Как заслужить прощение Тэхёна

      Открыв дверь своей квартиры, Чонгук уже заподозрил неладное. Нет шума от телевизора, который обычно в это время смотрит Тэхён, в прихожей больше обуви, чем обычно, как минимум на пять пар, да и выбегающего и радостно вещающегося на шею ТэТэ тоже не видать. Сняв пальто, и пройдя по коридору к гостинной, Чонгук вдруг остановился перед дверью, показалось, что за ней кто-то подозрительно перешептывается. Становится все страннее и страннее. Помявшись немного Чон все-таки дергает за ручку, и чуть ли не падает с места, от оглушающих взрывов хлопушек и крика. — СЮРПРИИИЗ!!! — Прокричали одновременно шесть голосов, а потом также синхронно, — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! — Вау, долго репетировали? — Отплевываясь от конфетти и улыбаясь своей широченной улыбкой спрашивает Чонгук. Впрочем ответа на свой вопрос так и не получает, поскольку его мигом затаскивают в зал, к столу, и начинается праздник. Сейчас веселясь с хёнами и попивая шампанское, Чонгук даже не подозревал, что настоящий сюрприз еще впереди…

***

— До свидания, Джин-хён. — Пока-пока, Гуки, не проспи завтра на работу. — Прощается Джин, и поправляя на своих плечах перебравшего Намджуна покидает квартиру. Чонгук закрывает дверь за последним гостем, и только сейчас замечает, что одна деталь почему-то отсутствует. И эта деталь, его любимый Ким Тэхён, которого Чон не видел кажется с середины вечеринки. — Тэ? Ты где? — Чонгук оглядывает пустой зал, проверяет кухню, но пепельноволосого нигде нет. Остается только посмотреть в спальне. Но перед этим Чонгук, уставший с работы собирается посетить душ, ибо если сейчас он увидит кровать, то желание лечь, пересилит желание мыться. Как и ожидалось, Тэхён обнаруживается в спальне. Парень лежит на животе, обнимая подушку, задницей в сторону двери, согнув одну ногу. Очень сексуальная поза. А если еще учесть обтягивающие джинсовые шортики и старый растянутый (Тэхёном) свитер Чонгука… Чонгук тихонько укладывается рядом, приобнимая со спины и ласково целуя в шею и открытое плечико. — Чонгуки? — Ким поворачивается к имениннику лицом, — С днем рождения. — Мягко целует в губы прижимаясь всем телом. Чонгук в футболке и домашних шортах, такой теплый и пахнет шампунем. Тэхён жмется губами к горячей шее, утопая в ласках любимого, почти забывая о своей настоящей цели. Ну нет, на этот раз Гуку не сойдет все с рук. Тэхён вдруг переворачивает брюнета, и седлает его бедра. — Хён, ты сегодня слишком активный. — Улыбается Чонгук, облизываясь, когда Ким сдергивает с себя свитер и бросает его куда-то на пол. — Это плохо? — Секунда, и их лица разделяет всего пара сантиметров. — Конечно нет. — Продолжать диалог никто не желает, предпочитая забыться в жарком поцелуе. Тэхён отрывается от желанных губ лишь на мгновение, пока в нетерпении стягивает с Чонгука футболку, и приникает к ним снова, даже не сняв ее до конца, а оставив где-то на запястьях вытянутых рук Чона. Сам Гук не чуял подвоха, а стоило. Ведь Тэ не просто так прижимал его ладони к изголовью кровати. Парень даже не почувствовал как не стало футболки, а вместо нее руки туго сковывал толстый ремень. — Тэхён? — Чон вопросительно уставился на своего парня. — Да, Гуки? — Ангельски улыбается маленький пепельноволосый дьявол. — Зачем это? — Чону эта улыбка, со злобными огоньками в глазах, ой как не нравится. — Я сейчас буду тебя наказывать. А это, чтобы ты не убил меня в процессе. С твоей силищей одного слабенького удара хватит, чтобы размазать меня по стенке. Так что считай что это меры предосторожности. — Усмехается Ким, а вот Чонгуку сейчас совсем не до смеха. — Развяжи меня. СЕЙЧАС ЖЕ! — Злится Чон, но Тэхён закрывает его рот ладошкой, наклоняется и начинает покрывать шею любимого легкими поцелуями. Гук на какое-то время даже забывается, ласковый язычок этому очень поспособствовал, а ерзанье упругих ягодиц на члене тем более. Хорошо, Тэхён, хочешь быть главным, будь по твоему. Сдается Гук, позволяя парню все, полностью отдаваясь ласкам, и отвечая на требовательные поцелуи. Вскоре хитрый Ким Тэхён избавляется от шорт и нижнего белья младшего и пристраивается между разведенных ног брюнета. Тэ проводит двумя пальцами по возбужденному члену, уже изученному губами до последней венки, медлит, обхватив ртом головку и играясь с ней языком, после насаживаясь до половины, наслаждаясь воистину музыкальными стонами, доносящимися сверху. Чонгук всегда был очень чувствителен. Нелегко наверное жить, когда все тело сплошная эрогенная зона, а любое нежное прикосновение вызывает трепет и дрожь. Ким, зная о такой слабости брюнета, не гнушался ею пользоваться. Впрочем, потом это все равно заканчивалось плохо для его, Тэхёна, задницы. Но только не в этот раз. — Гуки, я вот тебя наказываю, а ты помнишь за что? — Старший отрывается от члена, облизывая верхнюю губу и смотря на Гука из-под опущенных ресниц. — За разбитую вазу? Это не я, это Юнги-хён. — Отзывается Чонгук. — Нет, не за нее… думай, — Ким снова обхватывает губами чужое возбуждение, на этот раз пропуская глубоко в горло и чуть ускоряясь, упиваясь стонами сверху. — За… Ах-х, порванные джинсы? Ммм, я… Новые купил… уже, — Пытается говорить младший. — Не угадал. — Тэ проводит языком по всей длине, вглядываясь в каждую эмоцию, отражающуюся на лице любимого. — Тогда… Ох, Тэ, неужели ты все еще сердишься за то кино? Неделя же прошла… — Верный ответ. — Чонгук вдруг чувствует что, что-то не так, он опускает взгляд вниз, сразу же находя причину странного самочувствия: черное симпатичное кольцо, расположившееся аккурат под розовой головкой. — И да, я все еще злюсь. — Тэ… Сними это сейчас же! Ты не посмеешь! — Чонгук резко дергает ногой, в попытке скинуть Кима с себя, однако тому удается удержаться. — Еще как посмею, Гуки. Ты же посмел скинуть мой звонок ровно тридцать четыре раза? Пока весь вечер развлекался с Чимином в кино, вместо боулинга со мной? — Я же потом всю ночь извинялся! — Пытается уцепиться за соломинку Чон. — Аргумент засчитан. Так что сегодня я всю ночь буду тебя прощать. Тэхён наклоняется к лицу Чонгука, целуя в губы, однако рассерженный крольчонок не упускает возможности цапнуть старшего за губу своими зубками. Тэ отстраняется, по его подбородку стекает тоненькая струйка крови с прокушенной губы. Чонгуку даже показалось что он переборщил, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что собирался с ним сделать сам Ким, так что, можно считать, они квиты. Старший слизывает кровь языком, остатки вытерев ладонью. — Чонгуки, будь хорошим мальчиком, или завтра кое у кого не будет сил идти на работу. — Гук даже не знал, что Тэ может быть таким. Он привык к тому что он главный, что это он целует первый, что он всегда руководит и играет с чужими чувствами, что это он берет, а не его берут, но сейчас все наоборот, это заводит и пугает одновременно. Странное чувство разрывает пополам, одна половина твердит: «Стой! Остановись!» А другая: «Вперед, поддайся соблазну! Ты не пожалеешь». — Тэ, ну прости меня. — Предпринимает последнюю попытку парень. — Прощу, крольчонок, обязательно. Но утром. — Тэхён ласково треплет любимого по волосам, — Позволишь поцеловать? — Улыбается невинно, будто это не он только недавно пообещал ночь, полную мучений. Чонгук медленно кивает, отдаваясь на милость Кима, и на несколько минут оба забываются в чувственном поцелуе. Тэ шарит руками под подушкой в поисках смазки, и не отрываясь от мягких губ своего парня, щедро смазывает ладонь. Чонгук тихо постанывает в поцелуй, наслаждаясь. Целоваться Гук всегда любил почти так же сильно как трахаться, страстно и мокро, когда языки соприкасаются друг с другом, когда то и дело позволяешь себе слегка покусывать губу партнера, когда тебе отвечают с такой же страстью… Нет, Чонгук не просто любил целоваться, он любил целоваться с Тэхёном, потому что в этом мире не было никого, кем Чон дорожил бы сильнее. Окунувшись в поцелуй с головой, Чонгук не сразу отреагировал на скользнувший между половинками палец, остановившийся возле пульсирующей дырочки. Чонгук вскрикнул лишь тогда, когда Тэ проник внутрь. — Тэхён?! — Чонгук растерянно, уставился на своего парня, не скрывая своей паники. — А кто сказал, что ты сверху, зайчонок? — Паника на лице парня превратилась в настоящий ужас, он попробовал дернуться, но ноги были плотно зажаты Тэхёном, а ремень оказался прочнее Чонгука, и при каждом движении больно сдавливал запястья. — Успокойся, тише, это не смертельно. Если будешь дергаться, будет больнее, уж поверь мне. — Ухмыляется Ким, продолжая растягивать пока одним пальцем, целуя ключицы и шею, чтобы как-то отвлечь Чона от болезненных ощущений. — Сволочь! Я ж тебя по судам затаскаю, сука! — Ругался Чонгук, до боли закусывая губу. Такого злого Чонгука, Тэ целовать больше не рискнул, в таком состоянии кролик не губу, а пол лица оттяпает. — Конечно, как только наступит утро, сделаешь все, что захочешь. А пока что, развлекаться буду я. — Тэхён, игнорируя болезненный вскрик, вводит второй палец, а когда чувствует, что они уже свободно скользят внутри, добавляет и третий. У младшего уже нет сил кричать, поэтому он только мычит, когда слишком больно. — Тэ… Пожалуйста, хватит… — Неожиданно умоляюще и отчаянно просит Чонгук, запас ругани и мата закончился еще минут десять назад, раскрасневшееся лицо, полузакрытые глаза, из которых вот вот побегут тоненькие ручейки слез, у Кима болезненно сжимается сердце. Он дарит Чонгуку, полный нежности поцелуй, продолжая растягивать очень аккуратно, как можно чаще касаясь простаты. — Гуки, потерпи немного, станет легче, я обещаю… — Тэхён трепетно гладит парня по голове, зарываясь длинными пальцами в мягкие темные локоны. — Тэ… Ким вынимает пальцы, и Чонгук чувствует непривычную пустоту внутри. Старший подкладывает под поясницу Гука подушку, чтобы утром у парня не болела спина, или хотя бы болела не так сильно, и пристраивается сзади. — Тэ, если ты это сделаешь, я возненавижу тебя. — Хрипит Чонгук. — А вот я буду любить тебя, что бы ты не сделал. Всегда буду любить. — Сказав это, Тэхён медленно скользит внутрь, растягивая упругие стеночки, пытаясь сдержать стон. Внутри гораздо уже и горячее, чем он представлял. Чонгук шипит от боли, из глаз парня брызгают слезы, но не из-за неприятных ощущений, а из-за сказанных только что слов. Возненавидит? Ага, щас. Даже при всем желании не сможет возненавидеть. Тэхён его смысл жизни, как можно ненавидеть то, ради чего живёшь? Чонгук старается взять себя в руки, а потому лишь пара слезинок успевают незаметно скатиться по щекам. Это не так больно как он представлял, это даже приятно, потому что крупная головка раз за разом проезжается по чувствительной железе внутри. Чонгуку всегда хотелось чувствовать Тэхёна, но он и не рассматривал такой вариант. Тэ выбрал не очень быстрый темп, младший и так уже получил свое наказание сполна, не хотелось мучить его еще больше. Теперь хотелось только дать почувствовать, как много он значит для Кима. Старший зацеловывал все до чего мог дотянуться: плечи, щеки, губы… Чонгук тихонько постанывал, забывшись, потерявшись в контрастных ощущениях: боли и нереальной нежности ласковых губ. Чонгук тоже может быть ангелочком, с мокрыми от скопившейся влаги глазами, розовыми щечками, и разметавшимися по подушке волосами. Тот самый милый и хрупкий крольчонок, вечно прячущийся за крепкими мышцами. Чонгук тоже нуждается в защите, заботе и любви, осталось только дождаться, когда он сам это поймет. — Хён… — Практически шепотом стонет Гук, а потом повторяет чуть громче и жалобнее. Тэхёну от этого просто сносит крышу, парень ускоряется, толкаясь все грубее, практически выбивая кислород из легких младшего с каждым новым толчком. Гук извивается, вертит головой из стороны в сторону, стонет, кричит, то просит остановиться, то молит продолжать, или просто раз за разом выкрикивает имя любимого. Руки уже прилично затекли и сильно болят, но это сейчас неважно, важно то, что Чонгук безумно хочет обнять и поцеловать Тэ, однако не может, потому что как бы он не старался, гадкий ремень не хочет рваться. Кима на долго не хватает, и вскоре он кончает, выстанывая имя Чонгука, после нежно целуя его. Какое-то время они просто пытаются отдышаться. — Хён…ты доволен? — С нескрываемой обидой произносит Чонгук, и когда Тэ поднимает на него взгляд, по лицу младшего серебристыми ручейками струятся слезы, терпение лопнуло, сдерживаться и дальше сил просто не было, последний раз Чонгук плакал классе в восьмом. Тэхён не хотел довести его. Ким ладошками вытирает лицо любимого, чмокая в губы. — Не плачь. — Сердце пропускает удар, и вот уже глаза самого Тэ на мокром месте. Он с трудом берет себя в руки, — Если я развяжу тебя, ты не будешь драться? — Мягкий поцелуй в ушко. — Да я убью тебя… — Отзывается Чонгук. Ким тянется к ремню, освобождая затекшие конечности. Как только руки оказались свободными, Тэхён мгновенно получил звонкую пощечину… А после, теплые объятия и нежный поцелуй. Чонгук прижимает к себе удивленного Кима… А может быть наоборот, сам прижимается к нему. — В следующий раз, не связывай меня. Я тоже хочу прикасаться к тебе и целовать тебя, хён. — Так ты поэтому злился? — Тэхён удивленно хлопает глазами. — Не только. Но это главное. Так что, ты наигрался? Доволен? Я достаточно сделал, чтобы заслужить твое прощение? — Чонгук мягко улыбается, и это совсем не то, что ожидал Тэхён. — Вполне. Ким вдруг опускается вниз, избавляя Чонгука от ненавистного кольца, обхватывает член губами, и помогая себе рукой доводит младшего до заслуженной разрядки. — Гуки, прости… — вытирая сперму с уголков губ, произносит Тэ. — Все в порядке. Не извиняйся. Во всяком случае, это было интереснее, чем если бы мы просто потрахались, как обычно… — Чонгук прижимает к себе старшего, утыкаясь носом в копну пепельных волос. Ким берет руки Чона в свои, рассматривая яркие отметины от ремня. — Так вырывался, что аж содрал кожу в некоторых местах. — Сердце болезненно щемит. — Прости меня… На глаза очень ранимого ТэТэ наворачиваются слезы. Парень подносит руки Чона ко рту, и целует на каждой след от ремня. — Сильно болит? — Да, хён, сильно. Только болят не руки. Перестань плакать, пожалуйста. Мне тяжело на это смотреть. — Чонгук переплетает пальцы с пальцами Кима, сжимая покрепче. Целует в мокрую щеку, гладит свободной рукой по голове и льнет к мягким губам, которые никогда не умели причинять боль, а лишь всегда с головой погружали в бесконечную нежность. Тэхён снова тает в объятьях Гука, становясь безвольной лужицей в его руках. — Гуки… — Шепчет Тэ, прижимаясь к родному человеку. — Чего? — С днем рождения, — все обиды мгновенно тонут в счастливом блеске шоколадных глаз и очередном поцелуе, — …я люблю тебя. — Я тоже, хён.

***