will you let me love you

      one ok rock — hard to love       we've been down,       we've been up       Тэхен просыпается от головной боли, из-за чего глаза отказываются открываться, а сил подняться вообще нет. Он облизывает губы и, кое-как повернувшись набок, приподнимается на локтях, сонно озираясь вокруг и понимая, что находится не в своей квартире. Мужчина пугается, а сердце начинает биться быстрее, из-за чего страх накатывает как волна, заставляя Тэхена резко подняться на ноги. Но это было ошибкой.       Тупая боль в голове отдается по всему телу, поэтому он валится на диван, пытаясь понять, где находится. Тэхен оглядывает зал, в котором сейчас находится — небольшой черный диван, столик напротив, где стоит стакан с молоком, телевизор и чьи-то валяющиеся носки. Вроде ничего необычного, что могло бы напугать, поэтому он спокойно вздыхает. Даже то, что он все еще в своей одежде, дает понять, что ничего ужасного за вечер и ночь не успело произойти.       Поэтому мужчина вновь собирается с мыслями и аккуратно встает, опираясь о диван и держась за него обеими руками. Медленно проходит в зал, озираясь вокруг и двигаясь с помощью стен, как слышит шум из кухни: кто-то что-то готовит. И этот кто-то либо спас его, либо привел его в своей дом с некоторыми намерениями. Тэхен отгоняет от себя плохие мысли и незаметно подходит к дверному проему, заглядывая и неожиданно громко охая от удивления. Чонгук. Он поворачивается, услышав голос, и смотрит также удивленно, держа в руках нож и половину болгарского перца. А после расслабляется, чувствуя в груди теплый прилив из-за вида старшего, что смотрит на него сейчас с толикой испуга, а у самого при этом глаза опухли и волосы торчат как у ежика. — Извините, я Вас разбудил, — первым нарушает тишину Чон, оглядывая заспанное лицо Кима и невольно улыбаясь. Он смотрит в глаза старшего, не отрывая своего взгляда ни на секунду и ожидая ответа, нервно сжимая в руке рукоятку ножа. — Я… — Тэхен не решается выйти из своего укрытия, показывая лишь голову и все еще пытаясь сфокусировать свой взгляд, что выходит плохо, но потом он вздыхает и медленно подходит к столешнице, усаживаясь на стул и смотря в сторону, — что я у тебя делаю?       Чонгук ожидал такого вопроса, но совсем не думал о том, каковым будет его ответ. Ночью он не мог уснуть, из-за чего ворочался и сбил подушку. Поэтому, чтобы скрыть свое волнение перед старшим, Чон отворачивается и продолжает нарезку овоща; он хотел успеть приготовить покушать до того, как старший проснется, и, возможно, удивить его. Но, к сожалению, не получилось. — Вчера в клубе Вам стало плохо, и я решил Вам помочь, — врет Чонгук, спиной чувствуя на себе взгляд Кима, — но ключ от своей квартиры Вы мне так и не дали, поэтому я решил, что, — он мнется, закидывая нарезанные овощи на сковороду и накрывая крышкой, — лучше привести Вас к себе.       А после Чонгук разворачивается лицом к старшему, складывая руки на груди и ловя взгляд напротив, что смотрит на него настороженно. Напряжение в воздухе ощущается максимально, но никто из них не отводит взгляда, что пугает как Тэхена, так и Чонгука. Но первым зрительный контакт прерывает все-таки Чон, замечая, как начинают подгорать овощи. — Ох, черт, — он сбавляет газ и начинает размешивать, тем самым пытаясь «вернуть к жизни» то, что должно было называться позже их завтраком. Их. Чонгук хотел приготовить его для двоих. Он слегка обжигает пальцы, пытаясь поправить сковороду и шипит, что не остается незамеченным взгляду Тэхена. Тот подрывается с места чисто инстинктивно и ловит руку младшего, осматривая. — Больно? — Да нет-нет, — Чонгук отмахивается, стараясь не показывать того, что на самом деле немного, но больно. Место ожога неприятно пощипывает, заставляя чувствовать дискомфорт, но руки, что держат ладонь младшего, такие теплые, идущие в резонанс со вчерашними. — Значит больно, — сам себе кивает он. — Где аптечка? — Да не надо, мне, — не успевает договорить Чон, как встречается с хмурым взглядом карамельных глаз. — Вот, внутри шкафчика. — Садись, — кидает Тэхен и начинает рыться в аптечке, которую только что достал из шкафчика. Наконец, он находит необходимую мазь и подходит к Чонгуку, — палец.       Чонгук сначала не понимает того, что у него спрашивают, потому что такой Тэхен заставляет только улыбаться. Он подает ладонь и наблюдает за действиями старшего, который аккуратно мажет на обожженный палец немного мази, несильно растирая и давая впитаться. Касания осторожные и приятные, Чонгук следит за ними и рассматривает лицо Кима на таком близком расстоянии, в который раз уже подмечая про себя то, насколько мужчина красив и какие у него пухлые губы. Его взгляд останавливается именно на них, когда Тэхен поднимает голову, собираясь сказать, что с делами покончил, и что теперь ему должно стать легче, но сам же замирает.       Лицо Чонгука в опасной близости, а его мягкое дыхание несильно щекочет кожу, отчего хочется улыбнуться и спрятаться куда подальше. Почему-то сейчас Тэхену не страшно было находиться рядом с младшим. Вместо страха Ким ощущал желание находиться с этим человеком ближе и, может даже, прикоснуться к лицу напротив. Черные глаза смотрели так, будто были готовы не то захватить, не то напугать своим напором, что заставляло пальцы Тэхена немного подрагивать. И он был готов сейчас уйти, убежать, скрыться из виду этих глаз, которые продолжали смотреть, а чужие руки накрыли его собственные. — Можно? Тэхен вопрос слышит и даже хочет ответить «нет», чтобы не произошло ничего такого, о чем они оба смогли бы потом пожалеть. Но вместо этого он молчит, долго и упорно, не двигается абсолютно, сжимая губы в полосочку, пока не ощущает касание чего-то теплого к своей щеке. Это Чонгук. Он ведет кончиком носа по щеке старшего, боясь спугнуть его, а ладони сжимает крепко, тем самым давая ощущение спокойствия и надежности.       Тэхен все ждет, что произойдет дальше. Он мог бы сейчас отпрянуть, накричать на младшего и вернуться в свою квартиру, где, скорей всего, его уже давным-давно заждался Гуффи, но нет. Мужчина прикрывает глаза, ожидая дальнейших действий, а для Чонгука это действует, как красный цвет на быка.       Парень накрывает плотно сжатые губы старшего, приникая поцелуем и одной рукой накрывая чужую горячую шею, сжимает ее и притягивает ближе. Под напором, Тэхен смягчается и разжимает губы, давая полную волю, но Чонгук не спешит углублять поцелуй. Он целует губы поочередно, смакуя их на вкус и приятно удивляясь тому, как подрагивает шея, что ранее была стиснута ладонью. Чон ощущает маленькую власть над старшим и улыбается в поцелуй, чуть прикрытыми глазами наблюдая за Тэхеном, а после, наконец, решается углубить поцелуй, мягко проникая своим языком в чужой рот.       Ким на это реагирует мгновенно, обеими руками упираясь в грудь младшего, но это не останавливает Чонгука. Он спускает ладонь на поясницу старшего и ловко усаживает того на столешницу, меняясь с ним местами и устраиваясь меж разведенных ног. Поцелуй не прерывается: Гук ведет языком по ровному ряду зубов и более уверенным действием ведет ладонью по руке старшего, сжимая запястье. Именно в этот момент Тэхена прошибает током и он отталкивает от себя младшего, судорожно и рвано дыша, смотря на Чона, что продолжает держать его за запястье, с испугом, страхом и опаской.       Чонгук же удивляется такому отпору, продолжая ощущать на своих губах мокрую слюну, оставленную старшим, но после неуверенно улыбается, понимая, что только что произошло. Он ведет большим пальцем по метке, что в форме половины инь-яня, и его улыбка становится шире. — Вы разве не поняли того, что мы с Вами соулмэйты?       Глаза Тэхена округляются. Он не верит в истинность, ему все это не нужно, это все обман, ложь, вымысел и иллюзия. Такого быть не может.       Мужчина одергивает руку из чужого захвата, толкает Чонгука в грудь и буквально бежит из чужой квартиры, чувствуя, как глаза начинает щипать от накатывающихся слез, а головная боль — возвращаться. Он не помнит того, как оказывается в своей квартире: не помнит, как пишет Сокджину что-то вроде «Сокджин, я всего этого не хочу»; не помнит, как закидывается снотворным и не помнит того, как отрубается, так и не ответив на звонок своего друга.       А Чонгук остается в своей квартире стоять, как прибитый к полу. Он хотел побежать за старшим, обнять его и успокоить. Но испуганное лицо мужчины въелось в Чона, отчего он начал волноваться еще сильнее, не совсем понимая реакции Кима на его прикосновения и слова.       Чонгук чертыхается, выключая конфорку, беря в руки телефон и ища в списке контактов одно единственное имя. — Мингю? — Вау, Чонгук. Чего понадобился? — Подгоняй ко мне, а? — Да не вопрос, — слышится на том конце и звонок тем самым обрывается. Чонгук уверен в том, что только Мингю сможет его поддержать, ибо рассказывать о таком родителям Чон точно бы не стал.

***

      К приходу Мингю Чонгук успевает убраться в зале, закончить с готовкой и выкурить пару сигарет, потому что да, нервы давали о себе знать. Но когда он слышит дверной звонок, а после оказывается в дружеских объятиях, то спокойно выдыхает, ощущая крепкие объятия в ответ. — Ну чего тусим-пусим? — Мингю усмехается, намекая на алкоголь в своих руках и играясь бровями. — Ага, — кивает Чонгук, довольно хмыкая подарку друга.       К вечеру парни уже пьянеют окончательно, ибо за разговорами время пролетает незаметно также быстро, как и пустеют бутылки. Они вместе вспоминают о том, как дрались в детстве из-за игрушек, которые не могли поделить меж собой, играясь в одной песочнице, как потом вместе же попали в один класс и тогда стали лучшими друзьями, которые стояли друз за друга спиной.       Родители Мингю были рады тому, что у их сына есть друг, с которым можно было хоть в бой. А родители Чонгука всегда хвалили Мингю за то, что тот следит за их оборванцем, хотя они оба были еще теми хулиганами. И, став старше, их статус «пугающих, но привлекательных парней» утвердился уже конкретно.       Оба парня были уверены в своей внешности и пользовались своей красотой, дабы добиться своих целей. Нет, не в плане того, чтобы привлекать девушек, а потом спать с ними. В этом плане они были более благородными, нежели большинство парней, которые окружали их. Они оба знали, что женский пол не только для секса; они уважали их.       Наверное, именно это, если не учитывать внешности, также сильно привлекало людей: парни были активными во всем, в чем только можно было. Они постоянно выступали за баскетбольную команду и ездили в другие города, откуда не возвращались без победы. Дух соперничества и победы был в них обоих, но друг другу они никогда не завидовали. Наверное, именно поэтому они общаются уже больше пятнадцати лет.       Чонгук ценил их дружбу.

***

— Ты уверен, что не останешься ночевать? — пьяно бормотал Чон, удерживая самого себя стеной. Мингю фыркнул, отмахнувшись от помощи. — Да ничего, йоу, — он засветил свою улыбку и, махнув ладонью, покинул квартиру. И благо, что Чонгук успел вызвать такси. Поэтому он проследил через окно за тем, как его друг пьяно плюхнулся внутрь машины, а после исчез с поля зрения.       Чонгук и правда ценил их дружбу.