Побочный эффект

Кто-то лупит в дверь со всей дури. Причем, ногами. — Брайан, доставка, наверное! — орет Тэйлор из обеденной зоны. — Ну так встань и забери, деньги на стойке! — Забери сам. Мне доделать нужно! Слышишь?! Нехотя поднимаюсь с дивана: и так, блядь, было понятно — открывать мне. Когда пизденыш рисует спорить бесполезно. Курьер еле втискивается в дверь, заслоняемый пирамидой из коробок. Хрен знает, как он все это допер — с такой хуевой тучей в лифт хер пролезешь. Парень эквилибрист, не иначе. Кунжутная лапша, два вида салата, жареные пельмени, острая фасоль, десерт, еще один… Пизденыш, похоже, вконец охренел: десятый час, и такая прорва снеди. Хотя он вечно на ночь жрет. Ни на грамм не прибавляя в весе. Везучий сукин сын. Сгружаю все на столик, беру свою единственную несчастную порцию пельменей, выдергиваю палочки из обертки: — Иди уже, сколько можно! — Начинаю есть, медленно пережевывая. — Короче, я тебя не жду! Срывается, вмиг оставляя свое рисование, и валит ко мне. Раскупоривает все коробки до одной. С треском разъединяет палочки и набрасывается, будто в последний раз. С ним всегда так. — Эй, притормози. — Я в шоке: за раз три контейнера. — Кстати, как «крутая» работа? — Спрашиваю в надежде, что он отказался от тупой идеи с танцами. — Нормально. Сэп сказал, что смогу надергать сотни три за ночь! — Откинулся на спинку дивана — отдыхает. — Хорошо бы вам, молодой человек, ничего другого не дергать… — Зазудела внутри злость на Сэпа. — И что, вот так, запросто, взял тебя в танцоры? Странно… — Не просто так. — Мордашка заалела от гордости. — Заставил его смотреть, как я двигаюсь. И, знаешь, ему понравилось. Хочешь, посмотреть, что я ему показывал? — Надеюсь, не то, что обычно показываешь мне? Раздеваясь находу, бежит включить проигрыватель, и уже в одних боксерах вскакивает на стол. — Так, осторожно! — Вижу к чему все идет — он бывает жутко неловок. — Если что-нибудь перевернешь или сломаешь… Короче, пощады не жди. Но он не слушает — уже весь в мелодии, виляет бедрами в такт. И белый хлопок начинает топорщиться под напором восьми дюймов — не одному мне нравится приватный танец бывшего Короля Вавилона. Исполняет еще несколько незамысловатых па, лавируя среди картонок с едой. И готовый уже спрыгнуть, неловко задевает емкость с соевым соусом — и вот он, пиздец, медленно расплывается, стекая на пол темными густыми каплями. Мелкий напуган — вижу по в миг вспыхнувшим глазам. Пользуясь замешательством, хватаю за запястье, сдергиваю со стола и заставляю лечь задницей кверху к себе на колени. Начинает вертеться, надеясь улизнуть. — Лежать, пизденыш! Я предупреждал. Стягиваю трусы, обнажая зефирно-белые половинки и нежно оглаживаю несколько раз, наслаждаясь ощущением бархата под ладонью. Он спокоен, только дышит шумно. Ждет. Еще пару раз провожу по ягодицам и внезапно звонко шлепаю. Замирает, но тут же: — Не бей меня, папочка! — Начинает смеяться, принимая все за игру. А меня уже не остановить — кладу удары один за одним, превращая молочно-белое в малиновое. Мгновенно вставший член, норовит прорвать жесткую джинсу. Особенно, когда он так ерзает, пытаясь вырваться. Скрещиваю его руки на пояснице, удерживая оба запястья рукой. Тихо постанывает, и я бедром ощущаю его стояк, с еще большим рвением продолжая воспитательный процесс. Мягкая задница уже пылает. Щеки, уши, шея розовеют. Стонет все отчетливее и старается потереться. — Переляг чуть дальше. — Прошу хрипло. Послушно сползает, и все так же, с заведенными за спину руками, ложится на диван. От такой покорности бросает в жар, и я уже не могу спокойно смотреть на маленькие упругие полушария в алых отметинах. Снимаю рубашку, расстёгиваю болты на джинсах. Еще пара несильных ударов, и дрожащие пальцы нащупывают под диванной подушкой смазку и шелестящий квадратик. Слышит и настороженно пытается взглянуть, с трудом поворачивая голову. Легонько царапаю правую ягодицу, оставляя на ней белые параллели. — Браайаннн… Пожалуйста, пожалуйста… Я так хочу… — Чего… хочешь? Скажи… Ну же, давай, скажи… — Выдыхаю в раскаленное ухо. — Трахни… меня, Брайан, трахни. Прошу тебя, слышишь? Смазка холодная, и он, как обычно, дергается от легкого прикосновения пальцев. Ввожу в него сразу два — ждать некогда — могу кончить в любую минуту. Неспеша провожу туда и обратно, наслаждаясь нежным жарким нутром. Аахх…как же он всегда восхитителен… Зубами рву обертку, быстро раскатываю латекс и надавливаю на вход головкой. Все проделываю правой. Левая по-прежнему держит запястья. Расслабляется и с тихим стоном впускает. Боже, ни с кем и никогда не чувствую ничего подобного — каждый раз не похож на предыдущий. Легонько придерживаю его за бедро, все так же фиксируя запястья. Смотрю, как член исчезает между темно-розовых полушарий, и просто схожу с ума. Медленные глубокие толчки встречает совершенно охренительный стон. — Не… смей…кончать. Слышишь, Джассс? Еще несколько коротких резких движений под правильным углом и, сдернув с себя резинку, обильно изливаюсь прямо на влажные полушария. Охуенное сочетание — жемчужно-белое на алом. Сперма стекает в ложбинку между ягодиц, и я делаю то, что хотел с самого начала — слизываю широким мягким языком, чувствуя, как горит растянутое колечко. Прохожусь сверху и немного внутри. Одновременно лаская его разбухшую плоть. Язык входит чуть глубже, и он изливается с тихим «Браайанн» прямо мне в ладонь. Сил нет совсем, и я падаю на него сверху. Целую шею, щеку, прикусываю маленькое красное ухо… — Ну, как ты? — Интересуюсь, настроенный на скорое продолжение. — Не знаю, — шепчет, — вначале было ужасно больно, я даже был зол на тебя. Хотел прекратить. Но потом вдруг все изменилось, и я уже был готов просить делать это еще, еще и еще. И кончить мог в любой момент. Вот что это, а? — Это побочный эффект, пизденыш. — Чего? — Моего воспитания. И шлепаю его еще раз, для закрепления результата.