Три минуты

Представьте себе. Вы живете относительно спокойно двадцать пять лет, даже не пытаясь найти родственную душу. Представьте себе. У вас пропала сестра, единственное напоминание того, что у вас действительно когда-то была семья. Что вы не родились одиноким и сразу взрослым. Представьте себе. Вы возвращаетесь в город, который напоминает вам лишь о пепелище и гари. И вы далеко не возродившийся из пепла феникс. Представьте себе. Вы возвращаетесь, а на следующее утро просыпаетесь в теле тщедушного подростка, потому что так решила судьба, или как там называется главный верховенствующий орган у соулмейтов. Вам плевать, кто подкидывает такие «сюрпризы». Представьте себе. И Дерек представляет.

***

Сын шерифа — это ходячее несчастье. Это неуклюжие конечности и слишком широкий рот, это родинки-родинки-родинки и бледная до жути кожа. Это клетчатые рубашки на любой цвет и в любую клетку. Дерек два раза застревает в штанине, пока пытается натянуть джинсы на тощие ноги. Он боится переломать это тело пополам, хотя понимает, что у него не хватит для этого силы. Дерек чувствует себя слабым, каким не чувствовал, наверное, с рождения. Как этот пацан вообще выживает в жестоком мире для него тайна за семью печатями. Он спешит попасть в лофт, пока малолетний сынок шерифа не успел наворотить дел в его теле, но тот его опережает. Входная дверь хлопает, и Дерек напрягается всем телом. Ему сейчас не до объяснений с шерифом и с кем бы там ни было. Но на пороге спальни появляется Дерек собственной персоной. Точнее, тело Дерека и душа шестнадцатилетнего пацана внутри него. Вот же подфартило. Дерек просто нереальный везунчик, победитель по жизни. Пацан додумался накинуть на голый торс лишь кожанку и так и примчался в пижамных штанах. Дерек же нацепил и уродскую футболку с каким-то комиксом и рубашку наверх, даже носки не поленился надеть. Чего не скажешь о пацане. Он даже ботинки обул на босую ногу. Бестолочь. И это его родственная душа. Дерек смотрит на свое тело со стороны и это очень и очень странно. Его даже слегка передергивает от шока. Все равно, что он астрально проектировался или просто спит, а его душа покинула тело. В принципе, это не далеко от истины. Его душа в чужом теле. Вот же гребаный символизм. — Фух, успел, — выдыхает пацан. И это опять странно — слышать свой голос со стороны, словно дурацкое эхо. Упирается руками в бока и переводит дыхание. Волосы у него (у Дерека, господи, у Дерека) растрепаны, а на щеках лихорадочный румянец. Дерек хмурится и складывает руки на груди. — Эй, — грозит ему пальцем наглый пацан. — Не хмурься. Я не хочу, чтобы у меня к двадцати пяти были морщины. Господи. Серьезно? Дерек закатывает глаза, а его тело с малолетним сынком шерифа неуклюже вваливается в комнату. — Ну ты и громадина, — возмущается пацан. — Хотя, надо признать, в этом есть свои плюсы. Они настоящие? И пацан тыкает пальцем в его живот. Хмыкает под нос, ухмыляется. — Убери руки, иначе откручу башку. — Да ладно тебе. Это всего лишь спортивный интерес. Сколько ты времени проводишь в зале? Это ж рехнуться, он такой твердый. А ну-ка, ударь меня. И он раскидывает руки, призывно подмигивает. Дерек хочет ему врезать. Реально хочет. Прошло всего две минуты, две-гребаных-минуты, а пацан успел вывести его с и так хрупкого душевного равновесия. — Я не буду бить себя, — почти рычит он, но со стороны его голос звучит не грозно, а даже как-то жалко. Черт бы побрал сучку-Вселенную с ее законами. — Точно, — пацан стучит ладонью себе по лбу. — Блядский боже, больно. Ты принимаешь какие-то стероиды? Дерек опять закатывает глаза. За что. Просто — за что. — Собирайся. Съездим в одно место. Пацан хмурится, и лицо Дерека принимает свое привычное выражение. — Ты же знаешь, кто мой отец? Это я так, на всякий случай. Дерек игнорирует последнюю фразу и идет к комоду. Не особо церемонясь, выдвигает ящики и вытряхивает футболки. Что за хрень, — думает он, перебирая футболки с самыми сумасшедшими принтами. — Эй, попрошу проявить побольше уважения к моим вещам. Хейл оборачивается через плечо и выгибает бровь, мол, ты серьезно сейчас? — У тебя убийственная мимика, чувак. Лучше любых слов. Ага, — он часто кивает и поджимает нижнюю губу. — Ты случайно мимом не подрабатываешь? Нет, честно, твоя мимика — это нечто. Раз, Дерек, два, Дерек, три, просто не думай о том, как сильно хочется закрыть ему рот. Он находит более-менее человеческую футболку в крупную полоску и бросает пацану. Тот на автомате ловит и прижимает к груди. — Одевайся и поехали. — Ты забыл добавить «пожалуйста». — Я забыл добавить «быстрее». Пацан недовольно фыркает и показывает ему фак. Именно так Дерек и представлял себе общение с родственной душой. Идиллия просто. Кожаная куртка, горячо любимая кожаная куртка, летит через всю комнату и приземляется на раскуроченной кровати. Пацан окидывает его тело очередным восхищенным взглядом и присвистывает. Дерек выдыхает, раздувая ноздри. — Притронешься ко мне еще раз — уебу. — И не собирался, — заверяет пацан и нахально подмигивает. Натягивает футболку, особенно тщательно разглаживая на животе. Ткань обтягивает тело, как вторая кожа, и Дерек думает, что более глупо не выглядел еще никогда в жизни: футболка явно не по размеру, низко сидящие пижамные штаны и грубые ботинки. Зашибись. — Хватит прихорашиваться, — ворчит Дерек. — Пойдем. Он обувает истрепанные кеды, боковым зрением наблюдая, как Стайлз ощупывает его бицепсы, одобрительно дергая подбородком. Кажется, его совсем не смущает сложившаяся ситуация. Даже больше — он кайфует от происходящего. Вот же ненормальный. — Напомни мне, как тебя зовут. Он знает, что пацан — сын шерифа, но хоть убей, не может вспомнить его имени. — Стайлз, — расплывается в гордой улыбке. Охренеть. Его родственная душа — шестнадцатилетний пацан с любовью к дурацким футболкам и ощупыванию незнакомых людей. И его зовут Стайлз. Вселенная, чем Дерек провинился?

***

— Ты уверен? — Более чем. Дерек протяжно стонет и яростно трет ладонями лицо. Чужое лицо, не его. И хрен его знает, насколько долго этот факт будет оставаться фактом. — Осторожно, чувак. Не сломай мне нос. Дерек бросает в Стайлза уничтожающий взгляд. Но малолетний придурок не реагирует. — То есть, вы хотите сказать, пока мы не сделаем, как вы выразились «шаг навстречу друг другу», то так и останемся… Стайлз красноречиво показывает сначала на себя, потом на Дерека. Дитон задумчиво трет подбородок. — Получается, что так. — Зашибись, — стучит кулаком по бедру Стайлз и морщится. Растирает его, поглаживая, и Дерек испытывает иррациональное желание выкрутить ему руку. Это все ужасно странно. — Нет, не подумай, что мне не нравится твое тело, дружище. Оно очень даже ничего. Но это прикольно только первые сутки. Надо что-то с этим делать. Именно. С этим надо что-то сделать, а то с таким успехом можно и крышей поехать. — Согласен, — бормочет Дерек. Стайлз сияет ослепительной улыбкой. Дерек не уверен, что такая когда-то хоть раз озаряла его лицо. — Рад, что мы пришли к компромиссу. А теперь давайте дружно пораскинем мозгами и выясним, что значит этот «шаг навстречу».

***

— Прекрати ржать. — Прости, чувак. — Ты посмотри в это брутальное лицо. Внимательно посмотри, Скотти. Ты хочешь с ним шутить? Я бы не стал. Да ты пощупай, какой у него пресс. — И не думай. — Ты прав, Дерек. Это тело могу трогать только я и больше никто. — И ты тоже не можешь. — Зануда. Три гребаных дня. Дерек поверить не может, что все так затянулось. Шаг навстречу, черт подери. Что старая книженция из архива Дитона имела в виду под этим значением? Дерек разбито валяется на диване в лофте. Стайлз сидит у него в ногах, а Скотт примостился в кресле. По телеку идет какая-то фигня, Дерек не особо вникает в суть. Стайлз хрустит попкорном и вытирает липкие пальцы о его свитер. Бестолочь и неряха. А еще он нереально много болтает, кажется, его не заткнуть ничем и ни при каких обстоятельствах. И фанатеет по супергероям, вчера он хотел заставить Дерека выучить наизусть всех героев комиксов Марвел. Бестолочь, неряха и двинутый на всю башку. Скотт сидит в лофте еще полчаса, а потом сваливает. Дерек понимает, что ему надо сваливать следом. Дома его ждет ничего не подозревающий (окей, очень и очень подозревающий) шериф, и Дерек не может рисковать попасться снова. Шериф уже обыскивал его комнату (ты ведешь себя странно, сынок) на предмет наличия «наркотических веществ», кто знает, что еще взбредет ему в голову. — Уже уходишь? — разочаровано спрашивает Стайлз, поднимаясь следом за Дереком. — Ты же не хочешь, чтобы твой отец объявил меня в розыск, — фыркает Дерек, натягивая истоптанные кеды. Он готов признать, что они, оказывается, чертовски удобные. Да и глаза уже не так сильно рябит от клетчатых рубашек. Дерек уверяет себя, что он не привыкает к новому телу. Нет, ни в коем случае. Он жаждет вернуть все обратно, черт подери. — Забыл спросить, при обыске отец не находил ничего под матрацем? — чешет переносицу Стайлз. Он краснеет. Да неужели. Дерек начинает привыкать к глупому румянцу на своих щеках. Это ненормально, совсем. — Находил. И сказал, что у тебя отличный вкус. — Бля. Стайлз роняет лицо в ладони. — Расслабься. Тебе шестнадцать, твой отец все понимает. Он отличный мужик, — нехотя признается Дерек и тоже чешет переносицу. И сам не заметил, как успел перехватить так много привычек Стайлза. Лицо Дерека, которым теперь распоряжается Стайлз, за эти три дня выражало такую гамму эмоций, какую не выражало уже лет семь, а то и больше. — Да, он отличный, — поднимает лицо Стайлз и кивает. — Не обижай его, окей? Дерек закатывает глаза. — И не думал. Несколько секунд они молчат. Дерек хмурится и прячет руки в карманы джинсов. Если честно, возвращаться в дом шерифа не очень хочется. Там ему скучно. И, да, ладно, немного одиноко. Шериф часто задерживается на дежурстве, а серфить просторы интернета надоело в первый же день. Стайлз неловко переминается с ноги на ногу и тоже хмурится. — До завтра? — неуверенно спрашивает он, смотря на Дерека. Хейлу хочется дать ему подзатыльника, чтобы убрал этот щенячий взгляд с его, как он сам сказал, брутального лица. Но Дерек тяжело вздыхает и сдается. Когда он успел стать таким мягкотелым. — Ладно. Тащи свои комиксы.

***

Вот, что Дерек знает о Стайлзе: он — ходячее несчастье, у него есть супер-геройская коллекция футболок, а еще у него отличный отец. Стайлз тащится по компьютерным играм и может с легкостью взломать полицейскую базу в участке своего отца. Стайлз верный друг, хороший сын, у него своеобразное чувство юмора, но на день пятый Дерек уже вовсю ржет над его шутками. Стайлз — это катастрофа и бестолочь в квадрате. Стайлз первым делает шаг навстречу и шагает-шагает-шагает, сломя голову. У Дерека болят губы так часто шагать, но энтузиазма Стайлзу не занимать. Это уж точно. А еще Дерек знает то, что Стайлз не может целоваться дольше, чем три минуты подряд, потому что у него заканчивается кислород от «охуенности твоих губ, чувак, и языка, они нечто, отвечаю, блин, я говорил ими почти неделю, как я не замечал». Пиздит, конечно, все он замечал. Но самое главное, он знает, что Стайлза все-таки можно заткнуть. На три минуты, но все же. Дерек еще попрактикуется в этом вопросе. У них для этого предостаточно времени.