Одна ночь с Лео Месси

Каждый, кто болел за Аргентину, знает, что ее вылет с чемпионата после матча с французами – это почти трагедия для сборной и абсолютный фэйл для Лионеля Месси. Каждый, кто болел за Месси… переживает эту трагедию едва ли не как свою личную. Я болела за Месси. Да, с точки зрения счета игра закончилась не столь плачевно, как на групповом этапе с хорватами, однако перевес со стороны сборной Франции всего в один гол стал фатальным для дальнейшей судьбы команды Аргентины. К концу матча я была вымотана и эмоционально, и даже физически; на дне бокала оставался еще один глоток, который показался мне таким же горьким, как и проигрыш любимых полосатиков. К сожалению (или к счастью?), этот матч, который, к слову, проходил в нашем родном городе, мне пришлось смотреть дома в одиночестве, и единственным моим товарищем в этот момент была подруга, с которой мы на протяжении матча периодически перебрасывались сообщениями в WhatsApp’е. Она не принадлежала к числу ярых болельщиков ни одной, ни другой сборной и просто смотрела красивый футбол. Тем не менее, после матча мы сошлись на том, что неплохо было бы встретиться в каком-нибудь злачном местечке и немного выпустить пар за стаканчиком коктейля. Вообще говоря, подобные вылазки не были для меня привычным делом, и я отнюдь не являлась завсегдатаем всяческих местных увеселительных заведений. Правильнее будет сказать, что вообще такой безрассудный поступок я собралась совершить едва ли не впервые в своей взрослой сознательной жизни. Тем не менее, на примете у меня был один бар в центре города, носивший громкое латинское название «Cuba Libre». Что можно подумать о компании двух молодых женщин, на ночь глядя прибывших в своеобразную обитель латиноамериканской культуры? Уж точно не то, что они заливают горячими фирменными коктейлями поражение одной из самых прекрасных в своей страсти футбольных команд. Учитывая этот пикантный момент, я выбрала для себя весьма целомудренный лук, состоявший из джинсов и вискозной рубашки небесного цвета. Зато моя спутница слегка перемудрила с макияжем, предпочтя ярко-красную помаду, сделавшую ее губы кричаще-выразительными, что явилось причиной для привлечения сразу десятка мужских взглядов. На наше счастье и вопреки моим опасениям, один свободный столик все-таки имелся на этом островке веселья. Его-то мы и заняли и сразу же подружились с картой бара, озвучив официанту свои пожелания. Пить было, в общем-то, не за что, но впрочем, нам с С. редко был нужен вразумительный повод или тост для сопровождения распития проградуированных напитков. Таким образом, мы вот уже полчаса дегустировали райскую смесь рома и абсента с добавлением нескольких фруктовых нот и, обменявшись сдержанными вздохами в отношении минувшего матча, перешли к обсуждению своих последних личных переживаний. Если уж быть совсем честной, то мои личные переживания за прошедшие пару недель вились как раз таки вокруг футбола и Месси, так что, мне далеко ходить не пришлось. Чего не скажешь о С. У нее в голове творилась перманентная круговерть по всем фронтам. Поэтому, высказав всё, что накипело у меня на душе по части моего любимого Лео, я заняла позицию благодарного слушателя, время от времени давая подруге обратную связь в виде своих взглядов и эмоций. Так продолжалось какое-то время, и нас обеих более чем устраивала наша тихая камерная беседа под латиноамериканскую музыку. Устраивала она нас ровно до тех пор, пока в дверном проёме не выросла долговязая увенчанная блондинистым вихром кудрей фигура моего школьного знакомого. Его сопровождали два невнятных чувака, а он светился на их фоне как лучезарная звезда. И если бы дело было в нём! А дело было в том, что моя подруга С. вот уже который год изнемогала от желания оказаться с этим обаятельным "кеном" в наитеснейших обстоятельствах. Познакомились они волею судьбы безо всякого моего участия, ну и поскольку земля круглая, вскоре выяснилось, что он является мужем сестры жены собаки, а именно - что мы учились в одной школе. Не успела я и рта раскрыть, как Александр, так звали высокого блондина в черном (кажется, в черном) ботинке, завидев узнаваемый профиль С., устремился к нашему столику. Что примечательно, из нас двоих он узнал именно С., ибо они встречались за последние двадцать лет... ну. а мы с ним не виделись с момента его выпуска из школы. Собственно, томно потягивающая свой второй коктейль С. даже и не подозревала, какой сюрприз ее ожидает. У Александра всегда были идеальные манеры, и он сохранил их и по сей день, поприветствовав нас очень тепло и корректно, в то же время сразу дав понять, что он и его друзья были бы рады присоединиться к нашей скромной женской компании. Моя С., по привычке отпустив пару саркастических шуточек, всё же решила за нас обеих, что мы принимаем сих непрошеных гостей за наш столик. Наблюдая воочию за разворачивающимися на моих глазах событиями, от которых уже неслабо веяло авантюрой, я, безусловно, не выразила протеста. Ведь чего не сделаешь для любимой подруги, даже если ради этого придется мило улыбаться двум незнакомым и вовсе непривлекательным, на мой взыскательный вкус, парням! Впрочем, ребята оказались адекватные и ненавязчивые, и покуда в моем бокале плескалась живительная влага, мне было приятно и забавно проводить время их обществе. Стоит ли дополнительно говорить о том, что буквально с первой минуты этой неожиданной встречи Александр и С. всецело были увлечены общением друг с другом?.. А спустя ещё час и вообще утонули в пучине отчаянного и в то же время лёгкого флирта. Тем временем, краем глаза я заметила, как у барной стойки нарисовался силуэт мужчины в темном худи с капюшоном на голове. Он был абсолютно неприметен, но то, как он двигался, показалось мне очень знакомым, и внутри у меня что-то заскребло, как это обычно бывает, когда вроде как точно знаешь, что знаешь, но не помнишь, откуда знаешь. Я непроизвольно поморщилась, пытаясь напрячь память, и в следующую секунду меня осенило. Я испугалась, усомнилась, еще раз присмотрелась. Нет, если бы это был ресторан в Кастельдефельс или бар в Росарио, можно было бы с легкостью поверить в происходящее. Только не здесь и не сейчас. Но чутье женщины, боготворящей своего любимого, не проведешь... И толпы мурашек ринулись по моей коже, покрывая каждый ее миллиметр от лодыжек до макушки, когда мужчина протянул правую руку за шотом и оголил запястье, на котором красовались почти уже ставшие мне родными завитки его татуировки. Его, Лионеля Месси, татуировки. Я осмотрелась по сторонам. Ничегошеньки не изменилось вокруг. Бог был среди нас, и никто не замечал его, впрочем, так часто оно и в жизни бывает, только это уже другая история. А пока... Нет, ну действительно, если так подумать, кому придет в голову искать среди ночных посетителей едва ли не андеграундного бара звезду мирового футбола, тем более, сразу после случившейся катастрофы? Градус в крови неумолимо повышался, к тому же, мне было с каждой секундой сложнее удерживать в груди взбесновавшееся сердце. Двое из моих соратников по застолью смекнули, что больше не могут поддерживать мой интерес к совместному времяпровождению и теперь развлекали друг друга, а С. попросила счёт, который великодушно оплатил Александр. С. многозначительно глядя мне в глаза, сообщила, что, пожалуй, ей хватит на сегодня, и конечно, я не могла не обратить внимание на пальцы Александра, скользнувшие вдоль ее плеча. - Я провожу, - сказал он, и, пожелав мне доброй ночи, они исчезли во мраке помещения в направлении выхода. А я даже не поделилась с С. своими наблюдениями за скромным и тихим персонажем, сидящим на высоком стуле спиной к нам и прячущим лицом под тенью капюшона. Да и хотелось ли мне раскрывать его секрет? Это же явно была его тайна, а с позиции тех чувств, что я испытывала к нему, приоткрыть ее завесу даже наполовину, было бы предательством. Вообще, влюбляться в звезд в зрелом возрасте - дело гиблое, ведь ты уже слишком хорошо все понимаешь, не строишь иллюзий и, что самое труднопроходимое, воспринимаешь кумира как обычного человека, с его тараканами (которые могут вовсе не казаться симпатичными), слабостями (и ты ничем не можешь поддержать), ты желаешь ему счастья, ты беспокоишься о нем, переживаешь вместе с ним все перипетии его разных жизненных этапов и уважаешь его выбор. И теперь, когда я осталась наедине со своими мыслями, находясь в нескольких метрах от Месси, во мне боролись два желания - подойти к нему и заговорить и не вмешиваться в его личное пространство никоим образом. Почему он пришел в бар? Почему не остался в отеле в одиночестве? Почему не улетел, наконец, в Бронницы? С точки зрения психологии, этот поступок объяснялся довольно легко: переживание тяжелого события дается легче и менее болезненно в окружении людей незнакомых и не стремящихся влезть тебе в душу, не требующих никакой обратной связи. С другой стороны, Лео вряд ли относился к категории тех, кто заливает свои неудачи алкоголем в сомнительных заведениях чужих городов. А учитывая повсеместность его личной службы безопасности, следовало полагать, что он попросту сбежал из-под их опеки, что вряд имело благоприятные последствия. Заговорить... О чем? Глупость высшей ипостаси. Попросить автограф? Ага, на салфетке помадой, что ли? Это вчера, когда встречали сборную Аргентины у отеля, с собой были и маркеры, и блокноты... а сегодня... жизнь к такому меня не готовила. Мне оставалось лишь смотреть на него. И я смотрела... смотрела... смотрела ему в спину, ему в руку и, по возможности, в подколенный сгиб. Я не считала, сколько раз бармен подливал ему, и боюсь, что сбилась бы, даже если бы начала считать. Несколько раз посетители временно перекрывали мне обзор, и внутри меня все замирало от страха, что его фигурка исчезнет из поля моего зрения. Но он оставался на месте. Время близилось к часу ночи, и до закрытия оставался всего лишь час. Это было крайне печально. Находиться рядом с объектом своих грез и не сметь приблизиться к нему вопреки бушующей, стихийной тяге, сдерживать дрожь и слезы горечи за его фиаско, безумно, как никогда раньше, желать заглянуть в его глаза, утонуть, залечь на их дне навечно. Смотреть, будто находишься по другую сторону экрана, и словно нелегально проникнув в его сугубо интимное, увидев, возможно, даже то, в чем сам он себе не мог признаться в эти минуты... Смотреть, не отрываясь ни на секунду, зрительно впитывать все его движения, которые становились все ленивее... Но каким бы романтичным и драматичным ни было мое положение, близкое к отчаянию с последующей фрустрацией, физиология гнула свою ветку, и мне пришлось на несколько минут покинуть зал в пользу уборной. Столкнувшись в дверях с парой шумных визгливых девиц, я вбежала в кабинку и защелкнула замок. То, что я увидела, когда вернулась, превзошло все мои ожидания и, было, пожалуй, одной из самых тошнотворных картин, которые мне доводилось видеть в реальности. Две летящие «красавицы», едва не сбившие меня с ног в дверном проеме, кружили в ритме то ли самбы, то ли румбы Лео, практически не державшегося на ногах и не подающего никакой реакции на происходящее безобразие. В их дикой пляске он выглядел мешковатой марионеткой, которую эти разукрашенные дамы дергали, каждая в свою сторону, что выглядело форменным глумлением, и черт знает, чего они хотели добиться от его бездыханного тела. Глядя на эту вакханалию, я забыла, как дышать, но ситуацию нужно было спасать безотлагательно, пока личность Лионеля не оказалась раскрытой. А она явно до сих пор не была раскрыта, иначе его бы уже сожрали с потрохами и не подавились, а его безупречная репутация вместе с семьей и карьерой полетели бы прямиком к хренам собачьим. Собрав все свое мужество, я бросилась к троице горе-танцоров и обхватила Лео вокруг грудной клетки со спины. Господибоже, да ни в каких самых маразматичных снах невозможно было узреть такое первое прикосновение к своему идолу!.. Перекрикивая звуки музыки, я выдала наспех состряпанную тираду: "Так, девочки, натанцевались, а теперь помогите мне вывести моего мужа на улицу!" На лицах девчонок отразилось недоумение и, к счастью, вполне адекватное осознание абсурдности происходящего. Они одновременно выпустили из объятий качающееся тело, и вся груда мышц обвалилась на мои плечи неизмеримой тяжестью. Лицо Лео оказалось прямо напротив моего, и я увидела его глаза. Напрасно я мечтала укрыться на дне его взгляда, он оказался напрочь бездонным. На мгновение он нахмурился, пытаясь сфокусироваться. - Анто??.. - в этом наборе заплутавших звуков была такая мешанина из боли и дурмана, что земля ушла у меня из-под ног, и мы рухнули на пол в объятия друг друга, едва не переломав друг другу кости. Он шарил ладонями по моей спине и бедрам, как утопающий в поиске спасательного круга, а я, задыхаясь, пыталась выбраться из-под него, держа его в области ребер. Далее случился и вовсе зашквар. Лео судорожно сглотнул, и его стошнило прямо на меня. И уж после этого инцидента на мой трофей более никто не претендовал. «О, мой Бог...» - простонала я, стряхивая с кистей рук содержимое его желудка, а он, похоже, даже не понял, что произошло. Не без труда, но все же мне удалось поднять его и перекинуть его руку через свою шею. Медленным шагом, поддерживая за талию, я повела своего ненаглядного кумира в туалет, чтобы привести нас обоих хоть в какое-то подобие порядка. Благо, в столь поздний час мы оказались здесь одни. Я не то, чтобы не рассчитывала, что Лионель придет в себя, а молилась, чтобы как раз таки не очухался в ближайшее время, потому как посреди ночи решать критические вопросы с личностью настолько известной, медийной и вообще... и вообще... А тем более находясь в полутрезвом состоянии и наполовину - в состоянии аффекта - упаси боже! Но как все загладить и достойно миновать инцидент, я уже порешала в своем больном мозгу, поэтому если бы для осуществления плана и нейтрализации возможной паники моего подопечного потребовалась бы ещё пара шотов, я была готова влить их силой в этот очаровательный рот, который несколько минут назад извергал на мою грудь всякие непристойные жидкости. Весь речевой поток, струившийся из моих уст, был русскоязычным и варьировался от «Лео... вот так... миленький...» до «Ёбтвоюмать!» Я умыла его, пригладила бороду, снова накинула на его чуб капюшон и помогла опуститься на пол. Самой же мне пришлось помаяться, опрокидывая горсти воды на залячканную рубашку. Лео молчал. Был нем, ну, просто как рыба, и почти не открывал глаз. Бедняга ещё раз испытал рвотный позыв, и я успела дотащить его до унитаза. Сидя рядом с ним на коленях, промакивая его губы туалетной бумагой, я не думала ни о чём, кроме как о том, чтобы скорее вызвать такси. И когда приступ тошноты был позади, я немедля набрала заказ в приложении. А куда ехать? Ах, да, точно... Первое, что приходит в голову - отель Шаляпин в паре кварталов от нас. «Алё, алё... У вас есть места? Мне нужен номер... двое... можно вообще без кровати, но лучше, чтобы хотя бы одна. Регистрировать буду только себя. Хорошо? Хорошо... да, устроит. Скоро будем.» - Пойдём, мой сладкий. Пойдём. Всё хорошо... Мы выходим в зал. Я расплачиваюсь по своему счету. И удивляюсь. Месси оплатил всё авансом. Всю свою неумеренную попойку на перспективу. Уж не знаю, что там был за аванс, и какие чаевые, но персонал бара остался довольным как нашим визитом, так и, наверняка, нашим уходом. Такси прибыло мгновенно, но до машины ещё нужно было добраться... - Какой же ты тяжёлый, Лео! Нет-нет, мне не тяжело с тобой, просто ты тяжёлый... тяжёлый... - Анто... Анто... Рука, минующая мою рубашку, касающаяся моей кожи под ней. Сводит живот и... Я держусь изо всех сил. Нам ещё ехать в такси. Пусть, недолго. Про то, что мне предстоит провести ночь в одном номере отеля с Лионелем Месси, я предпочитаю пока не думать... Я усаживаю Лео в машину, кладу его голову на своё плечо. Он думает, что я Антонелла. А может быть, он вообще не думает ни о чём. Это все очень жутко и неправдоподобно. А если бы не я? Как он мог так облажаться с выпивкой? Неужто поражение в матче подкосило его насколько, что всё перестало иметь значение? Или просто не рассчитал с количеством алкоголя? В любом случае, непростительная неосмотрительность. Голова Лео сползла мне на грудь, и он уткнулся носом в мокрый вырез моей рубашки. Я ощущала его тяжёлое и горячее медленное дыхание с примесью ещё не перегоревшего алкоголя. Я старалась не шевелиться, чтобы не разбудить его и не услышать снова это душераздирающее "Анто". Такси заехало на парковку отеля, и водитель помог нам покинуть салон автомобиля. С грехом пополам добрались мы до ресепшена, я прятала лицо Лео, как могла, он был абсолютно покорен, а я не переставала молиться, чтобы внезапно он не стал возмущаться в ответ на то, что я позволила себе вытворять. Меня успокаивала лишь мысль о том, что переждать ночь в отеле, сделав Месси инкогнито, дождаться его полного вытрезвления без очередных глупостей - было единственно верным решением. По сути, я даже не знала наверняка, куда его можно было бы доставить этой ночью, кому передать в руки, а если бы попыталась, то у меня точно были бы большие проблемы, да и у самого гуляки их тоже было бы значительно больше, если бы он засветился в таком состоянии. Работница ресепшена на деле оказалась не такой уверенной, как по телефону, и ошарашенно уставилась на наш сказочный дуэт. Еще бы! Мужчина в состоянии «нестояния» и женщина в мокрой одежде доверия не внушили бы никому. Выяснилось, что заезд в номер в ночное время возможен только по предъявлению документа, удостоверяющего личность. В случае с Месси это было совершенно исключено, и у меня уже засвербило в носу от обиды и безысходности. А потом я вспомнила, что родственница моей коллеги работает в этом отеле на какой-то неплохой должности, и мне ничего не оставалось делать, как, сгорая от стыда, позвонить ей в половине второго ночи с мольбой поручиться за мою авантюру. Конечно, мне пришлось озвучить причину своей просьбы и раскрыть все карты. А ведь это был еще и не последний адресат для моего обращения. Благо, все решилось очень быстро: уже через пару минут на стойке регистрации раздалась телефонная трель, девушка сняла трубку, несколько раз утвердительно хмыкнула и, закончив разговор, с улыбкой кивнула мне... После проведения оплаты, мне выдали ключи от полу-люкса, и мы, наконец, скрылись от посторонних глаз за дверями лифта. Пьяный Лео удивлял меня всё больше и больше. Его синдром молчуна под градусом, похоже, только усиливался, а о том, что за сюжет развивался в его воображении, можно было только догадываться. И каким бы он ни оказался, этот сюжет, развязка его была на моей совести. Я думала об этом в лифте, а в долгом путешествии до двери номера я мечтала поскорее оказаться с Лео внутри, поднимала с глубин своего сознания здравый смысл не поддаться искушению воспользоваться его отключкой и до дрожи волновалась о том, какой может быть его утренняя реакция на мое присутствие. Мы буквально вваливаемся в номер, и я сразу же тащу Лео к кровати. Аккуратно снимаю с себя его руку и облегчённо вздыхаю, после чего возвращаюсь к двери и закрываю ее изнутри... Вот мы и дома. Сегодня это наш дом, Лео, хоть мы и не знакомы. Сегодня я твой ангел-спаситель, хранитель твоего покоя, сна и пробуждения... Я буду рядом этой ночью, отдыхай... Я подхожу к кровати и смотрю на него, лежащего на спине с закрытыми глазами. Руки валяются сами по себе, как попало. Стопы упираются в пол. И вот сейчас прикоснуться к нему снова кажется чем-то запредельным, запретным, почти что кощунственным. Что же ты наделал, Лионель Андрес Месси!? В какие дремучие дебри ты меня завёл, а теперь спишь, убитый горем и алкоголем и даже не знаешь, где ты... А я... Я тоже заблудилась. Но мне нужно добраться до тебя и уложить тебя удобно и сладко. Я опускаюсь на коврик у его ног и не могу решиться разуть его. Сознание того, что я нахожусь у святая святых футбольной вселенной, кружит голову. Эти ноги стоят более двухсот миллионов евро и уступают конечностям Неймара, пожалуй, только по причине возраста их обладателя. Задержав дыхание, я всё же развязываю шнурки кроссовок и стаскиваю их по одному, аккуратно поставив рядом. Следом отправляются носки, а я зажмуриваюсь до цветных кругов, чтобы не ослепнуть. Притрагиваться к коже его ступней я тоже избегаю... боюсь упасть в обморок. Но переложить этот бриллиант в нормальное горизонтальное положение всё-таки нужно. Чем я и занимаюсь в ближайшие несколько минут. И потом замечаю, что его шмотки, как и моя рубаха, далеки от идеального состояния. А это значит... Это значит, что нужно их привести в приличный вид. А для этого их придётся, охохох, снять. Никогда в жизни мне не доводилось раздевать мужчину при таких обстоятельствах. Несмотря на относительно компактное телосложение, спящий Лео весил тонну, как минимум. Вот она, тяжесть его славы! Вот оно, бремя моей ответственности! И вот он, распластанный на постели Лео Месси, во всей своей красе, с четким рельефом пресса, неразвитой грудной мускулатурой и брутальными четырехглавыми мышцами бёдер. Я уговариваю себя пойти застирать его вещи, захожу в ванную и там, не совладав с порывом, припадаю лицом к его кофте, жадно вдыхая... Месси пахнет глубоко и мягко, сначала слышится сквозная и в то же время сдержанная нота парфюма, а затем - приглушенный тонкий горьковатый и томный аромат, только его, непохожий ни на чей больше. Перед глазами у меня скачут солнечные зайчики, а сердце стучит за два. Я отмыла все следы излияний с его одежды, прополоскала свою рубашку, все развесила на полотенцесушители, быстро приняла душ. И в тот момент, когда я выключила воду, дверь открылась, и на пороге возник взлохмаченный Лео. Я прижалась к стене, наспех прикрывшись полотенцем. Будто не заметив меня, он повернулся к унитазу и справил малую нужду. На этой минуте у меня случился бездонный провал в восприятии происходящего, а когда я снова выбралась "на поверхность", в комнате кроме меня уже никого не было, и я даже было подумала, что это был мираж. Но, выйдя из ванной, поняла, что сей пикантный эпизод имел место быть, так как теперь Лионель лежал, свернувшись калачиком на другом краю кровати, и было заметно, как его пронизывает мелкая дрожь. А если он не спит? Как объясняться с аргентинцем, зная всего пару фраз на испанском языке? Степень владения английским языком также была под большим вопросом, а права на кинестетическое общение с ним у меня не было. Тем не менее, я осмелилась тихонько позвать его по имени. - Лео... Он не пошевелился. - Лео... И мой шепот оборвался. Но реакции не было. Я облегченно вздохнула. Значит, у меня еще оставалось время для того чтобы обдумать варианты своего поведения. А может быть, даже для того, чтобы написать приличный текст объяснения с помощью переводчика в интернете. Мне следовало укрыть его, а я все не могла на него насмотреться. Ровная бледноватая кожа с единичными, почти незаметными родинками, кисти рук с лаконичными пропорциональными очертаниями и округлой формой ногтей. Довольно узкие, даже изящные, щиколотки, натруженные, побитые пальчики на ногах. Рыжеватая борода и большеватые ушные раковины, в анфасе выглядящие остренькими ушками эльфа. Мой милый маленький «мессик» с гладкими лоснящимися икрами и аккуратной пуговкой пупка. С хаотической сетью перекрывающих друг друга татуировок и маленькими аккуратными сосками... Такие естественные складочки на шее и губы, застывшие уголками вниз, как у очень, очень уставшего человека. Лионель Месси. Тот, к кому выбегают на поле поклонники мужского пола и целуют бутсы. Тот, по кому пульсируют сотни тысяч сердец. Тот, у кого миллионы подписчиков в Инстаграм. Собственно, какая разница... Тот, кто женат по любви на прекрасной женщине, матери его сыновей... Он лежал передо мной трогательно-беззащитный, и я не могла себе позволить этим воспользоваться. Хотя всё относительно в этом мире... Считается ли преступлением касаться своего кумира, если он спит? А если он никогда не узнает? А ведь когда он проснется, то всё равно возникнут вопросы, вне зависимости от того, что было на самом деле... - Лео, - шепчу я в его плечо, медленно волоча губами по коже, насыщая каждый соприкасающийся миллиметр оттенками его вкуса. Вместо того чтобы укрыть его покрывалом, я накрываю его собой, утыкаюсь носом меж его лопаток, и это финал, потому что как теперь вообще не целовать???? Проклинаю себя. Целую позвонки, целую лопатки, спозлзаю ниже и ниже, дойдя губами до крестца, руки обвивают его бедра, и откуда-то накатывает бездна опьянения, и я вряд ли смогу остановиться. Его тело поддается моим поцелуям и извивается. Но он до сих пор пребывает в царстве упоротого Морфея, и я продолжаю хулиганить, скользя кончиками пальцев по его животу. На нем идеально облегающее нижнее белье, за границы которого мне хватает ума не проникнуть. Я останавливаюсь и пытаюсь отдышаться, внутри меня пожар, в промежности потоп, но я умоляю всевышнего дать мне сил контролировать свои действия... - Анто... - сипит Лео. Я замираю. Его ладонь накрывает мою руку, лежащую в области его рёбер. Мне стыдно до чёртиков, я шепчу по-русски, что я не Анто. Я не Анто. Спи, Лео, спи, мой хороший. Десятки лёгких «чмоков», так целуют детей, чтобы успокоить, так целуют близких друзей от переизбытка теплых эмоций... И несмотря ни на что, после глубокого вздоха, успев наспех прихватить уголок покрывала и накинуть его на нашу с Лео композицию из свитых тел, я проваливаюсь в сон. И пусть весь мир подождёт. ...Я просыпаюсь от того, что мне прохладно. За окном неумолимо светлеет небо в тусклых розоватых тонах. Кровать рядом со мной пуста. В полумраке комнаты я различаю очертания фигуры Лионеля, сидящего в кресле напротив. Он недвижим, как изваяние. Я резко поднимаюсь и замечаю, что он смотрит на меня в упор. И я смотрю на него во все глаза, не в силах сказать ни слова. Он встает и медленно подходит ко мне, берет мое лицо в свои ладони и внимательно всматривается в него. «Tu no eres mi esposa,» - произносит, наконец, он. Я непонимающе хлопаю ресницами. «Прости, пожалуйста...» - шепчу я, а он пролазит своим языком мне в рот. Мое сердце ухает куда-то в пол, в коленях ужасная слабость. Его губы покрывают мои целиком, и это так восхитительно-влажно и так неловко-колюче от его бороды, и этот легкий привкус алкогольного перегара, вливающийся через рот мне в ноздри. Я опираюсь на руки позади себя, а он не выпускает из ладоней мои щеки и продолжает целовать. В моей голове все рушится по принципу домино, и нет этому ни конца, ни края. Внутренний протест становится все слабее, и я обнимаю Лео за шею, повисая на нем и увлекая за собой вниз, вниз, вниз... Падаем в пропасть, ныряем на глубину, бесстыдно, не пытаясь спастись. Я оказываюсь на лопатках, а руки Лео - по разные стороны от моей головы, и он нависает надо мной подобно грозовой туче над иссушенной землей. Я разглядываю его впадинки и очерчиваю кончиками пальцев каждый бугорок на его груди. Приподнимаюсь на локтях и обхватываю губами его правый сосок, который моментально каменеет от этого. Лео прижимает меня к постели, придавив предплечьем чуть пониже ключиц, а другой рукой расстегивает мои джинсы и рывками стаскивает их. Я вся пульсирую изнутри, я чувствую его крепкую эрекцию, когда он вскользь задевает меня пахом. Разоблачив меня донага, он усаживается верхом на мои бедра и оглаживает их. Я проваливаюсь в его глаза и, не отрывая взгляда, демонстративно и дерзко стискиваю свои соски, нежно потираю и слегка покручиваю их. На его губах появляется легкая ухмылка и, точно тлея, она превращается в подобие оскала. Он высвобождает свой член и сжимает его в руке. Он не дрочит его, а просто сжимает, и это выглядит настолько необычно, умопомрачительно и... пошло, что я срываюсь на стон. Между ног у меня горячо и скользко, но нижняя часть моего туловища обездвижена под весом точеного тела футболиста. - Месси! - рычу я. Он кладет свою ладонь мне на низ живота и давит на него. - Месси, - всхлипываю я. Он немного наклоняется надо мной, запускает мне в рот два пальца до вторых фаланг, и я облизываю их. - Vamos, - слышу я его голос и следую ему, обсасывая его пальцы до основания. Еще несколько секунд он ласкает ими мои зубы и нёбо, а потом учиняет со мной нечто, характеризующееся на испанском как «immessionante»... Пока я способна ещё осознавать и понимать... Этими самыми двумя пальцами он ловко раздвигает сомкнутые лепестки в моем паху и подушечкой большого пальца зажимает мой вызывающе-припухший клитор... И всё вокруг пропадает, кроме великого Лео Месси и меня, нанизанной на остриё оргазма... Когда я открыла глаза, в створе распахнутого окна светлело небо в тусклых розоватых тонах. Кровать рядом со мной была пуста. Прохладный ветерок щекотал мои плечи и щиколотки. На мне были всё те же джинсы, что я в спешке натянула после инцидента в душе, и надёжно застегнутый лиф. А моя правая рука всё ещё не скрылась с места преступления. В кресле напротив сидел Лео, и в полумраке комнаты было невозможно угадать, куда направлен его взгляд. В горле образовался сухой ком, а в голову ударила волна вмиг вскипевшей крови. Я села на постели, подобрав колени к подбородку. Поднявшись на ноги, он сделал шаг в моем направлении и остановился, словно в растерянности. Его рука совершила тот самый порхающий жест в области лица, который всегда выдавал его волнение, и с горьким смешком он произнёс: «Tu no eres Anto...» В неком неконтролируемом порыве я метнулась к нему и прижала указательный палец к его губам, не позволяя говорить. «Cinco minutos!!! - срывающимся голосом почти прокричала я, - Dame cinco minutos!!!! Por favor!!! Por favor!!!» И он вдруг вздохнул и засмеялся. Засмеялся смущённо и в то же время легко. Тонким надтреснутым колокольчиком пролился его смех в утренней тишине, и огромная глыба из сомнений и страхов, громоздившаяся в моей душе, рассыпалась прахом. «Me acuerdo de todo. En verdad te aprecio, cariño,» - наконец, сказал Лео... (Конечно, я не поняла ни слова, но видела, как в черном омуте его глаз блеснули теплые, по-детски озорные и, в то же время, по-мужски пронзительные искры.) ...И добавил: «Oye, sabes que, vamos a tomar un café», - а вот это уже звучало, судя по последнему «кафи», как предложение выпить кофе. Так что, не теряя ни секунды, я кинулась к своему телефону, открыла онлайн-переводчик и сказала в него: «Как скажешь, мой король, а потом, Лионель Андрес Месси, ты забьешь штрафной в мои ворота».