Диалог у телевизора.

Это был день моего рождения. И, как известной гиззманке, обитательницы Поместья преподнесли мне сюрприз. А именно, совместный просмотр моей любимой серии, ага, той самой, с ожерельем. С этого, собственно, всё и началось…

***

— А у Гизборна насморк. Бееееедненький! Можно, я ему платочек вышью? Фиалками. — Эреборскими. — Дамы, три раза пересмотрела, как Робин тормозит эту белую лошадь. Девушка с лошади падает. Ему хоть бы что. Хоть бы обеспокоился, что ли. Вдруг шею свернула. Никакого понимания! — Эта арабская дама, как из «Ответного удара» забрела. — Я тут смотрю, как этот юбочный терминатор раскатывает троих здоровых мужиков. Ууууу!!! Выражение лица очень соответствующее. — Блин, почему так мало Гая?! Героические речи Робина и со второго раза интереснее не стали. — Нет, ну какой умный Гуд! Отдал девушке ожерелье, которое Гизборн подарил Марион! Ну неужели не подумал! Головой, я имею в виду. — Ну, кому чего дадено. — Нет, ну пешком-то почему? Лошади кончились? — Ну до чего нелепый оранжевый капюшон, похож на защитную сетку от комаров. — Зарою, откопаю и убью снова! Я тоже так хочу. А вот речь Алана про братскую любовь, она потом Робина ни к чему не мотивировала? — Мэрион — мастер кун-фу. Держитесь, все монахи Шао-Линя!.. Йаааааааа!!! И все разлетелись в стороны… — Девушка в кимоно на подоконнике. А перекладина металлическая под окном специально для разбойников. — А Гай-то не на шутку брачащуюся раззадорил, раз она с поцелуями на Мача накинулась! — ЛЮДИ!!! У меня глюки??? Какого цвета у неё сарафан на двадцать четвёртой минуте. Это что, британские защитные штаны? — У Гая ноги такой же длины, как у коня. — Гимнаст на турнике! Носочки вытянули, сальто и соскок… Десять баллов! — Если тебе изменила жена, радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству… Гуд прикрывает свою ревность любовью к королю. — «Ты забыла надеть его? Оно дома, оно мне слишком дорого…» Скоро позовут Д’Артаньяна и в Лондон, за подвесками! — Так я же говорила, эта брачующаяся точно уговорила Робина отдать ей это ожерелье, чтобы у неё появился повод с Гизборном ещё разок пообщаться. — Везунчик в ковбойском прикиде и тирольской шляпе доставляет. — Гай, он когда гадкий, у него губы так изгибаются, что вот прямо уххх… — АААА, как у него голос дрожит, когда он говорит, что она оказывала ему внимание, чтобы снабжать информацией его врага! Это нормально, что мне хочется обнять ноутбук? — Робин — вот же ж эгоист! Марион, уйдем в лес, будем жить-поживать, травку жевать… — Так Марион как раз близка садово-огородная тематика, судя по ее морковкиному наряду. — И голос такой, что коленки слабеют. Да уж понятно, почему Элери прямо нарывалась на встречу. — Как я понимаю, весь этот марлезонский балет из-за того, что папаша Мэрион вроде как немощен и Мэрион не может разгуляться. Но папаша, как конь скачет, и уж совсем не в рыцарской традиции возложить на девушку такую ответственность. Мог бы и умереть с честью. — Слепоглухонемой косорукий идиот. Сценарюг на мыло!!! — Нет, речь Марион — это нечто. Правда в том, что страна задыхается! Я в обмороке. Речь о её жизни… — А гримеры, видимо, посчитали, что они недостаточно поиздевались над бедной Марион с нарядами в этой серии, они ей еще и прическу заделали безумную. — Патетический шериф на фоне замка это нечто… И эти перья на шлемах стражников ядовито-цыплячьего цвета… Интересно, сколько куриц подверглось массовому ощипыванию по округе… И да. Пижамка-кимоно шерифа тоже зачОтная. — Черт, она еще и выкрутилась так, что Гая выставила злобным недоверчивым гадом. Ну как так можно вообще? — Ну да, ну да. Там, поди, негласное соревнование было, кого из женских персонажей похуже загримировать, чтоб некоторые глаз не положили. — Это «Marry me!» меня добило… И взгляд… И голос… А сбоку из щели тоскливо смотрят глазки побитого щенка… И брофки домиком… Сюр… Причем полный. — Да, бровки домиком, которые, наверно, должны выражать крайнюю степень печали и потрясения, меня добили. Как резюме моя задумчивая реплика: — Уровень Гизборна в организме — блин, это звучит даже не двусмысленно, это звучит совершенно однозначно…