спокойной ночи, золушка

      — Нил? Что ты здесь делаешь в такой час?       Питер, ожидавший только доставку тайской еды, удивдённо разглядывает своего подопечного, который стоит на пороге и приглаживает волосы, покусывая губу и очевидно переживая.       Он что-то натворил, и разхлёбывать, естественно, придётся Питеру.       Как обычно. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. А где Элизабет? — нервно интересуется Нил, ловко проскользнув в дом, заглядывая в кухню. — Она наверху. Что ты натворил на этот раз? — он хватает Нила за локоть, силой усаживая на диван, где он тут же обхватывает руками подушку, прижимая её к груди словно щит. — Я проводил эксперимент. Я поговорил с Моззи, и он дал мне один раствор, чтобы я вспомнил сеанс с Саммерс. — Какой? — настороженно спрашивает Питер, садясь в кресло напротив Нила и ощущая, как тревожно крутит кишки.       Последнее, что им нужно, это зависимость от наркотиков, заваленный внеплановый тест, куча бумажной волокиты и долгое разбирательство с тусклыми перспективами. — «Спокойной ночи, Золушка». — Он дал тебе наркотик?!       Питер, пусть и догадывался об ответе, всё равно в ярости — он вскакивает, сжимая кулаки и удерживая желание проехаться как следует по красивому лицу, на котором написаны вина и стыд. Ну, Нил хотя бы понимает, что совершил ошибку, которая может стоить им всем очень дорого, стоить практически всего. Но этого недостаточно, господи, почему ему вечно нужно влипать в неприятности и усложнять Питеру жизнь, неужели нельзя просто подчиняться правилам и держаться в рамках, установленных законопослушным обществом. — Ну да. Клин клином вышибают, — пожимает плечами Нил, беспокойно раскачиваясь и оглядываясь. — Ты знаешь, что случилось с Сигелем?       Не воспользоваться возможностью было бы глупостью, и за подробную глупость нужно ответить. Нил — сплошная загадка, тайна внутри тайны с тысячей и одним секретом, он никогда не раскороется сам, особенно если это касается Моззи и его личных косяков. В нормальном состоянии Нил ему правду не скажет, соврёт, извернётся ужом и ускользнёт из ладоней, а тут задавай любой вопрос, скажи что-нибудь сделать — и он всё исполнит.       Питер с прищуром смотрит на напрягшегося Нила, который замер, судорожно моргая.       Волнуется, хочет соврать, но препарат не позволяет. — Ты не ответил на мой вопрос. Сигель. — Я не знаю. Я не знаю, что случилось. Мне пора.       Нил откладывает подушку, что-то бормоча под нос, пытается встать, но тут же спотыкается и падает на колени перед столиком, схватившись за его край. Питер моментально оказывается рядом, возвращая его на место и понимая, что в таком состоянии до дома тот не дойдёт, только соберёт все углы и подворотни, и хорошо если не нарвётся на копов или грабителей. Потому он звонит Моззи, прося прийти и забрать Нила. Тот с облегчением вздыхает и говорит, что прибудет минут через десять. — У вас тут жарко, — внезапно произносит Нил и пытается снять футболку.       Питер с недоумением наблюдает, но к недоумению примешивается что-то ещё, то, что он старательно запихивал вглубь себя, не давая даже оформиться в слова. Потому что неправильно, потому что он женат, потому что он не гей, потому что с Нилом он работает, а мешать личное и работу — верный способ развалить всё.       Но телу доводы разума совершенно неинтересны — низ живота тянет, в паху тяжелеет, и Нил, облизывающий губы от жажды и развалившийся на диване, нисколько не облегчает ситуацию. Питер привык держать себя в руках, контролировать каждое движение и слово, ведь он агент, от него зависит поимка преступников, он должен быть собранным и честным, соблюдать не только написанный закон, но и моральный. Но Нил взъерошивает волосы и смотрит через ресницы, и Питеру чудится тягучее томление в его взгляде.       Нил его сам провоцирует, разделся, сидит, раздвинув ноги и так смотря, а Питер ведь не железный, он человек, а люди ошибаются.       он ничего не вспомнит.       я просто попрошу о небольшой услуге и всё       никто ничего не узнает — Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня, — он садится в кресло, уложив ладони на подлокотники, и твёрдо смотрит.       После всего, что он сделал для Нила, сколько раз Нил его подводил, он заслуживает компенсации, небольшого удовольствия, разве нет? В этом нет ничего страшного, не так ли? — Да? Ты ведь знаешь, я всё для тебя сделаю, — с готовностью отвечает Нил, кивая болванчиком из китайского магазинчика. — Отлично. Тогда отсоси мне.       Ну вот он и сказал это.       Питер не уверен, что Нил даже под наркотиком будет это делать, но тот плавно перетекает на пол и ползёт к нему на четвереньках, неотрывно уставившись в глаза. Он встаёт перед ним на колени, робко кладёт горячие ладони на колени и ведёт вверх, по бёдрам к паху, следя взглядом с лёгким будто бы испугом и сомнением, но Питер думает, что в тюрьме с такой внешностью и по таким статьям он по-любому работал ртом за защиту и покровительство. — Питер, я … я делал это довольно давно и… — тихо шепчет Нил, чуть краснея и расстёгивая его брюки. — Всё нормально. Продолжай.       Нил кивает и облизывает губы, наклоняясь и сразу вбирая в рот, аритмично двигая головой и пытаясь взять глубже, целиком, а Питер просто наслаждается ощущением тесной влажной теплоты и видом покорного беспроблемного Нила. Так быть и должно, пусть отдаёт что-то взамен, пусть расплачивается за потрёпанные нервы, выговоры от начальства и пропущенные с Эл ужины. Словно услышав его мысли, Нил отстраняется и перехватывает член рукой, делает несколько глубоких вдохов-выдохов и лижет по всей длине, старательно, с нажимом, обводя головку и лаская уздечку. Питер в блаженстве низко стонет и вплетает пальцы в волосы, такие шелковистые и мягкие на ощупь, как он и представлял.       Чёрт возьми, мужчина не должен выглядеть так хорошо с членом во рту.       Но это Нил, исключение из всех правил, и Питер насаживает его на себя до глотки, до кашля и спазма, до влаги на пушистых ресницах и судорожно сжатых на его колене пальцев.       Извращённо красиво. — Всё в порядке, дорогой? — внезапно слышится голос Эл со второго этажа, и Питер крепче сжимает кулак в волосах, вспоминая, что Эл, его жена, сейчас в их кровати, в одной тонкой ночнушке с заковыристым названием. — Да, милая. Я скоро поднимусь, — кричит Питер, дёргая Нила, ускоряя темп, а Нил невнятно мычит, пуская приятные вибрации, и Питер стонет в тон.       Великолепно.       Он кончает спустя пару секунд, изливаясь в чужой рот, и Нил отстраняется, сглатывая и вытирая тыльной стороной руки уголки губ. Нил смаргивает слёзы и глубоко дышит, выглядя потерянным и измотанным, а Питер торопливо приводит одежду в порядок, прислушиваясь к шуму наверху.       Всё тихо. — Тебе следует одеться, сейчас придёт твой друг.       Нил послушно поднимается, натягивает футболку и устраивается на диване в прежней позе, в обнимку с подушкой. Хотя сейчас он выглядит сонным, а не встревоженным, и Питер ласково гладит его по голове, поднимает за подбородок, вынуждая посмотреть в глаза. — Ты никому ничего об этом не расскажешь, и вообще ничего не вспомнишь, да, Нил? — Конечно, Питер, — устало отвечает Нил и заваливается на диван, то ли заснув, то ли потеряв сознание.       Через несколько минут приходят Моззи и доставщик.