Прости, любимый, так получилось!

      «Жизнь — дерьмо», — нервно подумал Денис, обхватив губами возвышающуюся над вафельным рожком белоснежную головку пломбира.       «Жизнь — дерьмо», — он облизнул её, уже всем телом ощутив на себе взгляды каждого прохожего извращенца.       «Жизнь — дерьмо!» — мысленно резюмировал омега, когда решился поднять взгляд на друга, сидящего напротив, и понял, что никакого эффекта это не произвело, потому как эта рыжая падла сидела в телефоне всё это время, уже успешно умяв свою порцию мороженого.       «Ничего, мы ещё поиграем!» — Денис прикусил губу и сделал больно всем наблюдающим за ним людям — с громким хрустом откусил от рожка, облизывая испачканные губы.       — Ма-акс, — протянул он, снова начав облизывать мороженое, а стоило его оппоненту оторвать глаза от экрана, как начал слегка посасывать сладкое лакомство.       — Доешь сначала, потом говорить будешь, — развёл руками Макс, снова утыкаясь в ленту.       «Тебе твои мемы интереснее меня, да?!» — мысленно взорвался Денис, чуть ли не в три укуса доев многострадальное мороженое. Откуда-то со стороны «зрителей» послышался болезненный вскрик, но на него никто, а особенно омега, не обратил внимания.       — Пошли… — он всегда думал после того, как говорил, а потому сейчас пришлось сделать небольшую паузу и закашляться, будто привлекая внимание, но на самом деле обдумывая, куда бы пойти. — На набережную?       — Зачем? — непоколебимо отреагировал Макс, разбив Дениса волной своего спокойствия и тупизма.       — Гулять? — омега попытался затолкать дрожь в собственном голосе куда подальше, всё ещё имитируя больное горло.       — Да ну, там холодно, — бета потянулся, будто ёжась. — А ты ещё и кашляешь.       — Хорошо, — пришлось выдавить улыбку, чтобы не продолжать ставший таким неловким разговор.       «Жизнь — дерьмо…» — вернулся к безрадостным мыслям Денис, прикусив внутреннюю сторону губы. Очередная попытка осталась безо всяких успехов. Он смог запикапить всех в этом днищенском кафе! Кроме Макса, ради которого всё и затевалось. А ведь каких трудов стоило этого домоседа сюда затащить!

***

      Омега плёлся домой, понурив голову и с плохо скрываемым увлечением рассматривая асфальт, будто на нём был написан тот самый волшебный рецепт «Как приворожить любимого бету». Только таких рецептов не просто на асфальте не наблюдалось — Денис сомневался, что во всём интернете на этот вопрос хоть какой-то ответ найдётся. А ведь он гуглил! Везде было написано: одевайтесь соблазнительно, делайте соблазнительные вещи, готовьте ему еду, будьте рядом. В общем, стандартный путь к сердцу кого угодно….       Ага, кого угодно, кроме Максима! Этот рыжий бета был непробиваем! Что только за их дружбу Ден не совершил… да разве что минетом его не будил, как на одном сайте было рекомендовано, хотя шансы были. Теперь приходится жалеть, что не воспользовался возможностью.       Основной проблемой омеги было то, что он целиком и полностью запал на своего друга детства. У Дениса не было никаких сомнений, что после осмотра и выяснения их половых принадлежностей выяснится, что Макс — альфа, а Ден — омега, а спустя пару лет подтвердится их истинность, и жить они будут долго и счастливо!       Да ничерта подобного. Результаты были неумолимы — лучший друг, любовь всей жизни и просто хороший человек оказался бетой, в то время как его совершенно противоположный ему по характеру братец — альфой. Сердце Дена тогда долго пережёвывало эту информацию, а потом омега собрал яйчишки в кулачишки и решил во что бы то ни встало соблазнить друга детства. Как никак, на нём тренировались поцелуи, с ним была просмотрена первая порнушка, с ним были обсуждены по статьям из интернета все интимные аспекты течки, а потом с ним же были куплены блокаторы на всякий случай.       Да кто, собственно, как не Максим подходил на роль идеального мужа для Дениса? Они знали друг друга ещё с детского сада, жили неподалёку, да ещё и понимали друг друга с полуслова. Понимали. Раньше. До этого чёртового осмотра! И это бесило омегу ещё сильнее. Казалось, что их пол препятствует всему, чему только может. Казалось, природа совершила такой противный финт ушами нарочно. Казалось, что жизнь — дерьмо.       Причём в последнем Денис уверялся всё сильнее с каждым днём.       И всё. И жизнь ужасна. И выхода из данной задницы нет никакого совершенно, потому что всё, что можно было попробовать — было попробовано. На что надеяться, на озарение свыше?!       «Жизнь — дерьмо», — в очередной раз констатировал омега, в сотый раз перелопачивая их с Максимом историю знакомства, будто пытаясь найти ещё больше зацепок, дабы всё-таки завоевать сердце любимого беты.       И оступился, не замечая бордюра, падая лбом прямо в фонарный столб, ссадив кожу и тихо матерясь.       — Да за что мне всё это?! — он отлип от железной конструкции, с которой успел обняться, чтобы не упасть ещё сильнее, ощутив, что к его лбу что-то прилипло. Что-то, что Денис поспешил от себя отцепить, а перед тем, как откинуть бесполезную бумажку в сторону, случайно зацепился взглядом за сердечко, напечатанное на нём. И решил, что лучше прочесть.       Буквы из-за заляпанности бумажки кровью расплывались, но суть была понятна — озарение свыше пришло, в каком-то магазинчике на этой улице продают волшебный напиток, который подаст вам сердце вашего избранника на блюдечке с голубой каёмочкой.       «Жизнь больше не дерьмо!» — Денис вытер лоб рукой, не замечая, что ранки продолжили кровоточить, обтёр руку о тёмные джинсы — всё равно не видно, после чего, зажав в руке волшебный знак свыше, поспешил по указанному адресу.       «Вы отчаялись найти своё счастье? Вы не верите в понятие «истинность»? Вы влюбились в хладнокровного бету? Тогда вам к нам! Всем любовям есть ответ — опои и проблем нет! Романс — место, где вам помогут осуществить ваши мечты!» — гласила карточка, украшенная по краям двумя чёрно-белыми сердцами. Снизу был написан адрес и шестизначный номер.       На все вопросы Денис, конечно же, дал положительный ответ, мысленно потирая лапки и иногда смахнув щиплющий ссадину пот со лба. Он бежал к нужному дому на нужную улицу, боясь не успеть до закрытия!       И успел! До указанных на двери восьми вечера оставалось около пяти минут, в то время как запыхавшийся омега ворвался в тёмную лавку, звякнув колокольчиками и испугав своим видом миловидного продавца.       — З-здравствуйте? — нервно пробормотал тот, откладывая рюкзак на гостевой диванчик. — К-какими судьбами?       В глазах омежки, одетого в прозрачную белоснежную рубашку и тёмные брюки, читался неподдельный ужас. Его вид вообще плохо сочетался с окружающим антуражем заведения, по стенам которого были развешаны мистические картины, окна которого были завешены плотными тёмными шторами, а с потолка свисали разнообразные ловцы снов.       — Я… по объявлению!.. — пытаясь отдышаться проговорил Денис. — Напиток… приворотный или что-то вроде… — он снова задохнулся, — …того, короче.       — О, так вы безответно влюблённый! — будто бы радуясь чужому несчастью засиял омега, подскакивая к клиенту и протянув тому стакан сладковатой воды. — Выпейте, не бойтесь. Можете рассказать о проблеме… — его глаза недобро блеснули, — …поподробнее?       — Да чего рассказывать-то… — Денис осушил стакан в пару глотков, вытер рот рукой, после чего продолжил: — У меня есть друг детства, он бета. И я его люблю. А он меня, вроде, нет. Ну или не замечает в упор, что я перед ним чуть ли голым задом не верчу… придурок эдакий.       — Ох, какая печаль! — в голосе парнишки не было ни тени сострадания. Одна лишь жажда наживы на чужом горе. Прямо как в бюро ритуальных услуг… — Наш напиток специально для Вас! Продам Вам за полцены, подсыпьте ему в обычную воду или в чай вместо сахара, а потом останьтесь ночевать рядом! Обещаю, он этой ночью признается Вам в любви!       Глаза омеги снова злорадно сверкнули, после чего он выудил из кармана блестящую обёртку, похожую на упаковку с презервативом внутри.       — Точно поможет? — Денис всё ещё не мог привести мысли в порядок, а потому всё, что думал — говорил.       — Конечно! Гарантирую! Я сам сейчас бегу на свидание к своему бете, которого однажды приворожил этим магическим напитком! Главное, не давайте его пить альфам — эффект может быть непредсказуем! — восторженно приторные речи странного продавца в обычное время насторожили бы… но не сейчас. Сейчас в голове парня была одна мысль — всё или ничего. Если не поможет, то нельзя будет сказать, что Ден и не пытался.       — Хорошо, сколько?       Потратив на пакетик весьма кругленькую сумму, которая не то чтобы больно ударила по кошельку омеги, но по его самолюбию и желании везде экономить нанесла сокрушительный удар, после которого Денис твёрдо решил, что больше на такое вестись не будет, если это вдруг не поможет.

…Вывеска «Романс» отклеилась от слишком сильного порыва ветра, обнажая прозаичные буквы «Интим».

***

      Насвистывая и уже рассматривая не асфальт, а прекрасное закатное небо, омега отправился домой, написав Максу, что завтра можно было бы встретиться, выпить, фильмы посмотреть или что-то вроде того.       Ответ пришёл незамедлительно:       «Хорошо, только давай у меня».       «Чёртов ты домосед, ок», — напечатал Денис, всё равно улыбаясь заходящему солнцу. Завтра должно быть счастье. Завтра обязательно случится то, о чём он мечтал последние шесть лет с момента осознания собственной влюблённости.

***

      Время Х. День Х. Дом Х. Квартира Х. Всё, что только можно, Х… потому что… потому что… Потому что Олег — незабвенный братец Максима, оказался в этот Х…реновый вечер дома!       — А?.. — попытался вежливо уточнить, что тут делает данный субъект, Денис, однако, наткнувшись на злорадный взгляд противно-желтоватых глаз, заткнулся.       «Так, ладно, он не полезет в комнату братца смотреть с нами фильмы», — попытался успокоиться омега, но… но этот чёртов альфа предложил им посмотреть фильм втроём на большом экране в гостиной!       Зла у Дениса уже давно не хватало. Казалось, что Олег специально стал альфой вместо своего брата, специально начал подстёбывать Макса и Дена, что теперь их секс будет безопасным, мол, залёта не случится, специально начал мешать омеге завоёвывать сердце возлюбленного… Делал всё специально! И специально этим бесил!       Даже сейчас, смотря какую-то глупую романтическую комедию, как альфа пытался добиться сердца омеги, дёргая того за волосы и подшучивая над ним почём зря, Олег ещё сильнее бесил тем, что искренне и по-домашнему смеялся, в то время как его брат зевал и чуть ли не спал в процессе.       Денис был готов лезть на стену от тоски, охватывающей его постепенно. Что это значит? Как незаметно подсыпать в воду или любую другую жидкость Максу тот порошок? Как? Он не знал.       Фильм кончился. Парни сидели на своих местах, смотря на титры. Никто не решался заговорить. Странно напряжённая атмосфера повисла в воздухе — хоть ножом её режь…       — Я в душ! — не выдержал бета, отлипая от дивана, на котором они сидели с Денисом. — Олег, сделаешь чаю?       Альфа кивнул, а омега тут же понял, что это его шанс, и ворвался в разговор каким-то сиплым проявлением инициативы:       — А можно… я? — он похлопал ресницами, пытаясь хоть этим немного растопить сердечко друга.       — Да, хорошо, — развёл руками тот, быстро отведя взгляд от лица Дениса.       Теперь в гостиной они остались один на один. Олег и Ден. И если первый заметит хоть что-то — медным тазом накроются все начинания второго.       Стоило омеге подняться с дивана, неловко пошатнувшись и едва не споткнувшись о собственную ногу, как то же самое действие, только без каких-либо проблем, повторил альфа, чуть слышно усмехаясь и выжидающе глядя на незадачливого обольстителя, будто он уже обо всём давно догадался.       Хотя, почему «будто»? Денису не раз и даже не два говорили, что он слишком откровенно пускает слюнки на Макса, притом порой говорили это совершенно нейтрально настроенные люди. Почему родной брат беты, по несчастью оказавшийся альфой, должен быть слеп и глух к очевидным вещам? Однако надежда всё ещё теплилась в невинном омежьем сердечке.       Сжимая в кармане толстовки тёмно-синего, как любил Макс, цвета заветный пакетик с порошком, Ден прошествовал на кухню, на которой множество раз самостоятельно варил кофе на себя и на друга, заваривал чай и готовил что-то поесть. Они были практически семьёй… были бы. Если бы не Олег, который был прекрасен, точно как брат, внешне… но… но последней дрянью по характеру.       Сперва альфа жил с отцом, отдельно от папы и брата, но буквально перед самым осмотром старший альфа разбился на машине, а потому ребёнок перешёл под омежье крыло. И уже с того самого момента вызвал неприязнь Дениса. Что-то в нём было такое… бесящее. То ли поведение, то ли схожесть с первой и вселенской любовью, то ли ещё что-то… в общем, их нелюбовь вскоре стала взаимной и длилась до сих пор. На эту тему множество раз были разговоры, их пытались разнимать и мирить… но всё тщетно. И вот сейчас пронзительный взгляд желтоватых глаз сверлил спину омеги, заставляя того неподдельно нервничать.       — Я прослежу за тобой, — Олег скрестил руки на груди, прислоняясь к дверному косяку и вздыхая. — Когда уже оставишь свои глупые затеи?       — Завались, — пробурчал Денис, включая электрический чайник, который сам пару раз чинил, когда что-то с ним не то случалось. Хоть в чём-то он был полезен и незаменим… и хоть в чём-то превосходил альфу, который, будучи братом, был самым первым помощником Макса.       — А вот нет, — усмехнулся тот в ответ, продолжая буравить стройную и хрупкую фигуру омеги взглядом.       — Ну ок, что поделать, — разведя руками, Денис полез в шкафчик за пакетиками с чаем.       Макс всегда пил все напитки с сахаром, а потому звук насыпающегося порошка можно списать на потакание вкусам беты, а звук разрывающейся упаковки — на открытие чайного пакетика. Всё точно должно быть хорошо — иных вариантов быть попросту не могло.       — Ну, может, забить? — снова раздался смешок. У братьев были слишком одинаковые привычки — и усмехались одинаково, и улыбались одной улыбкой, и говорили одним голосом… разве что одевались по-разному и пахли разными духами. Хотя, и без этого Ден смог бы различить своего возлюбленного и этого сноба.       — Не дождёшься, — говоря эту фразу, омега незаметно берет из кармана заветный пакетик и вытряхивает его содержимое в чашку, а затем хватает ложку и сыплет ещё пару ложек сахара, чтобы никто ничего не заподозрил.       Чайник пикнул, пакетики опустились в чашки, в одной из них звякнула ложка, чашки установились на поднос, который едва ли не выпадал из рук Дена из-за слишком пристального внимания со стороны наблюдателя, но затем поставился на кофейный столик в гостиной, а Денис с Олегом сели по разные от него стороны — в кресла, а поэтому беззащитное деревянное изделие стало служить своеобразной баррикадой.       Началось длительное ожидание остывания чая, прихода Макса из душа… и гляделки. Злые, раздражённые, исполненные взаимной неприязни и неподдельной ненависти — холодной и беспощадной.

***

      — Не трогай его! Он мой! — кричит Денис, которому едва ли исполнилось четырнадцать, которому ещё предстоит пройти осмотр на половую принадлежность.       — Бе-бе-бе! — Олег прижимает Макса к себе, дуя щёки и щурясь. — Он мой брат, смотри, как мы похожи!       — И что?! Я с ним дольше! — всхлипывает будущий омега, сжимая кулаки и уже готовясь кинуться на узурпатора.       — А я его брат!       — Хэй, может не будем орать мне в ухо? — хмурится меланхоличный Максим, пытаясь выпутаться из объятий брата. — Пусти, жарко.       Стоит рукам, сдерживающим движения юного беты, разомкнуться, как тот спешит скрыться во дворах, оставляя агрессоров наедине, бросив только:       — Без меня разбирайтесь, идиоты, — и он исчезает.       Завязывается драка, которую разнимают уже уставшие с работы взрослые, сажая обоих под домашний арест. За драки их пока не ругают, ведь неясно, кто из них альфа, кто бета, а кто омега. А вот после идентификации в ход пойдут «весомые» аргументы, вроде: «Омеги не должны драться!» или «Альфы не должны бить омег! Лучше подари ему что-нибудь!» — и эти слова будут резать хуже тупого ножа гордость Дениса и самолюбие Олега.

***

      Олег всегда, с самой первой встречи, смотрел на друга своего брата сверху вниз. Слишком глупые действия, слишком наивные мечты, слишком очевидные выводы и решения… а ещё слишком большое чувство собственной важности, которое так и хотелось умалить. Может, альфа и не стал бы так возмущаться по поводу их контактов с Максимом, может, он не стал бы препятствовать романтическим планам Дениса, может, не стал бы строить свои козни… но так хотелось унизить этого зазнавшегося придурка, что альфу пробирала сладкая дрожь. Казалось, что это всё касается его напрямую… да что уж таить — его даже этот непутёвый братец не так волновал, как вьющийся вокруг него омега.       Да, Денис был по-своему мил: стандартная омежья хрупкость и тонкость, находящаяся в неплохом балансе с миловидной мордашкой, голубыми глазищами, в которых можно было без труда увидеть своё отражение, да ещё и волосами до плеч, которые он, не утруждая себя, оставлял всегда распущенными. И вроде бы что в нём такого — все омеги выглядят именно так, варьируясь только чертами лица и цветами глаз и волос. Видно, дело было в характере…       В скверном, по мнению Олега, заносчивом, вспыльчивом и порой слишком нелогичном. Этот мелкий придурок, едва достающий им с братом до плеча макушкой, умудрялся смотреть на весь мир, кроме своего любимого Макса, сверху вниз, пусть для этого ему приходилось залезать на воображаемый подъёмный кран.       Этот глупец мог преспокойно посылать на три весёлых буквы альфу, в следующую секунду мурча на ушко его брату, при условии, что шли они по какой-нибудь более-менее оживлённой улице…       И самое противное…       Денис считал Макса полным идиотом. И один только этот факт позволял Олегу насмехаться и считать полным идиотом никого иного, как Дениса. О том, кто в кого влюблён, кто на кого дрочил, и кто на ком тренировал поцелуи было известно в их братском кругу всегда. И натура у Максима была такая, что он преспокойно выдавал своего друга закадычного с потрохами, высказывая все предположения. Олегу оставалось лишь слушать… и анализировать.       Проблемой Дениса было то, что Макс верил в истинность. Он верил, что каждому омеге уготовлен свой альфа, он верил, что это подобие так любимых им из манги и любительских рассказов «соулмейтов», верил в эту, как думал Олег, чушь. И даже вопреки любви к омеге не позволял себе отвечать на его чувства, делая вид, что ничего не замечал.       А альфа всё анализировал…       Даже сейчас, сидя напротив этого глупого омежки, альфе было видно, как тот всего лишь прикидывается уверенным в себе. Он отметил и его нервозность, и шорох лишней облатки чайного пакетика, и то, что тот чуть не выронил поднос. Было видно, что этот глупец что-то задумал…       Только вот что?       Сперва Олег подумал, что подсыпано что-то в его чашку, однако вспомнив, как Ден напрягся, стоило альфе вернуться домой пораньше из-за внепланового выходного, решил, что если что и подсыпано, то явно не ему — о нём-то никто не мог догадываться раньше времени. Потом оставался один вариант — этот дурень раздобыл что-то, чем хочет опоить Макса.

***

      Гляделки затянулись. У Дениса болели глаза из-за того, что он долго не моргал и не отводил взгляд. Его сердце колотилось как бешеное. Под этим пронизывающим взглядом казалось, что все мысли, все желания и все планы видны как на ладони, что было, конечно же, нереально.       Шаги со стороны ванной прервали состязание, заставляя обоих участников облегчённо выдохнуть.       — Твоя чашка с ложкой, — мило улыбнулся Ден, стоило Максу опуститься на диван и взглядом оценить обстановку: две противоборствующие стороны сидели друг напротив друга, явно воюя. И бедняге-бете предстояло оказаться меж этих самых двух огней.       — Спасибо, — равнодушно кидает тот, заставляя мир омеги порушиться миллиардом стеклянных осколков, врезающихся прямо в сердце, а затем берёт нужную чашку, помешивает сахар, окунает палец, морщится и ставит её на место, уже откладывая ложку в сторону — боится выткнуть глаз, случайно напоровшись.       «Все чашки одинаковые, — в животе Дениса холодеет от страха. — Но та, что его, стоит к нему ближе, ни я, ни Олег не сможем спутать… не сможем же?»       Омега тянется к той чашке, что предназначена ему, а потом отвлекается на неё, дуя на поверхность жидкости, будто от этого она быстрее остынет. Как ни странно — чай был всё ещё горячий, хотя казалось, что они в гляделки играли целую вечность — минимум.       А стоит ему поднять взгляд, как в глаза бросается то, что Макс снова залип в социальных сетях, видно пытаясь там спрятаться от ментальных баталий омеги с альфой, и что в руках Олега находится чашка с чаем. Только вот с чьим?! Ложка как лежала на краю стола, так и лежит, однако совсем не понятно, как близко она лежала в прошлый раз. Денис мысленно проклял себя за недальновидность и помолился, чтобы этот придурок не перепутал чашки.       О том, что в этом мире существует чай, Максим, видимо, позабыл, вспомнив только тогда, когда любители чуть более горячих напитков уже звякнули пустыми посудинами о стол. «Неужели они и в этом соревновались?» — мысленно вздохнул бета, обхватывая руками уже изрядно остывшую чашку, наполненную ароматной жидкостью…       — Блин, Ден, ты ложку сунул, но сахар положить забыл?! — плюётся Макс, морщась. Он слишком не любит что-то несладкое. До отвращения не любит. Таков уж уродился.       Сердце омеги снова пропустило удар. В его чае точно не было сладкого… значит…       — О, сорян, я даже не заметил, что взял твою чашку, — кажется, действительно смущённо извиняется Олег, вставая за сахарницей. — Даже не заметил, что было сладко.       Он пожал плечами и преспокойно сходил за сахаром.       «Всё пропало. Всё. Пропало!» — кусал губы Денис, стараясь ровно дышать.       Ситуация с сахаром была успешно исчерпана. Олег пожаловался на сонливость и отправился спать, а Ден с Максом удалились в комнату последнего обсуждать события универа, смотреть разные смешные видео и общаться о чём-то на действительно дружеской волне — омега сейчас был совершенно не в состоянии как-либо анализировать происходящее, выставлять себя в лучшем и эротическом смысле и как-то подбивать клинья к другу, чему тот был несказанно рад.       Ночь шла своим чередом, так, как обычно и шла, стоило Денису остаться здесь с ночёвкой. Братья уже давненько жили отдельно от их родителя, а потому безо всяких проблем могли устраивать что угодно. К тому же, их всеобщее совершеннолетие открывало практически все пути развлечений.

***

      Денису захотелось пить. Он проснулся от чувства, что хочет воды и отлить. Можно в другом порядке, однако то, что едва нагнанный сон был безжалостно убит данными естественными потребностями, его не особо радовало — он любил поспать.       Омега выполз из-под одеяла, мельком глянул на то, что Макс, как всегда, уснул в наушниках и с играющим на экране почти разряженного телефона прохождением какой-то игры. В этих увлечениях они расходились — бете нравилось смотреть, как играют, в то время как его другу — самому играть.       На кухне сидел Олег и нервно курил. Мимо него едва удалось проскользнуть, уловив только слабый запах мятных сигарет, а затем почти без труда добравшись до ванной.       Денис выдохнул, слишком громко щёлкнув замком, а потом осознал, что свет включается снаружи, но нажать на выключатель он забыл, а потому ориентироваться пришлось на ощупь. Благо, он знал, как тут что устроено.       «Он выпил тот напиток? Стало быть, он проникся любовью ко мне, а поэтому глушит её сигаретами и думает, каким он был придурком, когда мы дрались?» — вертелось в голове парня, пока он набирал в ладони воду из-под крана и жадно её глотал. Затем, умывшись и будто бы протрезвев, он пришёл к заключающему выводу: «Не надо мне такого сомнительного счастья!»       И стоило ему начать думать, как бы незаметно слинять, как дверь без труда открылась, а в зеркале отразились светлый дверной проём и высокая фигура, стоящая в нём.       — Макс не говорил? Замок месяц как сломан, — послышался странно хриплый голос, а затем дверь хлопнула и что-то глухо ударило о дерево. — Поэтому я недавно приколотил щеколду.       Пульс в бешеном ритме отдавался в висках, в горле снова пересохло, но Денис стоически пытался мимикрировать под раковину, искренне надеясь, что его могут не найти. Прятаться было некуда, ванная была достаточно тесной.       — Ты придурок, — голос Олега прозвучал в разы громче, чем раньше. Он подошёл почти вплотную к омеге. Настолько, что того передёрнуло. Естественный запах альфы бил в ноздри, заставляя Дена нервно сжимать края раковины и пытаться представить, что с ним говорит совсем не тот, кто ему ненавистен и противен, а его любимый Максим…       И это удалось бы, если бы не запах. Пахли они всяко по-разному.       — Что за дрянь была в чае? — Олег властно сжал талию Дена руками, переворачивая его к себе лицом и жарко выдыхая тому в лицо запахом мятного дыма.       — Н…не знаю? — голос омеги дрогнул, раковина под пяткой точкой не даёт путей к отступлению, потому как на неё бедного паренька и сажают, приподнимая, будто пушинку.       Сейчас Денис уже не мог заставить себя поверить в то, что перед ним Макс. Не мог. Может, будь включён свет, были бы шансы забыться и получить наслаждение от всего происходящего, но в его мире остался только удушающий запах чего-то терпкого, кажется, корицы, бесконечное тепло широкой груди, к которой хрупкого омежку прижали, будто желая врастить в себя.       — А я знаю, — прошипел Олег прямо на ухо Дену, заставив того покрыться мурашками и прикусить губу. — Чёртов возбудитель, да? Какая дозировка? Опоить Макса хотел, да? Чтоб проще было потрахаться, утолив своё либидо, да? — злоба сочилась из каждого слова, но больно Денису было совсем не от этого. — Думаешь, протрезвев и проспавшись, он остался бы с тобой? Да ни в жизнь! Омеги от бет не залетают, всем известно. Ты никак не привязал бы его к себе, дерьма ты тупой кусок! — сильные зубы пленили чувствительную мочку уха омеги, заставив того задохнуться сдавленным вскриком.       — Э-это… — промычал он, попытавшись привести мысли в порядок, едва выходя из истерики. — Это было… зелье…       — Какое зелье? — Олег укусил шею, а затем обхватил её губами, будто желая оставить на нежной коже засос. Нет, не «будто», действительно его оставляя и заставляя Дена мычать и безуспешно барахтаться, попытавшись вырваться.       — Л-любовное… — он всхлипнул, мучаясь уже даже не от насилия, а от того, что терпкий запах альфы после привыкания к нему стал приторно-сладким, напоминающим запах от пекарен, когда в них пекутся булочки. А ведь Денис очень любил булочки с корицей…       — Ну ощущай любовь, ты же этого хотел! — укус, поцелуй, засос, снова укус, но уже в новое место. Ден осознал, что долго он так не выдержит, а потому попытался оттолкнуть от себя мучителя.       — Нет! — всхлип, слишком похожий на стон, разнёсся по ванной и уплыл в вытяжку, не будя мирно спящего Максима. Да и через наушники он бы и не услышал ничего…       — Да ладно? — ехидство Олега стало последней каплей в море боли и смущения. Ден осознал, что он впился пальцами в рубашку альфы, комкая её и зацепляя кожу, осознал, что он уже от первого укуса мочки уха потёк, как последняя шлюха… трусы, в которых он спал, стали влажными с обеих сторон, соски, которыми он тёрся о грудь альфы, набухли под футболкой, одолженной у Макса…       Стеснение накатывало постепенно, прихватывая за собой неприкрытое возбуждение… Денис захныкал, притом совсем не от боли…       Однако всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Олега будто окатило ледяной волной, а потому он отшатнулся от разгорячённого омеги, заставляя того упасть на холодный кафель ванной, заработав парочку синяков, а затем отщёлкнул щеколду и сбежал, оставив Дена рыдать и корчиться на ледяном полу от накатившего страха, непонимания, а также болезненного и странного возбуждения. Казалось, что вся ванная пропахла корицей… этот запах душил.       Однако пришлось Денису вставать, на дрожащих ногах идти в комнату, забираться под одеяло и трястись от страха, что Олег вернётся, что он откроет дверь, схватит омегу вместе с одеялом, утащит куда-то и там грубо отымеет, не слушая ничего. Только вот было одно «но». Он из-за этого боялся выйти из квартиры, боялся сбежать, хотя хотелось…       Это самое «но» заключалось именно в том, что никто до самого утра не пришёл в комнату, кроме противных солнечных лучей. И зря Ден прорыдал всю ночь в подушку, зря боялся, зря нервничал — стоило ему вылезти из-под одеяла в полудрёме, как он осознал, что переживать не за что.       И в затуманенную ночной истерикой голову пришла самая нездоровая мысль из всех, что могла прийти…       Всё-таки разбудить Макса минетом. К тому же член беты вполне себе был в утренней боеготовности. Только раньше эта готовность снималась совсем не ртом друга-омеги, а рукой в душе.       Придумано — сделано, решил Денис, после чего тихонько поднялся и вылез из-под своего одеяла, вставая с расстеленного на полу матраса и юркнул под одеяло беты, стараясь того не разбудить раньше времени.       Ткань трусов топорщилась и оттягивалась не то чтобы большим, но и не очень малым членом парня. Ден поспешил его освободить, будто бы отчаявшись, а затем припал губами к мягкой головке, сперва просто целуя, а затем охватывая её, втягивая в рот и начиная облизывать. Опыт стремился к нулю, потому что всё, что омега мог знать о минетах, он знал из порно, а потому старался повторять увиденное.       Как ни странно, стоило Дену взять член настолько, насколько он мог, в рот, начав массировать оставшуюся часть рукой, опираясь на другую, как с губ только проснувшегося Макса слетел первый стон. В его ушах всё ещё были наушники, однако телефон успешно разрядился и тёмным зеркальцем валялся под подушкой, куда был загнан ночью.       Продолжая посасывать головку, омега начал выпускать орган парня изо рта. Это всё казалось ему своеобразным извинением, что он посмел возбудиться от рук Олега ночью. Странным признанием в любви…       Да чего таить, Денис давно хотел ему отсосать, просто стеснялся, повода не было. А разве нужен повод для того, чтобы подарить кому-то любимому отсос? Раньше ему казалось, что нужен, но теперь стало ясно, что это совсем не обязательно. Скользить губами по напряжённому органу, ощущать солоноватый вкус смазки, втягивать её и сглатывать, смакуя, пытаться пропустить в горло и едва слышно кашлять, если не получалось, но не оставлять попыток. Слушать сладкие стоны беты, который во всю надавливал на голову омеги через одеяло, заставляя того брать глубже…       Отдавшись действу полностью, Ден уже не осознавал, кто он, что он делает, где он — ему просто нравилось то, что он делал, будто весь мир на время перестал существовать… однако, когда Макс всё-таки кончил, всё болезненно встало на свои места, потому что омега попросту поперхнулся спермой, которая имела странный горьковато противный вкус.       — Доброе… кха… — давясь, но проглатывая, пробормотал Денис, стоило одеялу исчезнуть с его головы. — Утро…       — Заметно, что доброе… — с искренним недопониманием пробормотал Максим, будто он до сих пор считал, что это просто очередной влажный сон.       В голове омеги завертелись шестерёнки. Он вскочил, скользнул взглядом по комнате, натянул вниз футболку, дабы прикрыть причинное место, а затем, быстро натянув джинсы в звенящей тишине и под всё ещё затуманенным после оргазма взглядом беты, выскользнул за дверь, кинув на прощание:       — Майку… потом верну!       На кухне его встретил запах мятного дыма, но это уже не заботило. Ничего уже не заботило Дениса, потому что он открыл дверь, чуть не разрыдавшись и не сломав пальцы об замок, после чего убежал за неё.       Бег до дома был достаточно краткосрочным — жили рядом… но даже за это время он успел несколько раз споткнуться и пару раз упасть, потому что дороги не видел из-за застилающих глаза слёз. Он не понимал, зачем он вообще всё это затеял. Опоить бету? А смысл? Он всё равно верил в эти глупости об «истинности», и уже это не позволило бы ему как-то позволить им быть вместе. Отсосать с утра? А толку? В этом желтовато-зелёном взгляде читалось непонимание, неверие и… и отвращение. Максим теперь презирал его. Совершенно точно презирал. Не могло же показаться?

***

      Уже дома, отмывшись от липкости вчерашнего ночного возбуждения, от сегодняшнего утреннего и от всей той грязи, которая успела к нему прилипнуть, Денис сидел и рыдал. Сидел в ванной под тёплыми струями воды и рыдал, кусая губы и завывая.       Казалось, что сердце было готово порваться от всей боли, что на него накатила. Омега обнимал свои колени и понимал, что после этого он не просто в тот дом не придёт, он даже встретиться с другом больше никогда не сможет…       К тому же ужасным был ещё один факт…       Отсосав Максу, Ден не почувствовал какого-то удовлетворения. Он будто сделал то, что должен, но от этого ему не было ни горячо, ни холодно, пока они взглядами не встретились.       Всё было очень плохо… да ещё и то «зелье» было потрачено на придурковатого альфу… он теперь влюбился, да? Теперь будет донимать Дениса романтикой, в то время как тот будет бояться и прятаться? Начнутся домогательства? Не было понятно ровным счётом ничего.

***

      Олег курил. Курил и думал. Думал о том, что сделал, что чуть не сделал и что мог сделать. Думал, но не мог ничего надумать. Совершенно точно ясно, что в чае был обыкновенный возбудитель — его эффект почти прошёл на утро после долгой и малоприятной яростной дрочки. Однако… что тогда заставляло его нервничать? Что било в нос сладковатым запахом цитрусовых, что ударяло в мозг даже от простого воспоминания?       И почему сердце альфы так болезненно сжалось от нарастающей истерики убегающего омеги? И почему он не смог ничего сделать? Остановить, препятствовать уходу…       В голове парня крутилось слишком много вопросов, при том, что ответов не было ни на один.       Пришедший на кухню угрюмый Максим тоже вызывал ряд вопросов у своего брата-близнеца, однако тут на все были даны вполне чёткие ответы. В итоге все трое страдали и не совсем понимали из-за чего, потому что бете тоже было несладко — он не мог с уверенностью сказать, любит или не любит он Дениса.       На вопрос «ненависть или нейтралитет» не знал ответ и Альфа, хотя всегда склонялся к первому. Однако нынче что-то толкало его не просто в сторону второго, но и чуточку дальше. Что-то заставляло его сердце бешено биться…       Только вот проблемой было то, что плохо было не только братьям, запутавшимся в собственных чувствах. Но и то, что Денис-то мог больше никогда не выйти на контакт, да ещё и невесть что с собой сделать.

***

      Денис валялся на кровати и буравил взглядом потолок. В голове не было ни одной мысли. Вообще. Он уже не думал ни о чём, ни о чём не переживал. Просто считал трещинки, матерясь сквозь зубы, если сбивался.       В замке входной двери с тихим скрежетом повернулся ключ. В дом кто-то вошёл. Омеге было плевать: раз есть ключ — значит, свои, а раз свои — значит, и бояться нечего.       А бояться было чего.       — Привет? — слишком знакомый, слишком родной голос в каком-то приглушенном состоянии донёсся до ушей Дениса. В дверном проёме показывается настолько же привычная фигура…       Вся комната наполняется едва известным запахом корицы, от которого омега оглушительно чихнул, осознав, что надо бы бояться… но было как-то всё равно.       — Ага, — он откинулся на подушки снова, пока чихал — согнулся, уже даже не скашивая взгляд в сторону Олега.       — Ты как? — слишком обеспокоенный голос. Ему подошёл бы его обычный ехидный тон. Стёб сейчас был бы уместнее.       — Как? — Денис задумался. — Так, — развёл руками и горько усмехнулся: — Пришёл бередить мои раны?       — Пришёл извиняться, — теперь в тоне присутствовала привычная язвительность. На душе Дена как-то потеплело.       — За что? — ненаигранное удивление в голосе омеги заставило альфу напряжённо сглотнуть. — Разве я не виноват во всём сам? Ха-ха.       — Может, и виноват, но я не меньше, разве нет? — вторит ему Олег, разводя руками. — Как-никак, почти изнасилование.       — Какой смысл извиняться, если «почти»? Ничего не было, — новая усмешка заиграла на безэмоциональном и отрешённом лице Дениса. Ему действительно на всё уже наплевать. — Вообще ничего в моей жизни не было… стоящего.       Фраза обжигает обоих парней, заставляя на время замолчать.       — Что Макс? — внезапно снова подал голос омега. — Сильно злился?       — Он не злился, он… — альфа не успел договорить:       — Он просто забил, да? Рассказал тебе, что ему не очень-то это всё и важно, а потом забил? — горечь в словах омеги скопилась противным послевкусием на его тонких губах.       — Он не любит тебя, Ден, — Олег едва смог из себя выдавить эти слова. Будто это не его брат отказывал такому упорному и влюблённому омеге в чувствах, а он сам.       — Я знаю, не тупой, — Денис сел на кровати, потирая сухие глаза, будто боясь, что из них польются слёзы. А слёз всё не было. — Почему здесь ты?       — Что?       — Почему пришёл ты, а не он? Это же его ключи, верно? — голос омеги задрожал и странно охрип. — Почему он дал их тебе?       — Потому что он запутался, — развёл руками Олег, садясь на край кровати рядом с Деном. — А я, кажется, распутываюсь.       — Распутываешься? — пустые глаза омеги больно резанули по альфе, заставив воздух застыть в его лёгких. Однако Денис сам пододвинулся к своему нежданному гостю, но это было скорее инстинктивно, чем сознательно.       — Вроде того. Либо у тебя в комнате припасён килограмм очищенных сочных апельсинов, либо… — Олег притянул к себе Дена, утыкаясь подбородком в его макушку. — Либо бредни, в которые верил Макс — весьма правдивы.       — Думаешь, я поверю в эту чушь? — омега пару раз попытался дёрнуться, но поняв, что из этих объятий так просто не выпутаться, обмяк, задыхаясь запахом корицы. Задыхаясь, но не веря.       — Однажды поверишь.       Они просидели так ещё некоторое время, будто не зная, что ещё можно было бы сказать, не зная, что можно сделать, не думая ни о чём подобном…       А затем Олег ушёл. Ушёл, вернувшись только на следующий день, притащив какую-то еду и цветы… зачем были нужны цветы — не очень-то ясно. Но уже в тот день стало понятно, что эти странности затянутся надолго.

***

      Цветы, сладости, какая-то глупая, но донельзя милая мишура окружала Дениса постоянно. Он это не любил. Вообще. И не понимал, как после одного случайного инцидента его злейший враг мог проникнуться странным романтическими чувствами… и вот если раньше их ненависть, их презрение, их взаимная нетерпимость была ответной постоянно, то в делах амурных наблюдалось слишком много расхождений.       Проблемой стало то, что Дену претило отношение к нему, как к какой-то фарфоровой кукле, к статуе, к мраморному памятнику на могиле кого-то великого, к ногам которого складывают цветы буквально тоннами. Омега был не сахарным, от дождя не таял, он разбирался в практических сторонах многих вопросов, в том числе и романтических, умея проявлять инициативу, но не зная, как её принимать. Ему было бы намного понятнее, если бы его хотя бы за что-то попрекали… да хоть за тот минет Максиму! Но нет…       — Слушай, да чего ты вообще тогда от меня хочешь?! — вспылил однажды Олег, искренне не поняв очередного скепсиса в ответ на какую-то бесполезную безделушку.       — Может, ничего? Ты не думал об этом? Совсем мозги в вату сахарную превратились? — злился в ответ Денис, всплёскивая руками. — Что вообще с тобой такое творится?! Пока мы ругались на каждом шагу — и то было лучше!       Кажется, эта фраза стала последней каплей, потому как уставший от ухаживаний, которые сам считал бесполезными, но нужными именно омеге, альфа сорвался с цепи, отбрасывая очередной аляповатый букетик в сторону и в пару шагов преодолевая расстояние между собой и омегой.       — Ты меня заколебал, — сухо проговорил он прямо в лицо Дену, схватив того за подбородок так, что тот пискнул от боли. — Зазнавшийся наглый придурок. Каким был, таким и остался.       — И с какого это, извините, рожна мне нужно было меняться, а? — вторил ему вызывающим тоном омега, щуря голубые глаза и мысленно проклиная себя и свою вспыльчивость.       Между ними только недавно всё стало хоть немного налаживаться — на это было брошено немало сил как Олега, так и Дена. Оба учились понимать друг друга, пытались наладить контакты. Началом всему этому послужил их разбор полётов на троих. Да, Максим тоже принял непосредственное участие в разговоре, выдав сразу несколько фактов, историй и прочей мишуры об «истинности» и заявив, что его братец и лучший друг являются самыми что ни на есть истинными друг для друга, что никаких других пар быть у них не может, а потому он, раскланявшись, сошёл с дистанции, даже не заползая на неё.       А потом взял и уехал учиться в столицу, оставив Олега с Денисом преспокойно разбираться со своими проблемами самостоятельно…       Скрепя сердце, омега принял, что истинность может существовать, но всё равно недолюбливал Олега и страдал приступами искреннего пофигизма и апатии. В общем, иногда его совсем ничего не волновало, и альфа решил переступать через себя и прыгать на трупе собственной гордости, чтобы «отмолить» свою вину, хоть его Ден и уверял, что всё в порядке; и добиваться любви омеги всеми способами.       Ни один из них до сих пор не сработал… как думал альфа, который скорее сам всё сильнее с каждым днём западал на этого маленького глупого ворчливого паренька. У которого на этот счёт было слегка другое мнение. Да, всё, что пытался совершить Олег, было бессмысленным… уже хотя бы потому, что у Дена сердце замирало от одного только взгляда на своего альфу. Именно своего. И эта принадлежность грела сердечко.

***

      — Ты зазнавшийся кусок идиота, — Олег, прищурившись, смотрел в глаза Дениса, в то время как тот едва ли не тёк уже от этого.       — Я знаю, — голос омеги дрогнул, а рука сама потянулась, чтобы обвить шею альфы, пусть для этого и пришлось привстать на носочки. — Ты просто делаешь малость не то, что нужно.       — И чего тебе тогда нужно? — грубый тон, от которого внутри Дена всё содрогнулось.       — Не зна-аю даже, — хитро протянул он в ответ, будто попытавшись разрядить обстановку, но напоровшись на пышущий яростью взгляд Олега, тут же исправился, покраснев: — Того, что могло бы быть, но не было.       — Чего? — тот не притворялся, в отличие от своего брата, а искренне не понимал, к чему ведёт этот непонятно зачем краснеющий парень.       — Того, ну… того самого, — щёки Дениса пылали, дыхание сбивалось. — Ну… в ванной, у тебя. Напиток там, прочее… да ну тебя!       Руки омеги разжались, а ноги сами понеслись куда-то не туда. Сейчас у него снова в голове были те же самые безрадостные мысли, что его похоть и надвигающаяся плановая течка мешали ему нормально жить.       — А ну стоять, — потянув за ворот рубашки и слегка им придушив, Олег притянул своё маленькое чудовище к себе, перехватывая одной рукой за талию и слегка наклоняясь, а затем шепча на ухо: — Ты хочешь, чтобы я тебя взял, так?       Денис начал сдавленно хватать ртом воздух, прикусывая губу и что-то протестующе пища, только вот никого это уже не заботило, потому как его уже подхватили на руки, предварительно прихватив зубами нежную кожу на шее, а затем утащили в сторону спальни.       — Стоп-стоп! — всхлипнул омега, едва его тело коснулось кровати.       — Да-а? — усмешка тронула губы альфы. — То есть вот это… — его ладонь легла на выдающися вперёд членик Дениса, сокрытый тонкими домашними шортами и больше ничем, — …стоп-кран?       — Т-ты!.. — пытаясь как-то выматериться простонал тот в ответ, прикусывая губу.       Пальцы Олега уже забрались под ткань шорт и массировали орган омеги безо всякой жалости или промедления, заставляя того извиваться и захлёбываться стонами. Ден слишком долго ждал этого, чтобы даже пытаться вырываться, боясь, что стоит сказать ещё раз «нет», как всё тут же прекратится.       Как-то быстро футболка, которую Макс торжественно подарил на память, разрешив не возвращать, покинула разгорячённое и влажное тело омеги, следом за ней куда-то за пределы кровати отправились шорты, затем рубашка Олега и его джинсы, с которыми они возились вдвоём, нервничая и умирая от желания. Казалось, что секунда промедления убьёт всю атмосферу, однако эта мышиная возня, подкрепляемая влажными поцелуями, которые больше напоминали влажные тычки губами в любую ближайшую часть тела партнёра, только заводила обоих ещё сильнее.       — Расслабься, ну, — выдохнул Олег, аккуратно введя один палец во влажное нутро Дена, прикусывая пульсирующую жилку на его шее. — Ты же хочешь этого.       Обжигающий шёпот, движения сперва одного, а затем и двух пальцев внутри заставили омегу выгибаться и извиваться под нависающим над ним альфой. Отросшие за долгое время ноготки впились в обнажённую рельефную спину, стоило пальцам покинуть не такое уж разработанное, но совершенно готовое к сношению тело, а головке члена коснуться чувствительного колечка мышц, хлюпающего и пульсирующего от нетерпения.       Никаких вопросов вроде «Можно?» Олег не задавал, толкнувшись в податливое тело и глухо простонав от нахлынувших чувств. Тонкий всхлип Дениса вернул альфу в реальность, но стоило опустить взгляд чуть ниже, как стало ясно — омега кончил сразу же, а сейчас, видно, стеснялся этого.       — Д-двигайся… что ли… — парень выгнулся, сжавшись ещё сильнее и прикусив губу чуть ли не до крови.       Целуя влажные ресницы, щёки, губы, шею, ключицы, даже грудь Дена, Олег всё-таки начал двигать бёдрами. Пока что медленно, боясь навредить, но постепенно набирая обороты.       Подхватив тонкие ноги партнёра под колени и закинув их себе на плечи, альфа чуть ли не рычал от того, насколько у него сносит крышу от того неимоверного кайфа, что он получал. Парень под ним пытался кусать руку, подушку, да что угодно, чтобы не кричать в голос и не пугать этим соседей…       Наклонившись и прижав коленки Дениса чуть ли не к его же ушам, Олег поймал его губы своими, пару раз толкнулся внутрь…       И не вышел.       — Больно! — выкрикнул Ден, пытаясь соскользнуть с набухающего узла… но всё было бесполезно.       — Чш… не трепыхайся. Всё будет хорошо, — рваный шёпот на ухо заставил омегу всхлипнуть и замереть, дрожа от своего собственного постепенно затухающего оргазма.       — Как… как ты вообще мог? — всхлипнул Денис, протирая уголки глаз одной рукой и снова впиваясь ногтями в спину возлюбленного другой. — Хоть… предупредить мог?       — Прости, любимый, так получилось, — глупо и счастливо улыбаясь, пробормотал Олег. Понимая, что теперь его глупенький омежка точно никуда не денется.