Все, что осталось

Синяя плачет, и слез ее хватит, чтобы наполнить моря и океаны бесчисленного количества планет. Рыданиям нет конца: скорбь обвивает сотканное из света тело, пробирается в самоцвет, и отравляет его яркой, окрашенной в розовый цвет болью. Желтая злится, и в колониях под её началом не стихает огонь войны. Впервые за тысячи лет она собственной персоной спускается на поверхность: доспех победно блестит, глаза искрятся первородным гневом, солдаты скандируют ее имя, и за стеной радостных голосов почти не слышен ядовитый шепот вины. Руки Синей холодные, влажные, а у Желтой они горячие и сухие. - Она умерла из-за нас, - еле слышно произносит Синий Алмаз, опуская голову на родное плечо. Желтая могла бы ей возразить, когда-нибудь обязательно возразит, но пока раны слишком свежи – не стоит колоть копьем в незажившие трещины. Рука её мягко касается длинных, светлых волос. Желтая умеет приказывать, воодушевлять, угрожать, но утешение лежит вне ее власти. «Ты – все, что у меня осталось» Обе это знают, ни одна не произносит. Есть, конечно, Белая, но… Обе в постыдные моменты своеволия, в которых они никогда не признаются ни себе, ни другим, думают, что лучше бы ее не было. Алмазы – занятые камни, и встречи их редки и коротки. Синяя крепко обнимает закованный в доспех стан, чувствуя, что Желтая наконец позволила себе немного расслабиться. Стук слез о каменный пол ненадолго стих.