тонет. Съедается впившимися в губы губами, так сильно. Минутная слабость, не больше, я уверена.       Ближе. Он нужен ближе. Он так давно нужен ей. Наконец, «вылечиться» от этого дерьма, витавшего между ними последнии месяцы. Врезаться в спинку дивана, теряясь в комнате, но продолжая пятиться в сторону лестницы. Почти на ощупь. —Мозги есть? –он просто выдохнул мне в губы, и я проглотила эти слово. Тут же врываясь в его рот за новыми. Но не даю возможности произнести его, потому что споткнулась — кажется, это была ножка стула — и врезалась в тело Кашина с ещё большей силой.Я ненормальная. Я просто чокнутая, поехавшая.Жмусь, как можно ближе к рыжему, опираясь об карниз, постепенно поднимаясь со ступенькам. Тот бьёт ее об стену, с силой натягивая на себя. Почти насаживая. И я почти рычу ему в рот, снова пытаясь задрать колючую ткань синтетического свитера, чтобы получить доступ к ремню на брюках.Пульсация.Животная пульсация где-то внизу живота уничтожает самоконтроль, как жрущий бумагу огонь. С каждой секундой необходимость добраться до постели меркнет. И на этот раз виной тому губы. Его губы скользят по шее, впиваясь, кусая, и перед глазами разрываются круги, такие же влажные, как касания его языка вперемежку с посасыванием и отчаянными укусами. — Иди… иди сюда… — расстаюсь с  выдохом.Не узнавая свой голос. К чёрту. Сжимаю его бёдра и подпрыгивая вверх, заставляя обхватить себя руками за талию. Прижимаюсь к напряжённому до предела члену, и в глазах мутнеет.От тесного контакта, который уничтожает в нёй всё человеческое, оставляя только животного. Голодного. Готового сожрать его, как сырой кусок мяса. И все пройдёт. Всегда проходило. С силой припечатываюсь лопатками к каменной стене, не вписавшись в проём арки, заставляя Кашина смеяться. — Не урони… — еле слышный посмеивающийся шепот, смотря в глаза пьяному парню, почти прямо на ухо, когда он делает шаг клестнице к ступеньке. А одна моя рука уже нырнула под свитер и судорожно впивается пальцами в раскалённую кожу напряжённого живота. Это крайне мешает осознать, что сейчас нужно подниматься наверх, а не снова привалиться к стене, чтобы запустить язык горящее и влажное горло парня.Сжимать ладонями ягодицы, проникая пальцами одной руки за границу оттопыренных сзади джинсов, чувствуя тёплую выемку, от которой едва ли не окончательно срывает крышу. А я, как заведённая, начинает тереться о его член, напряжённый, каменный. Вот-вот пропалит ткань.Скользящее движение вверх — и ноги плотнее обхватывают его талию.Резкое движение вниз, выгибая спину и прижимаясь грудью к его груди. И снова —вверх. Уходит меньше секунды времени для того, чтобы оттолкнуться от стены и взлететь вверх по ступенькам. Никогда в жизни. Никогда, в своей ёбано-грёбаной жизни, я не чувствовала такого азарта. Стоны, шёпот, а иногда — рваные всхлипы. Видимо, не я одна осознаю уникальнальность данного случая и беру максимум. Секс по-пьяне с другом? Нет. Только сейчас. Пока Даня, трясущейся рукой открывал дверь, я в его руках изогнулась, стаскивая худи с бессмысленной нашивкой. Отшвыривая прямо на пол.Нахуй.Остаюсь в одном спортивном топе на тонких бретельках. И перед глазами рот, который тут же въедается в грудь. Ей нужно. Нужно чувствовать эту кожу. Яростно прикусывать границу ткани, оттягивая материю зубами, пока татуированные руки жадно зарываются в мои волосы, прижимая к себе, а припухшие губы снова шепчут, сводя с ума. Какую-то горячую белиберду, бред прямо на ухо, пока они делает несколько торопливых шагов к кровати; пока почти падает на него, упираясь в матрас коленом, торопливо сдёргивая с постели свободной рукой голубое родное покрывало. — Ненавижу, когда ты заправляешь кровать, –не упускаю возможность сделать едкий комментарий, а потом задыхаясь, потому что парень расстёгивает и срывает бюстгальтер, а зубы сжимают напряжённый сосок, и, сука, это стоило того, чтобы напиться у Зарыковской и выслушить подколы Алишера. От одного только его «сука» я готова была кончить. Раньше я не замечала у себя этого фетиша. Не замечала его.Хнычу, вцепившись пальцами в простыню и выгибаясь так, что спина тут же поднимается над постелью. А Кашин жадно наблюдает за ней, скользя открытым ртом по узким рёбрам, обжигая губы о горячую кожу, которая с каждым рваным вдохом натягивается на дрожащем теле, пока я недоумеваю как вообще могла без этого? Как терпела кого-то другого в своей постели? И что это были за почти-фригидные трахи с большей частью хорошеньких парней института, которых кадрила у него на глазах. Для чего? Чтобы понять, насколько прав сейчас стучащий в ушах вместе с разогнавшимся пульсом внутренний голос: «Останься здесь » — Смелое ссыкло, — хрип касается моего пупка, от чего живот тут же втягивается. А через секунду пальцы судорожно дёргают Кашина за свитер. — Сними… —  голос срывается, руки уже тянут наверх, стаскивая попутно колючую ткань.И он тоже слегка выгибает позвоночник, чтобы облегчить эту задачу, скуля первый раз. И следующий—когда пальцы хватаются за ремень его брюк, а затем, словно передумав, скользят поткани вниз, прижимаясь к бугру под плотной материей. И низкий, тяжёлый стон заставляет меня прикусить губу, поднимая горящие глаза, вглядываясь в лицо Кашина.Он сухо сглатывает, цепляясь за этот взгляд, стискивая её тазовые косточки руками так, что назавтра точно останутся отметины. А потом пальцы начинают лихорадочно расстёгивать ремень синхронно с его собственными пальцами, которые уже ловко стаскивают с джинсы.Чувство, которое прошивает всё существо, когда два обнажённых тела соприкоснулись, переворачивает всё. Прошивает алой, горящей нитью. Грубыми стежками.И оба замирают на мгновение, глядя друг другу в глаза.Так близко, что смешивается дыхание. Так глубоко, что можно задохнуться от катастрофического желания. Рыжий слышит собственное звериное рычание когда чувствует скользящую под ладонью кожу; когда ведёт рукой по её бедру, вверх и немного вбок. Жадно глядя, как дрожат тёмные ресницы, когда ладонь касается влажного тепла, а я снова тихо всхлипываю, выгибаясь навстречу прикосновению.Мокрая.Такая мокрая, что два пальца сразу без труда скользят внутрь, заставляя дёрнуться, снова вцепившись в простынь и резко рванув материю на себя. — Уебок. Короткая приказ-просьба-мольба срывается с искусанных губ. Он снова рычит, наклоняясь, всасывая в себя кожу её плеча, двигая пальцами сильнее и резче. — Ненавижу тебя… Твои волосы… Горячие, тугие стенки под подушечками напряжены до предела, как и она сама, как и воздух, пропитавший комнату. Дыхание такое тяжёлое, что лёгкие вот-вот откажут.Смотреть на него, крови из глаз.Как безостановочно движется упругое горло под тонко кожей шеи. И запах. Ненавижу его запах. — Сука. Бах.Он опять это сказал. Сердце остановилось бы, если бы не разрывалось от лихорадочных ударов. Кашин … я тебя убью! Живот свело, когда пальцы с хлюпающим звуком выскользнули из меня. Глаза распахиваются, глядя разочарованно, с отчаянной, яростной просьбой. Бёдра напрягаются в попытке сжаться, потереться друг о друга, но трутся только о бока этой скотины. –Быстро ты, –губы дрожат, а ноги неприятно сжимаются, но гордость, как известно, не порок. И в следующий миг он резко опускается, кусая губы, одновременно с тем, как член резким толчком входит. Я отчаянно стараюсь не шевелиться, чувствуя, как горячие волны одна за одной бьют в низ живота синхронно с тем, как судорожно и сильно сокращаются мышцы вокруг него. Продолжаю выстанывать что-то в его рот, выгибаясь, как ненормальная. Кончая, как ненормальная. Впиваясь в его спину, как ненормальная. Ненавижу его за то, что кончаю. И, видимо, желанная боль от впившихся острых коротких ноготков подталкивает его к той черте… когда нужно сильно зажмуриться, чувствуя, как кожа яростно истекает скользким потом. Застыть и не шевелиться. Первый толчок– он делает, встречаясь с моим ошалевшим взглядом почти чёрных сейчас глаз. Второй— я встречаю резким выдохом, моргая. Всё ещё не прихожу в себя после первого оргазма. Третий — Даня глухо мычит, потому что я зажимаю его бедра, умело толкаясь, пытаясь уронить его на кровать. Четвёртый— трясущиеся руки выпускают из судорожного объятья мокрую спину и обхватывают его лицо, глядя прямо в глаза. И я тону.Его больше нет. И меня. Только лихорадочные поступательные, такие глубокие, что кажется, будто вот-вот он войдёт в самую душу, толчки Потому что это слишком хорошо для просто секса. И это… неимоверно, невыносимо, это невозможно, и он такой красивый, так охуительно пахнет, когда смотрит, не отрываясь, сцеловывает капли пота с её лица. Такой… Такой… — Кашин… И я не улавливаю, что произносят его губы. Что-то очень-очень важное. И именно это бросает меня за черту. Вышвыривает за границу, заставляя кончать, сильно, что исчезает все вокруг. И, вздрогнув в последний раз, заставляет прийти в себя. Чтобы прекратить улыбаться, вспоминая сообщение, полученое в такси. И непонятно лишь одно — сколько времени проходит в тишине.

****

      Очередной раз моргаю, слыша лёгкое сопение и чувствуя прохладную руку на бедре. Безэмоционально приподнимаюсь, а после бесшумно падаю с кровати, выискавая одежду, попутно ворую небольшую горстку сигарет из заднего кармана чёрных джинс, валяющихся у телевизора.       Спускаюсь на первый этаж, натягивая мокрые кеды, не застегивая куртку, засовывая руки в карманы, теребя что-то холодное. Вытаскиваю металлическую связку ключей, досадно хмыкая и бросая её на кухонный стол.

а за окном закат

***

Я, кажется, проклята; я, капец, неудачница. Подо мною все рушится, и ничего не получается. Засыхают в воде цветы, не с кем больше делить печаль. А теперь сюда слушай, ты — буду плакать и объяснять.

–Ты сейчас серьёзно? Ушла? — Самедов увлечённо посматривает на меня, чуть-ли не прожигая белоснежную рубашку старым утюгом. Невольно хмурюсь, бессмысленно теребя воротник бежевого пальто, аккуратно поправляя объемистый чёрный костюм с укороченными брюками-клеш. Как оказалось найти платье, которое бы соответствовало не только моим, но и требованиям Зарыковской, почти невозможно, поэтому мы решили попытаться создать что-то праздничное, но не вычурное. –А что мне было делать? Это… Ну не моё, — тихо скулю, опускаясь на неудобный пуфик, бессмысленно перебирая ногами в ярко-желтых незавязанных кедах. –Что «не твоё»? — Тимур показушно кривит пальцами, пытаясь сделать кавычки, — Разговаривать после пьяного секса о своих отношениях, при том, что вы не общались месяц из-за тебя? А сейчас ты, какого хуя я так и не понял, решила взять меня, как запасной аэродром, — парень хватается за сердце от «мучительной боли». Нелепо улыбаюсь, поглядывая на время. Тянусь к телефону, набирая наизусть выученный номер такси, отвечая на сообщения Светы. Сексапильная заварушка Мать ты че в вк не заходишь 16:45 Тут Даня приехал 16: 54 Ушёл куда-то с Дашей 16:54 А потом когда вернулись 16:55 Она прям ахуела и ищет тебя 16:55 Приговаривая что выебет 16:56 Так вот 16:57 СУКА ЧЕГО Я НЕ ЗНАЮ? 16:58 Молча блокирую телефон, не решаясь ответить, да и не зная что.

Ой, да ладно, подумаешь. Извинения приняты. Я всего лишь подохну тут, в этом чёртовом Питере. Нелюбимая, страшная, как в РФ демократия. У тебя через поцелуй забрала все проклятия.

–Что молчишь? Я тебя спрашиваю, чего ты делать-то будешь? Парень тебя любит вообще-то, да и ты… , –резко поворачиваюсь, открывая лицо, которое начинает краснеть, а глаза болеть из-за напряжённости, чтобы не зареветь, как последняя сука. Зелено-синеволосый медленно наклоняется, трепля по плечу, мимолетно целуя в щеку. Разве могла пятнадцатилетняя Лиза подумать, что этот надоедливый и выебонистый парень с английского, окажется таким хорошим другом, да и парнем вобщем.

Если меня собьет машина — это будет твой отец. На тебя лишь посмотрела, поняла, что мне — конец. Если не проснусь наутро — это будет твоя мать. Все прощу, и их не буду оскорблять.

****

Машина резко останавливается, заставляя сжаться в сидение. Тимур тихо чертыхается, протягивая хмурому водителю тысячную купюру, бросая фразу по-типу «сдачи не надо», выходя на улицу. Немного задерживаюсь, переводя дух, аккуратно открывая дверь, неожиданно чувствуя сильное давление в обратную сторону и глухой звук. Рядом тут же появляется чёрная KIA, из которой вываливается уже пьяный Даня, заставляя мои руки трястись, а нос перестать поглощать кислород, «отдавая» эту должность горлу.

***

Вваливаюсь в грязный университетский туалет, с грохотом захлопывая дверь, приближаясь к раковине. В глазах рябит, сердце стучит, как ненормальное, истерика обволакивает тело, заставляя мышцы сжиматься, а кишечник выворачиваться наизнанку, из-за чего меня сейчас, кажется, стошнит. Опираюсь об раковину.Включаю воду. Быстро набираю жидкость в ладони, проливая половину, пытаясь освежить лицо, пачкая костюм.

–Что молчишь? Я тебя спрашиваю, чего ты делать-то будешь? Парень тебя любит вообще-то, да и ты… , –резко поворачиваюсь, открывая лицо, которое начинает краснеть, а глаза болеть из-за напряжённости, чтобы не зареветь, как последняя сука.

Блять, он любит. Он сказал, что любит. Тихо, мыча, утыкаясь куда-то в шею, падая без сил. И это вовсе не те слова, что говорят парни, когда кончают, просто из-за резкого удовольствия. И я более чем уверенна, что это вовсе не слова, что говорит Кашин, когда кончает, просто из-за резкого удовольствия. –Ублюдок, дибил, придурок, чмо… –зарываюсь руками в волосы, ероша их, откидывая голову, –Я тебя, кажется, тоже. Несильный запах сырости и спекшейся грязи витает в воздухе, но обоняние старается не замечать данной проблемы, ооблегчая мою учесть, чего не скажешь о Даше. Та молча протягивает мне цветастую выпуклую флягу, усмехаясь, стараясь оттереть своё алое платье от пыли, пока я делаю слабый глоток чачи, а после, чувствуя резкую приторную желчь, что дерёт горло, быстро сплевываю куда-то на желтую плитку туалета. Зарыковская тихо посмеивается, твёрдя о том, что смешать его с ликёром было не лучшей идеей. Отчужденно вздыхая, устраивая голову куда-то на её колени, откидывая ноги, даже не отряхивая брюки. –Хочешь поговорить о нём? –тихий, совсем нейтральный шёпот заставляет вернуться в реальность, осознавая всю плачевность жизни. Где-то за дверью толпа народу празднует окончание очередного курса, пока я и так смеюсь как ненормальная. Кашин. О чём можно разговаривать? Ну подружились, затем я влюбилась, он возможно тоже, поссорились из-за какого-то пустяка, переспали по-пьяни. Это все, конечно, понятно. И, казалось, всё должно закончится хорошо, но… А дальше что? Мне нужно быть уверенной в том, что я не сделаю очередную ошибку, а иначе зачем терять время? А дальше что? Видимо, ничего. Для него ничего. Да, я ушла. Но он дал это сделать. Я вовсе не игнорировала его звонки и сообщения, потому что их и не было. Его, черт возьми, не было. А после он и вовсе свалил в родной город.

Максимализм и неуверенность в себе На фоне серых стен и где, Мы были похуй даже где. Ты целовал меня во сне, Но в отношении любимых Нужно быть как на войне. Осколок в сердце прилетел И все — в огне, душа в огне. Я задыхаюсь без тебя как на луне. Идут мурашки по спине — Я вспоминаю твои клятвы о любви, Но ты не помнишь обо мне.

—Я хочу домой, — прекращаю перебирать растрепаные кудри брюнетки, приподнимаясь, заставляя непослушные ноги встать, отталкиваясь руками от напольной плитки. Подруга хмуриться, а после начинает копошиться в сумочке, которую я ранее не замечала. –На, — еле ловлю увесистую связку ключей, как оказалось от прошлой квартиры, передергивая плечами, переводя взгляд в мутное зеркало, –Даня передал, ещё давно на дискотеке. Сказал ты что-то забыла. Киваю, поспешно целуя девушку в щеку, скрываясь за потрепанной дверью.

***

Они жаждят новой крови. Я смотрю на запад в профиль, Ведь они со мною в ровень, И облегчить мою жизнь Может только заряд дроби. Я хотела бы скуриться крэком нахуй, Я хотела бы избавиться от страхов. Но нет времени на всё это хуйню, Я покупаю продаю Я покупаю продаю Я покупаю продаю Я покупаю продаю Я продаю

Такси бесшумно подъезжает к парадной, заставляя протянуть приятному водителю крупную купюру, проигнорировав его слова о сдачи. Открываю брелком домофон, несильно хлопаю дверью, почему-то даже не поворачивая в сторону лифта. Привычные светлые, слегка пошарпаные стены и запах свежей краски.

— Какие-то проблемы? — раздражение нарастало с каждой секундой, поэтому сейчас мне бы хотелось зайти в свою квартиру и принять ванную, а не устраивать разборки с каким-то жителем. Внимательно разглядываю парня, дабы остыть от внезапного потока злости:  — Что вылупилась? — грубо вываливает парень, из-за чего я закатываю глаза и скрываюсь за дверью своей квартирой-крепостью.

Ступени незаметно сменяют друг друга, так же как и воспоминания, почему-то заставляя расслабиться, полностью отдаваясь нежному осадку.

Доброе утро, королева дискотеки, — хриплый басистый голос слышался откуда-то издалека, и мне пришлось приподнять голову.  — Какого.Чёрта? — членораздельно говорю я, пытаясь обработать информацию у себя в голове. Так, я сейчас лежу, насколько я поняла, в футболке и квартире своего рыжего соседа, имени которого я не знаю.  — Вообще ничего не помнишь?

Ключ без заедания поворачивается в замке, пропуская волну воздуха и света Оглядываю квартиру в поисках каких-то коробок, в которые я складывала все вещи. Вместо этого замечаю, на самом видном месте, тоесть ближайшей тумбочке, большой конверт с аккуратной печатной надписью «наебал.»

Но пол России курит гаш, А треть сидит на скоростях. Пока тут дети пьют гараж, Мы строим мир на их костях

. Усмехаюсь, никапельки не удивляясь, прямо зубами срывая клеевое покрытие. Лёгкое письмо телесного цвета мигом вываливается из своего «укрытия»:

прочитай. останься/забудь. и вспоминай меня на восьмом этаже, поднимая свой нелепый новый чемодан, обтирая спину, надеюсь, в моей толстовке штукатуркой. я остался в тебе, лиза., а ты… останься во мне?

Следом в руках оказывается плотная бумага с яркий надписью» ПИТЕР — КАЗАНЬ», поблескивая от света лампочки.

***

За окном дождь, рядом с мостовой видны маленькие просветы, а я тихо достаю из угла свой забытый жёлтый чемодан и красную худи, лохматя волосы, комкая билет.

Во мне остался не ты, Кашин Во мне остались мы.