Давай встретимся вновь

Холодный ветер в лицо - это не то, чему стоит удивляться, гуляя осенним вечером. Мост кажется Юнги бесконечным, чем вызывает желание сигануть вниз, лишь бы всё это скорее закончилось: этот мост, этот день, эта бесконечная гонка за лучшей жизнью. Его уволили. Снова. Уже третий раз за этот месяц. «Ты был слишком груб с клиентом, это не допустимо». Слишком груб? А разве можно быть слишком грубым с ублюдком, считающим, что шуршащие бумажки в его кармане делают его лучше всех вокруг? Юнги вот так точно не считал, поэтому и высказал всё, что было на уме в тот момент. Конечно, он знал, чем это закончится, но сдерживаться не было сил. Идя по мосту, казалось, целый час, он оборачивается и понимает, что прошёл всего половину. Сил продолжать идти нет, поэтому он опирается о перила, глядя в водную гладь. В такие моменты хочется закурить. Но Юнги не курит. Бросил. А может тогда бросили его. Пошарив по карманам, он достаёт конфету на палочке и, потратив ещё с несколько десятков нервных клеток, чтобы распаковать сладость, отправляет её в рот. — Может всё-таки спрыгнуть? — выкинув, оказавшуюся не вкусной, конфету в воду, Юнги задаёт в пустоту крутящийся в голове вопрос, совсем не ожидая получить ответа, но ему отвечают. — Не надо. Обернувшись, Юнги замечает парня, на вид чуть младше его, возможно ещё школьника. Парень, в отличии от старшего, одет в тёплую куртку, а шею его укрывает объёмный красный шарф. Тот смотрит с интересом и крутит в стороны голову, заметив как Юнги легко одет. — Вода слишком холодная, и ты легко одет, поэтому не надо прыгать. — Думаешь, стоит попробовать летом? — уточняет Юнги, продолжая сверлить взглядом красный шарф парня. Тот кажется ему сейчас слишком притягательным. — Я надеюсь, что это риторический вопрос. Не думаю, что проблемы возможно решить сиганув с моста. — А ты знаешь другие варианты решения проблем? — Юнги не знает зачем продолжает эту дискуссию. Если честно, ответ парня ему был мало интересен, в отличии от его шарфа, и, кажется, это становится проблемой. — Я знаю лишь то, что в любых обстоятельствах нужно продолжать бороться, и тогда, однажды, всё получится, — в словах парня чувствовалась детская наивность, что ещё раз доказывало то, что он младше. Юнги думает, что то, что он собирается сделать, неправильно, но он так замёрз, как внутри, так и снаружи. Он больше не хочет сопротивляться себе. Сегодня. Только сегодня он позволит себе делать то, что действительно хочет. Красный шарф как маяк, и Юнги идёт на него, приближаясь к парню, имя которого он даже не знает. Шаг, ещё шаг, и расстояние между ними заканчивается. — Я начну бороться, если ты меня сейчас согреешь, — шёпот в самое ухо производит нужный эффект, и Юнги замечает мурашки на не покрытом шарфом участке шеи. Он сам покрыт мурашками с ног до головы, пальцы на руках сжимаются с трудом, но он всё же тянет края шарфа младшего на себя, убирая и так не существующее расстояние. Губы замёрзли точно так же как и всё тело, поэтому и поцелуй выходит холодным. «Так не пойдёт» — думает старший и, взяв парня за руку, спешит наконец покинуть мост. Быстрые шаги и предвкушение играют свою роль, и вторая часть моста заканчивается так же быстро, как и остальная часть пути к дому Юнги. С первого раза попасть ключом в скважину не получается, но вторая попытка увенчалась успехом, и парни оказываются в такой тёплой, сейчас, квартире. Свет отключили за неуплату ещё на прошлой неделе, поэтому искать выключатели нет смысла. Благо уличный фонарь светит прямо в окно, освещая такую большую, для такой маленькой квартиры, кровать. Стягивать шарф оказалось гораздо приятнее, чем смотреть на него, и Юнги улыбается, кажется впервые за несколько лет, когда пласт ткани падает на пол. — Как тебя зовут? — уже стягивая куртку и прикасаясь губами к освободившейся шее, спрашивает Юнги. — Чимин, — короткий ответ, граничащий со стоном, шея парня оказалась чувствительной. Юнги не знает зачем, но решает запомнить. Юнги продолжает раздевать парня, исследуя открывшиеся участки губами, но тот его останавливает. Не понимая причину, старший смотрит в глаза Чимину, пытаясь прочесть в них ответ. Но он видит лишь себя и жёлтый отблеск света от уличного фонаря. — Что?! — не выдержав, всё же спрашивает старший. — Твоё, как твоё имя? — сейчас младший не выглядит таким ребёнком, каким выглядел на мосту. Смотрит серьёзно и переполнен уверенностью. Юнги даже думает, что он уверен в происходящем даже больше, чем он сам. — Юнги, — на выдохе, в миллиметре от губ, и снова поцелуй, на этот раз горячий и страстный. После на пол летят остатки одежды обоих, а простынь встречает прохладой, напоминая пронизывающий ветер на мосту. Но они больше не там, и больше не одиноки. Не сегодня. Не сейчас. Сейчас они согревают тела и души друг друга, не задумываясь ни о будущем, ни о завтрашнем дне. Сейчас их мир сузился до этой кровати и пальцев рук, что переплетаются друг с другом. Пусть и выглядит по-детски, но им это нужно. Им обоим. Соседи будут завтра не выспавшимися, ведь у Чимина оказался очень громкий и красивый голос. Это Юнги тоже решает запомнить. А ещё Чимин забавно шмыгает носом, когда засыпает, думает старший, снова коря себя за то, что бросил курить, это второй раз за день, когда сигарета была бы к месту. Заснуть Юнги удалось только под утро, поэтому и проспал он до обеда. Открыв глаза и щурясь от яркого солнца, он понимает, что в постели один. Привыкнув к свету, осматривается и замечает на тумбочке записку: «Я не оставлю свой номер, и не приду к тебе снова, но Юнги, давай встретимся вновь? Чимин».