Fake love

Ради тебя я бы смог притвориться счастливым, даже когда мне грустно. Ради тебя я бы смог притвориться сильным, даже если мне больно. Я надеялся на идеальную любовь, Надеялся скрыть свои слабости. Мечтая о несбыточном, я вырастил цветы, неспособные зацвести. Прости, но эта любовь — подделка.

Часы показывали одиннадцать тридцать пять. Александр Лайтвуд, грустный студент факультета международных отношений, просто хотел кушать, домой и управлять временем. Джейс и Изабель, его дражайшие родственнички, увлеченно о чем-то спорили, но страдал от этого почему-то лишь он, идущий между ними — бубнеж под ухо что слева, что справа отвлекал от размышлений и страшно раздражал. Они учились на разных факультетах — Иззи на факультете журналистики, а Джейс — на юридическом, — однако свободное между занятиями время старались почаще проводить друг с другом. Не то чтобы Алек был против, но временами ему просто хотелось забыть о существовании других людей. Спор, кажется, набирал обороты, однако спросите Алека, о чем вообще шла речь — и он точно не сможет ответить. Он поднял голову от экрана телефона, чтобы немного остудить совершенно забывших о его существовании брата и сестру (и свалить куда-нибудь под благовидным предлогом, только тсс), но тут же пожалел об этом. Чуть дальше по коридору, у окна, оперевшись о подоконник, в расслабленной позе стоял Магнус Бейн, студент факультета архитектуры и городского планирования и личная Алекова погибель, смеясь над чем-то со своими лучшими друзьями, Рагнором и Катариной. Их имена были едва ли не первым, что Алек выучил наизусть, когда понял, что ужасно влюблен в этого парня. Иногда к ним присоединялся Рафаэль, не слишком общительный тип, еще реже — Малкольм Фейд с факультета психологии. Алек старался держаться от него подальше после того случая, когда тот заметил, как он смотрит на них, и не объявил Магнусу чуть ли не на весь двор «Кажется, этот парень хочет тебе что-то сообщить» с совершенно невинным видом. В тот момент, драпая куда подальше, Алек обнаружил в себе умение двигаться едва ли не со скоростью мысли. И где оно было на школьных уроках физкультуры? Впрочем, сейчас не об этом. Магнус взмахнул рукой, эмоционально что-то рассказывая. Алек окинул его внимательным взглядом, стараясь, однако, сильно не палиться. Темные волосы красиво встрепаны, но недостаточно естественно — ночевал дома, утром встал вовремя и успел уложить их. Смуглая шея чистая, без каких-либо чужих отметок — никого ночью с ним не было. Красивой формы зеленые глаза с золотистым кольцом вокруг зрачка (он никогда не видел их близко в реальной жизни, так что просто увеличивал фотки) подведены чуть сильнее, чем вчера или позавчера, рассматривает проходящих мимо людей — расстался с девушкой, ищет новый объект для отношений. Все это он отмечал на автомате. На самом деле, он мог бы написать целую энциклопедию по Магнусу Бейну, его привычкам и любимым вещам, если бы ему позволили это сделать. Ну, то есть, он и так ведет себя как чокнутый сталкер, а это была бы совсем уже клиника. Но Магнус казался ему таким потрясающим, сердце так сильно билось при одном взгляде на него, дыхание перехватывало, а мысли путались… Он просто ничего не мог с собой поделать. Магнус был потрясающим. А еще совершенно не обращал внимания на существование Алека в этом мире. Больненько, да. Но Алек привык. Изабель, например, общалась с ним вполне-таки неплохо, он даже подарил ей совершенно очаровательную подвеску на день рождения. С Джейсом они временами тренировали друг на друге остроумие. А Алека… А у Алека он не знал даже имени, никогда не смотрел на него и ни разу не попытался заговорить — а общался он, на секундочку, чуть ли не со всем универом. «Разумеется, — думал Алек, кусая губы, — я слишком скучный для него. Неинтересный». От воспоминаний об этом настроение, и без того не особо высокое, упало в самые глубины ада. — О, Магнус! — внезапно воскликнула Иззи рядом, заставив его вздрогнуть. — Пойдем, поздороваемся. Я должна обсудить с ним новую серию сериала, который мы договорились посмотреть вместе. И понеслась вперед. Джейс, закатив глаза, пошел следом, а Алек остался в одиночестве посреди коридора, понимая, что если он сейчас развернется и уйдет, это будет выглядеть грубо. Пришлось взять себя в руки и подойти тоже. Впрочем, не подойди он, ничего не изменилось бы, ну вот совершенно. Магнус обнял Изабель, подколол Джейса по поводу его прически — тот ответил в том же стиле, — мельком мазнул взглядом по Алеку и, как ни странно, действительно начал обсуждать какой-то сериал с его сестрой. Алек оглядел его напоследок — нечасто он мог постоять так близко к объекту своей любви, — после чего без слов развернулся и ушел. Джейс что-то крикнул вслед, но он даже не обернулся. Как он в итоге забрел в мужской туалет — вопрос века. Кажется, там никого не было — царила тишина. Алек включил воду, умылся, нервно провел рукой по встрепанным волосам и взглянул на свое отражение в зеркале. «Чем я хуже любого из его бывших?» — мысленно спросил он себя, но не нашел ответа. Алеку говорили, что он красивый. Он и сам это, в принципе, знал, однако совершенно не умел подавать это свое достоинство, подчеркивать его, выставлять напоказ. Наоборот, словно бы пытался слиться с толпой, скрыть все, что могло привлечь к нему ненужное внимание. Магнусу нравились яркие люди — Алек ярким не был. Он зачесал волосы назад, делая что-то вроде модной прически, открывающей его яркие голубые глаза, вещь, из-за которой Иззи постоянно ему завидовала. На минутку он представил себя похожим на сестру — с укладкой, в модной одежде и с абсолютной уверенностью в себе. Вероятно, таким бы он понравился не только Магнусу. Алек скорчил зеркалу рожицу и вздохнул. В коридоре послышался шум и приближающиеся шаги. Сам не понимая, зачем — что такого, если кто-то зайдет и застанет его в мужском туалете? — он нырнул в ближайшую кабинку и заперся там. Хлопнула дверь — кто-то вошел. Даже, кажется, не один, судя по звуку шагов. Из крана полилась вода, а вошедшие продолжили разговор, начатый, вероятно, еще в коридоре. — …всем понятно, что это он подкинул Сэму травку. Он уже делал так однажды, был ужасный скандал с родителями того парня. Алек вздрогнул, мгновенно узнавая голос. Еще бы, он даже поставил его на будильник однажды, с огромным трудом получив запись. Пока это не услышала Изабель, да. В итоге она дразнила его, наверное, недели три, а звук будильника пришлось сменить. — Такой ублюдок, почему его до сих пор не отделали? — спросил лениво второй голос. Рагнор, кажется. Они начали обсуждать какого-то чувака и его отца-копа, бездарно тратя при этом университетскую воду и что-то хомяча, судя по звукам. — С Мелани уже все? — спросил Рагнор наконец. Заскучавший Алек, уже подумывавший о том, чтобы выйти наружу и свалить из туалета как ни в чем не бывало, словно это не он несколько минут подслушивал чужие разговоры, заинтересовано приподнял голову — Мелани была девушкой Магнуса. Бывшей, судя по всему. Не стоит и говорить, наверное, что Алек знал всех его многочисленных и быстро меняющихся партнеров поименно? У него была целая коллекция адресов их соцсетей. Наверное, и сам Магнус не знал их так хорошо, как Алек, просматривающий их фотографии и любовные посты вечерами, завистливо грызя печенье и собственные пальцы иногда. Случайно, разумеется. Предмет его воздыханий фыркнул. — Она такая скандалистка. Под чем я был, согласившись с ней встречаться? Устроила мне разборки просто потому, что у меня подводка лучше, чем у нее. А до этого — потому что я забыл, какой у нее любимый вкус чипсов. И дату, когда она взяла своего пса из питомника пять лет назад. И еще, и еще… Они посмеялись. Алек слушал, делая себе мысленную пометку на случай (не)возможных отношений с Магнусом когда-нибудь — не грузить его запоминанием своих вкусовых предпочтений и не устраивать ссор на пустом месте. Вообще не устраивать ссор. «Господи, как будто я бы вообще смог когда-нибудь поднять на него голос» — мрачно подумал он, мысленно ненавидя Мелани. У нее был такой парень, а она проебала его из-за чипсов и подводки, серьезно? — Почему бы тебе не встречаться с Лайтвуд? А вот это было внезапно. На секунду Алек подумал, что речь идет о нем, и сердце едва не остановилось от паники и радостного волнения одновременно, но затем он понял, что в этом нет никакой логики. Да и «Лайтвуд», а не «Лайтвудом». Значит, имели в виду Иззи. Несмотря на захлестнувшее его разочарование, он обратился в слух — все же говорили о его сестренке. Если Магнус начнет встречаться с Иззи и тусоваться с ними, подумал он, сразу можно будет выйти в окно. С высокого здания, желательно. Эмпайр-стейт-билдинг подойдет. — Изабель очаровательна, но, боюсь, мы бы убили друг друга в итоге. Она слишком похожа на меня, а встречаться с самим собой я бы ни стал точно… несмотря на то, что я, бесспорно, великолепен. Рагнор, кажется, пробурчал что-то насчет чужого самомнения. — Тогда, может, ее брат? Кажется, ты ему нравишься, я заметил, как он то и дело на тебя смотрит. У Алека в прямом смысле отпала челюсть. Такого он точно не ожидал. То ли убить ему потом Рагнора, то ли расцеловать. — Какой? — в голосе Магнуса сквозило полнейшее равнодушие. Алек мужественно стерпел то, какой болью это отдалось внутри. — Который темноволосый. Брюнет, голубые глаза, милая мордашка — в твоем вкусе. — Ааа, тот… Вот уж точно нет. Он красавчик, да, но слишком зажатый. Скучный. О чем мне с ним говорить? И эта его одежда… Господи, Рагнор, ты видел его свитер? — он посмеялся. — У меня полотенца в ванной и то новее выглядят! Мне бы рядом даже стоять неловко было. — Тебе человек нужен или подставка под одежду? — сердито уточнил его друг. — Терпеть не могу, когда ты критикуешь вкус других людей, ты же знаешь. Далее Алек уже в их спор особо не вникал. Неслышно присев на край унитаза, он сгорбился и сжал голову руками, чувствуя, как обида огромным комом поднимается к горлу. Слез он себе позволить не мог, родители еще в детстве вдолбили знание, что реветь и раскисать он не имеет права, попросту не смеет показывать слабость подобным «позорным» образом. Поэтому он просто качался вперед-назад и заново учился дышать. Размышления о том, что он не подходит Магнусу, что не интересует его совершенно — это одно, а слышать подобное своими собственными ушами от человека, которого любишь всем сердцем — совершенно иное дело. Теперь он полностью осознавал, что шансов у него и не было никогда, все мечты на внезапную взаимность остались лишь мечтами. Дождавшись, пока за друзьями закроется дверь, он, еле передвигая ноги, вышел из кабинки и прислонился к ней спиной. Не хотелось видеть ни Магнуса, ни сестру с братом, ни кого-либо еще. План оформился моментально. Несмотря на то, что впереди были две довольно важные лекции, он быстрым шагом, ни на кого не глядя, пронесся по коридору, сбежал по лестнице вниз, на первый этаж, пересек холл под подозрительным взглядом охранников и вышел на свежий воздух. В голову закрались мысли о родителях, которые обязательно узнают, что он, прилежный студент, пропустил занятия… Ему явно не светило ничего хорошего, но сейчас Алеку было плевать и на учебу, и на недовольство родителей — в кои-то веки! — и на все свое будущее в принципе. Он просто шел по улице, не обращая внимания на окружающий мир, и тонул в своей обиде и неразделенной любви. Кажется, даже врезался в кого-то и получил кучу ругательств, но и это его, разумеется, не волновало тоже. Пошатавшись по улицам, словно неприкаянный, он присел на скамеечку в парке, с завистью наблюдая за счастливыми парочками на соседних скамейках. Отвернувшись от них, он устремил взгляд на окружающие парк здания, и тут на глаза ему попалась яркий, притягивающий взгляд рекламный щит с надписью «Любишь без взаимности? Решение есть! Привлеки любовь всей своей жизни и будь счастлив или разлюби и начни жизнь с чистого листа. Гарантия 100%. Помощь дипломированного специалиста». Рядом было изображено большое красное сердце. Алек еле слышно фыркнул. Неужели кто-то еще ведется на такой бред? Его даже позабавило немного то, в какой именно момент своей жизни он увидел это объявление. Словно бы для него писали, надо же. Люди проходили мимо, совершенно не обращая на билборд внимания. Алек тоже встал со скамейки и побрел по направлению к дому, пытаясь выкинуть странную надпись из головы, но она словно стояла перед глазами: «Любишь без взаимности? Решение есть!». — Я не верю шарлатанам, — вслух сказал он, заработав несколько странных взглядов от прохожих. Сделав несколько шагов, он непроизвольно обернулся — щит словно манил его. И тут прямо на его глазах посередине изображенного там сердца пробежала трещина — и оно распалось на две половинки. Алек потряс головой, моргнул и снова уставился на щит. Сердце было в полном порядке. — Пиздец, — пробормотал он, сомневаясь в собственном психическом здоровье, отвернулся и поспешил прочь, пока еще чего похлеще не привиделось. — Заходите, большие скидки! — уверял молодой человек в очках, носящийся туда-сюда рядом с небольшим магазином одежды. В руках он держал кипу рекламных листовок и раздавал их всем проходящим мимо людям. Алеку, разумеется, эти листовки были не нужны совершенно, но он всегда брал их просто для того, чтобы помочь людям — это их работа, причем такая себе, почему бы не пойти навстречу и не взять бумажку, которая есть не просит и может спокойно пролежать в кармане хоть до второго пришествия? Вот и сейчас, дождавшись, пока молодой человек протянет листовку, он взял ее, даже не глядя на саму рекламу. —Ты можешь заставить его полюбить тебя, — вдруг заявил парень, глядя на него. Алек недоуменно моргнул. — Что? — Я сказал — заходите, большие скидки. Он выглядел совершенно невинно, но что-то тут точно было не так. Алек покачал головой, смерив его подозрительным взглядом. — Нет, вы сказали что-то про любовь, — уточнил он, чувствуя себя крайне глупо. Его собеседник самодовольно ухмыльнулся, внезапно напомнив Джейса. — Парень, не надо так по-дурацки ко мне подкатывать, я по девочкам, — заявил он, но выглядел при этом так, словно к нему вообще нечасто подкатывали (что, если судить по внешности, так и было), поэтому каждый случай был как праздник. — Нет, я не… Вы просто сказали, что… — начал было Алек, но осекся. Судя по всему, с ним самим сегодня что-то было не так. Может, и тот разговор в туалете ему привиделся? Может, это вообще сон такой дурацкий? Алек на пробу ущипнул себя. Молодой человек с листками посмотрел на него как на психа и даже отошел на несколько шагов назад, словно ожидал, что на него кинутся. — Извините, — пробормотал Алек, проводя рукой по лицу и устало вздыхая. Что за день такой? Ничего больше не говоря, он прошел мимо парня и смешался с толпой, желая просто вернуться домой и запереться там на весь оставшийся день. Спустившись в подземный переход, он приостановился, чтобы послушать играющего на гитаре старика. Иногда там встречались настоящие таланты, но вместо того, чтобы блистать на какой-нибудь сцене, они играли для вечно спешащей толпы в тускло освещенных переходах, радуясь каждому упавшему в тару для денег доллару или даже центу. Вот и сейчас — пока он спускался, мужчина красиво пел что-то медленное и лиричное. Однако стоило Алеку подойти ближе, как, не закончив предыдущую, он затянул песню о безответной любви и о том, что все еще можно изменить. Люди, столпившиеся вокруг, никак не отреагировали на такую резкую и странную смену композиции. Алек пожал плечами, кинул мужчине пару долларов и пошел дальше. Следующим распинаться перед ним про любовь начал какой-то бомж, сидящий в подворотне. — Гарантия сто процентов! — заорал он, видя, как Алек старается побыстрее пройти мимо. — Вечная любовь или вечные страдания! Или переверни эту страницу и освободи свое сердце от боли! Когда удивленный такой экспрессией Алек повернулся к нему, бомж совершенно не обращал на него внимания и тряс пустую бутылку из-под алкоголя, словно надеялся, что там что-то появится из воздуха. — Чего пялишься? — заорал он, заметив на себе чужой взгляд. — Или денег дай, или вали отсюда! — О какой гарантии вы говорили? — Какой еще хуерантии? Ты на проблемы нарываешься? А ну подойди сюда, я тебе покажу хуерантию! — Я точно чокнулся, — заявил сам себе Алек, отходя подальше и сворачивая за угол. Дом был все ближе, а понимание происходящего — все дальше. К счастью, до самого дома ничего странного с ним не приключалось, разве что какая-то группа девушек попытались познакомиться, но получили вежливый отказ, назвали дураком и ушли, гордо цокая каблуками. Семья Алека, то есть его родители, Изабель, Макс и Джейс, их приемный брат, жили в большой квартире, образованной из нескольких соседних — благо, состоятельные родители могли себе это позволить. Отец работал судьей, а мать обосновалась в правительстве. Несколько лет назад она решила вдобавок заняться предпринимательством и внезапно преуспела, увеличив этим не только их банковский счет, но и собственное эго. На пенсии же они планировали переехать в пригород, где их уже дожидался частный дом и жизнь в тишине и покое, а бизнес отдать Алеку, как старшему сыну, требуя от него после окончания учебы получать второе высшее, в школе бизнеса. Прожив всю жизнь в этой большой и сумасбродной семье, Алек, постоянно стремящийся иметь свой тихий уголочек, не пожелал после окончания школы и поступления в университет жить дома, а родители были против общежитий, поэтому, посовещавшись, сняли ему небольшую квартирку в удобном районе и оставили в покое. У двери, ведущей в многоэтажку, где он и обитал наедине с собой, он, наконец, сумел перевести дух, радуясь тому, что этот сумасшедший день завершен. Ну, разумеется, еще только полдень — но ведь дома ему никто не станет говорить странные вещи про любовь и что-то там еще, верно? Он потянулся, чтобы открыть дверь, глянул вбок, отметив краем глаза что-то яркое, и вздрогнул. — Да чтоб вас… На стену была наклеена листовка. Алек даже не удивился, когда понял, что это уменьшенная копия того злосчастного плаката, который преследовал его целый день. Это все уже выходило за рамки. «Кто-то преследует меня» — понял он. По спине пробежал холодок. «Подговорить столько людей, навесить везде эти плакаты и листовки… Кто-то очень постарался». Сдернув несчастный листок, Алек скомкал его и со злостью швырнул на землю, не заботясь о чистоте улиц, после чего дернул дверь на себя и быстро скрылся в подъезде. На двери его квартиры был наклеен еще один лист, повторивший судьбу своего товарища. Алеку стало еще больше не по себе — шутник (или шутники) знали не только его маршрут, но еще и адрес вплоть до квартиры. Да еще все эти обещания исправить невзаимную любовь очень напоминали его ситуацию с Магнусом. Слишком много совпадений, чтобы можно было закрыть на это глаза. Он запер дверь, прислонился к ней спиной и набрал Джейса. Тот ответил не сразу. Ну да, занятия же, вспомнил Алек. Это он тут шляется и отдыхает… Стоп, понял он, откуда тому человеку, что подстроил все это, знать то, что именно сегодня он уйдет с пар и пойдет именно по этому совершенно случайному маршруту, если учесть, что ранее он такого никогда не делал и даже не планировал? За ним слежка? Родительские конкуренты или просто чей-то глупый розыгрыш? — Алек, что такое? — отозвался, наконец, брат. Алек сосредоточено думал. — Эй, ты меня с лекции выдернул, чтобы помолчать? Так мне этого и в обычной жизни хватает, спасибо, я твое молчание от любого другого отличу. — Джейс, со мной что-то не так, — начал, наконец, Алек. Тот буркнул что-то вроде «тоже мне удивил». Алек подавил желание долбануть его чем-нибудь тяжелым. — Это ты развесил эти листовки? — Какие листовки? — Листовки, Джейс. Серьезно, скажи мне! — Ты чем там занимаешься вообще? Судя по всему, это и правда был не он. Алек прошел на кухню и включил чайник. Его шум успокаивал. — Они висят на двери моего дома и моей квартиры. Только родители, ты, Макс и Иззи знаете, где я живу. — Погоди, я вообще ничего не понимаю, — признался Джейс и шумно выдохнул в трубку. — Какие листовки? Ты что, уже дома? У тебя учеба не закончилась еще, ты в курсе? — Изабель ничего не говорила про какой-нибудь розыгрыш? — спросил Алек на всякий случай, осматривая двор через окно. Правда, Изабель никогда не занималась чем-то подобным, считая это глупым, шутником в их семье был именно Джейс. — Что-нибудь про любовь, листовки или рекламные щиты? — Нет, ничего такого. Да и… розыгрыш и Изабель? Это вряд ли. — Тогда я вообще ничего не понимаю. За мной, кажется, следят. Или я просто схожу с ума, не знаю. — В смысле? — тон голоса у брата тут же посерьезнел. Они все прекрасно знали, что у родителей в действительности могут быть враги, которые способны шантажировать их жизнью детей. Но… Не станут же похитители клеить ему хрень про любовь на двери и подговаривать людей петь ему странные песни и нести какую-то чушь? Алек рассказал про свои приключения, стараясь не упустить ни единой детали. — Черт, — спохватился он, закончив. — У тебя же лекция, а ты стоишь и меня слушаешь. — Да похрен на нее, что-то странное творится. Алек, серьезно, не выходи из дома, запрись и жди нас, понял? И шторы задерни! Если кто-то попытается проникнуть… ну, в общем, ты большой мальчик и знаешь, что делать. — Да я и так выходить не планировал, — пробормотал Алек, когда Джейс отключился. Раз уж у него внезапно выдалась куча свободного времени, он немного подготовился к завтрашним парам, понимая, что с родственничками вечером это вряд ли получится сделать нормально, после чего лег на кровать, включил фильм и отрубился. Разбудил его звонок и стук в дверь, причем одновременно, словно кто-то бил по ней ногами, не отпуская при этом кнопки звонка. Почти разряженный телефон, мирно лежащий рядом, показывал целую кучу пропущенных от брата и сестры. — Вот черт, — выдохнул Алек, сползая с кровати и потягиваясь. — Да иду я, иду! Когда он открыл дверь, Изабель, особо не церемонясь, ударила его в солнечное сплетение, заставив удивленно охнуть и отшатнуться. — Ты, — яростно заявила она, ткнув в него пальцев, словно тут была еще прорва Алеков. — Бессовестная скотина! — Подтверждаю, — согласился откуда-то позади Джейс. — Сначала ты говоришь, что за тобой кто-то следит, а потом пропадаешь, не отвечаешь на звонки и не открываешь дверь! Что, по-твоему, мы могли подумать. Алек честно устыдился — кажется, он заставил их знатно поволноваться. — Прос… — начал он, но Изабель, не слушая, сгребла его в объятия. Этот человек непредсказуемостью своих действий иногда сводил Алека с ума. — Я рада, что с тобой все хорошо. Почему ты не отвечал? — Да он спал, Иззи, глянь на его лицо, — вмешался третий участник событий, до этого благоразумно не лезший сестре под руку. — Все это, конечно, очень мило, но нам пройти кто-нибудь даст? Мы тут даже с вкусняшками, — он поднял руку, показывая пакет. — Только ради вкусняшек, не зазнавайся, — сообщил ему Алек и прошел вглубь квартиры, впуская гостей. Теперь, когда Иззи с Джейсом были рядом, он, наконец, смог расслабиться и не думать о нервотрепке с рекламным щитом хотя бы этот вечер.