Twiling

      Темно. Из открытого окна веяло ночной прохладой и свежестью. Лёгкий ветер колыхал едва дымчатые занавески. Тэхён лежал на кровати, прикрыв глаза. Можно было сказать, что его грудь вздымалась при каждом вздохе, но это будет неправдой: вампиры не умеют дышать. Так же можно сказать, что Тэхён погрузился в привычное и всем знакомое царство Морфея, но и это будет ложью: сейчас вампир не спал. Он лишь погрузился в собственные мысли. Настолько глубоко, что не замечал, что происходило вокруг. Вокруг ничего не происходило. Он пытался не думать, но мысли, словно надоедливые пчёлы, одна за другой жужжали в ушах. Он думал и о словах Чимина, и об оборотнях, и о вечерней потасовке. Сказать, что Чимин был не прав, он не мог. Тэхён прекрасно знал, что оборотни «недолюбливают» вампиров, а его, Ким Тэхёна они недолюбливают сильнее любого другого. Он пытался предугадать их действия, найти их вожака, вызвать перед своими глазами хоть одно видение, но все было попусту. Сейчас он чувствовал себя даже беспомощнее, чем любой человек. Он ничего не мог сделать. Мог только лежать и бессмысленно пялиться в потолок, наблюдать за пылью, которая медленно и размеренно опускалась на пол.       Свет луны проникал из окна, и Тэхён мог спокойно разглядеть, что творилось за его пределами. Он слышал передвижения в лесу мелких зверей, чувствовал, как сновал туда-сюда ветер. Он и сам бы хотел стать ветром, чтоб не задаваться вопросом о смысле своей жизни. Он вытянул руку вверх, пытаясь схватить невидимое лунное свечение, но ладонь прошла сквозь этот призрачный свет. На секунду его кожа отдала мраморной белизной, а потом снова, в темноте, стала привычного человеческого оттенка.       «— Давай сделаем это вместе?»       Тэхён устал от этого голоса и призыва что-то сделать, но не мог забыть его, а все время, раз за разом, прокручивал эти слова в голове. Впервые он услышал их при своём обращении и больше никогда не желал забывать. Возможно, он жил только для того, чтобы найти источник этого голоса, а все остальное — лишь фальшь. Он прикрыл глаза и сделал едва заметный вдох. Ресницы слегка дрогнули от забытых воспоминаний, но он не заплакал. Он сдержался. Маленький и наивный Ли До не должен возвращаться. Иначе он не выживет. Он уже умер. Тэхён и не заметил, как полностью абстрагировался от мира, погрузившись слишком глубоко в себя.       Открыв глаза через какое-то время, Тэхён совсем не ожидал, что первым, что он увидит, будет умиротворенное лицо Чимина, уснувшего в кресле напротив. Таким спокойным он не выглядел уже давно. Не смотря на категорические возражения парня, на его коленях мирно посапывал щенок. «И чего он опять здесь забыл?» — пронеслось в голове Тэхёна и он отправился в ванную. Холодные струи мягко стекали по смуглой спине парня, ощущаясь лишь едва заметными покалываниями. «Надо было раньше так сделать». Брюнет мог успокоиться только под ледяным душем, как будто тушил то, что начинало иногда едва дымиться. Приняв холодный душ, он начал собираться на свою «законную работу». В дверях появился взъерошенный Чимин. Тэхён знал, что Чимин, возможно, является единственным вампиром, который способен заснуть, заполняя своё сознание образами.       — Твои глаза, — ткнул он в отражение Тэхёна.       — И без тебя знаю.       После той ночи аппетит не на шутку так разгулялся, не позволяя с утра думать ни о чем другом, кроме еды. Однако торты, сладости и прочие «быстрые перекусы» не привлекали своими разноцветными оболочками и искусственными запахами. Запах крови той девушки до сих пор стоял в носу, а тело отдавало вполне обычным бессилием и апатией, которые возникают после длительного голода. Свое ночное состояние Тэхён сослал на голод. Иначе он не был бы столь сентиментальным.       — Сколько ты можешь сдерживаться?       — Сколько ты можешь мозолить мне глаза?       — Я уйду, — парень потёр переносицу и начал заинтересованно рассматривать подушечки пальцев, как будто никак не мог запомнить свои отпечатки.       — Когда?       На секунду оба застыли. Чтобы Тэхён не говорил, на самом деле он не рассматривал такой поворот сюжета.       — Когда уйдут оборотни. — Тэхён замер и уставился в отражение Чимина. Их взгляды пересеклись. Кровавый Чимина и серый Тэхёна. — Не хочешь одеть линзы?       — Не люблю навешивать на себя безделушки, — Тэхён снова ополоснул лицо водой. — А ты?       — Аналогично, — парировал парень.       Несколько секунд парень наблюдал за едва уловимыми изменениями в лице друга. Он не хотел его терять. Сам Чимин же думал совсем по-другому. Непонятно откуда взявшаяся нервозность, апатия и голод не позволяли парню мыслить достаточно трезво. Вместо того, чтобы шуткануть что-то типо: «Ну и проваливай. Меньше народу — больше кислорода», он вспылил:       — И проваливай по-хорошему. Когда вернусь, чтоб тебя здесь не было. И не вздумай съесть собаку: с тебя станется. Холодильник тоже проверю.       Тэхён пожелал побыстрее скрыться с глаз Чимина, чтобы тот не заметил его граничащее с сумасшествием состояние. Хлопнула дверь, оставив Чимина в одиночестве созерцать своё идеальное отражение. К багровому оттенку глаз он до сих пор не мог привыкнуть. Никогда не привыкнет. Он стыдился его и предпочитал вообще не видеть своё отражение. Он ненавидел линзы, но в тайне от Тэхёна вынужден был носить их. Иначе в школе могли не так понять. Он осуждал друга за свою смерть, но стал ублюдком не лучше, чем он, убив всю его семью. Он придумал себе оправдание, но всегда знал, что сделал это только из-за жажды. По-другому, у него бы не хватило духу, даже снова открыть глаза. Тэхён был единственный, кому он мог и хотел доверять.       Под ногами у него сидел щенок, до боли напоминающий парню его самого. Он дизал его холодные пальцы, а в глазах светилась преданности и доверие. До сих пор у него не хватает храбрости уйти от Тэхёна. То ли он боялся, что не сможет выжить, то ли боялся, что когда вернётся, парня может не быть в живых. Он стал его единственной семьей, которую он не мог снова потерять. И как бы сильно он ненавидел себя в роли вампира, он был счастлив, что эта сила может быть полезна. Он ненавидел себя за свои первые убийства, но если это поможет Тэхёну, он без зазрения совести будет убивать снова и снова.       Слишком часто он покидал дом Тэхёна. Возвращался лишь раз в год. Или немного чаще. Он пытался жить самостоятельно, пользуясь той информацией, которую удавалось достать. Он находил выход из любой ситуации, перед которой его ставила жизнь, но ситуация со школой повторялась вновь вновь. Снова и снова он попадался в одни и те же петли, не имея сил и мужества или даже храбрости поступить по-другому. День сурка.       Он тяжело вздохнул и опустился рядом с щенком, поглаживая того за ушком. В этой жизни он играл роль школьника. Конкретно в данный момент он играл роль прогуливающего школьника. Глядя на бегающих вокруг учеников, смеющихся и веселящихся в школе и за её пределами, ему, Чимину, всегда хотелось стать частью этого веселья, которого не было у него и при жизни. В этот раз тоже не получилось. Сотый раз он притворялся шестнадцатилетним парнем и в сотый раз он оставался один. Чимин прикрыл глаза. Каждый раз, когда он оказывался один на один со своими мыслями, перед глазами яркими красками рисовался тот день, который он не сможет забыть ещё добрую тысячу лет. Каждый вампир помнит свою смерть, и он не был исключением из их числа.

***

      1878 год. Осень. Тихий дождливый день. Темноволосый парень сидел на подоконнике и с интересом разглядывал стекающие по стеклу капли. Они все были разными: одна маленькая, другая — побольше, а третья — совсем крохотная — бежала вниз по мутному стеклу. Отец и мать уехали в командировку два года назад и так и не вернулись, поэтому ему приходилось постоянно быть предметом насмешек в школе, на улице и дома со стороны своей тетки, которая оформила на него опеку. Часто он вот так сидел на подоконнике и никуда не выходил. Отсюда было хорошо видно весь двор, дорогу к главному шоссе и пешкходный переход. Слышно было, как скрипят тормоза, останавливающихся автобусов. Он мог увидеть каждого, кто гулял, проходил мимо или спешил на работу. Отсюда он наблюдал за весельем, которое его никогда не касалось. Всегда был закрытым и молчаливым. Дорогу от школы до дома он мог пройти с закрытыми глазами задом-наперёд. В школе он часто пропадал на крыше, наблюдая за пробегающими облаками. Под ними он чувствовал себя ещё меньше и незначительнее. Часто разговаривал с родителями через призму этого мира. Нередко к своему стыду он позволял себе расплакаться. Не признавал, но жалел себя. Не признавал, но винил самых дорогих ему людей в том, что они так безрассудно его оставили. Он отгородился от всего, пытаясь сохранить внутри себя то, что ещё не успели отобрать: память о родителях. Он ненавидел эту боль, но желал ощущать её вечно, боясь, что без неё он не сможет почувствовать уже ничего. Как будто без неё он будет уже никем. Однако, как и любой подросток, он в тайне мечтал иметь друзей, с которыми бы он пропадал вечерами, шутил и дразнил девчонок. С его внешностью легко можно было подцепить любую девушку, стоило только захотеть. Родители всегда говорили, что его лицо очень красиво, а хорошо сложённое тело выдавало в нем силу и мужественность.       Этой осенью ему выпал шанс найти себе друга. В класс перевёлся новенький. Он не знал ни о Чимине, ни о его жизни. Он ещё не подвергался влиянию одноклассников. Был чистым и светлым. С ним можно было наладить отношения. И он рискнул. Впервые рискнул первым подойти к парте новенького и пригласить вместе покушать на крыше. Как потом понял Чимин, лучше бы он отказался. Да, они стали друзьями, но друзья чаще всего кидают. Глупый спор шестнадцатилетних мальчишек, и Чимин уже тонул на дне небольшого, но глубокого озера. Плавать он так и не научился. Как потом выяснилось, за свои шестнадцать с небольшим лет он ничему не научился. И это было обиднее всего. Хотя жизнь его ставила в самые разные ситуации, парень из них не извлёк ни единого урока. К счастью, сейчас он не помнил лица своего «единственного друга», с которым они вместе смеялись, бегали по дворам, кушали и делились по-детски глупыми школьными проблемами. Иначе это лицо вечно бы стояло перед ним. Зато он помнил руки на своей спине, которые столкнули его с небольшого моста. Они прожигали ему спину даже сейчас, спустя столько времени. Даже сейчас он не поворачивался к людям спиной. Всегда держал их в поле своего зрения, даже если они никогда не смогут причинить ему вред. Никому не доверял. Кроме Тэхёна.       Как он выжил после того падения? Он до сих пор мертв, как и Тэхён. Наверное, каждый вампир носит эти муки взамен бессмертию. Что он делал потом? Мстил ли он своим одноклассникам, приходя по ночам и пугая кровавыми глазами? Нет. Он сделал то, что делает только что очнувшийся вампир — убивает. Но не своего друга, а его семью, обрекая его на свои муки. Жестоко? Скорее, справедливо. Именно этой отговоркой он чаще прикрывается, объясняя кровавый цвет глаз. Никто не имел права его осуждать и Чимин это понимал, как никто другой. После этого он долгое время должен был скитаться, пока снова чуть не погиб, но это уже другая история. Чимин не любил смешивать Тэхёна со своим темным прошлым. Слишком светлым казался ему парень, не смотря на то, что был он темнее своего прошлого.       По щеке скатилась прозрачная слеза. Он не хотел вспоминать. Это заставлял чувствовать себя ничтожеством, но он продолжал прокручивать этот момент. Словно американские горки, тебя рвёт, но ты продолжаешь испытывать кайф от бешеной скорости. Ты боишься, но желаешь подняться ещё выше. И шатен всхлипнул как раз в тот момент, когда дверь снова открылась. На пороге появился ошалелый Тэхён:       — Свинка Пеппа отдыхает, — перекрестился он. — Тебя снова укусили? Меня не было 2 минуты и 15 секунд, а ты уже потоп устроил. Совсем оборзел? Так. Жопу поднял и бусинкой выкатился отсюда, а я зонтик забыл.       Парень перешагнул через шатена и заскочил в свою комнату. Мельком взглянув в своё отражение, он подумал, что не зря вернулся. За сотню лет он хорошо изучил Чимина и прекрасно знал, что этот меланхолик частенько рыдает, пока Тэхёна не было рядом. Через секунду желтый зонтик уже мирно покоился в его рюкзаке.       — Когда ты вернёшься? — поинтересовался Чимин, вытирая непрошеные слезы. «Как же он не вовремя!» — пронеслось в его голове. — «Что-что, а чуйка у него отменная».       — А когда ты уйдёшь? — брюнет снова прихорашивался около зеркала. Недавно он выкрасил прядь волос на челке в изумрудные цвет и теперь считал себя ещё более модной чикулей, чем раньше. И как это создание может оказаться вампиром, которого боялись все остальные вампиры? Он брызнул на лицо спрей для фиксации макияжа.       Чимин рассмеялся. Впервые за долгое время по-настоящему и до слез. Вид Тэхёна, который заботился о своем внешнем виде больше, чем о своей жизни, его, проще говоря, веселил. Не смотря на то, что они оба были вампирами, Чимину в такой ситуации казалось, что они совершенно обычные друзья. Что они люди. Не хотелось верить, что это всего лишь иллюзия.       — Совсем страх потерял? — обернулся Тэхён. — Предупреждай, когда погода меняться будет. В этот раз я чуть не ослеп. У тебя ПМС что ли? То ледниковый период, то глобальное потепление. Смена погоды плохо влияет на кожу, знаешь ли. Ещё раз… — он ткнул на него пальцем, — и тебе не жить. Я ушёл.       Второй раз хлопнула входная дверь, но на этот раз всё было как надо.

***

Тэхён спустился к своей новой машине и сел в мягкое сидение, облегченно выдохнув. Не то чтобы он заботился о брате своём младшем, но погрязнуть в этом жестоком мире и стать убийцей он ему не давал, зная, что его это до сих пор гложет. Чимин всегда считал, что это он помогает и заботится о своё хёне, на самом деле всё было наоборот. Тэхён не подпускал никого к себе на расстояние вытянутой руки, но и не отталкивал слишком далеко, чтобы парень не натворил глупостей. Детские раны всё ещё кровоточили, и парень был всё ещё слишком чувствительным. В душе он всё ещё оставался ранимым ребёнком. Он всё ещё был человеком, не смотря на то, что сердце его перестало биться ещё сто лет назад. Таким видел его Тэхён. Понимал, потому что и сам был таким же.       Клуб «Голубой огонек», в котором Тэхён «законно работал» барменом находился на другом конце города и добраться можно было пешком и без лишних затрат и неудобств в виде сорока пяти минутной пробки на главном шоссе, но имидж богатого маменького сыночка надо было держать, поэтому приходилось прожигать бензин, собственные деньги и время. Но о последнем парень не волновался: этого было у него более чем предостаточно. Первое и второе его тоже мало беспокоило. Чёрная иномарка с визгом тронулась с места, оставляя после себя тучу пыли, и скрылась за поворотом огромного особняка. К слову сказать, квартира в центре грохочущего Сеула у Ким Тэхёна тоже имелась.