Дорога счастья

      Это было давным-давно. Когда люди верили в богов, в предсказания и следовали своим предназначениям, ступая ровно за судьбой, не думая о том, что можно свернуть, и построить свою историю. Ни на чью не похожу. Но были два идола, что стояли на вершине всех других — Солнце и Луна. Им поклонялись, про них складывали легенды, где она из них гласила, что они были двумя влюбленными, но из-за того, что они появлялись вместе так редко, лишь на закате и рассвете, они послали в мир людей своих детей. И именно о них, о детях Солнца и Луны эта история.       Эти двое были из разных родов. Сыном Солнца звался Юри — юноша, с глазами, словно кора дуба, и волосами цвета кофейных зерен. Дочерью Луны была девушка, которой не было и шестнадцати. У нее волосы цвета светлейшей пшеницы, и глаза, словно кувшинки в свете Луны. Эти двое были избраны, а как иначе объяснить метку Солнца на щеке одного, и Луны на ключице другой?       Виделись они так же, как и сами боги. На закате и рассвете — на стыке двух миров, дня и ночи. Юри всегда приходил один. Юлиану притаскивала нянечка, потому что мать девушки умерла, да и буйный характер подрастающей девы… Мало ли, что учудит? Дочь Луны во всю своим видом показывала, что общаться с солнечным мальчиком не намерена, ей это неинтересно, и вообще, почему она должна приходить сюда два раза в день, жертвуя своим временем? Юноша хмыкал на это, и сидел спина к спине с девочкой, иногда все же рассказывая истории, что он слышал или проходил сам. Он знал, что это неизбежно, и так они и будут видеться на закате и рассвете, еще несколько десятков лет. Они росли, росли и их должности, но не ведали дети богов о том, что ждет их впереди, что дорога, по которой они идут, так длинна…       И вот, заветный пробил год и день. Этот рассвет обещал жителям этого мира долгие годы счастливой жизни. Ни Юлиана, ни Юри не знали, что ждет их сегодня. Их не привели к друг другу на прошлом закате, но и не давали спать. С боем все же смогли зачесать волосы Юри, оделся тот сам, лишь вздыхая, но, все же, не понимая, что к чему. Тем более, праздников не было. Зачем весь этот переполох… Юлиану еле одели, силком заставили надеть венок с серебряными украшениями, а косы девушка заплела сама. Так должно быть, поэтому ее с детства пытались научить. Научили, к тринадцатилетию, да. Они встретились на рассвете. Уже никого не было в няньках, и те уже не сидели спиной к спине. За эти два года, что были, они свыклись с друг другом, а дитя Луны приняла то, что, так или иначе, он ее единственный друг. С другими ей общаться было запрещено. В прочем, так же, как и ему. — А давай сбежим? — голос девушки разорвал тишину, после нескольких минут рассматривания друг друга. Необычно. — Что? — Юри кажется, что он ослышался, что это птица сказала, или что-то еще, но не голос Юлианы. — Сбежим. От всех правил. От всего того, что нас здесь ждет? Мне надоело. Надоело быть словно собачка, словно меня и нет. А существует лишь оболочка из правил, правил, правил. Делай то, не делай это… Мне надоело! — в глазах лунной девы загораются хитрые огни, и та смеется. — Это может быть опасно… Мы не знаем, что нас ждет там, где-то за пределами этого мира, — Юри протягивает руку к небу и очерчивает круг вокруг себя. — Подумаешь… Зато избавимся от вечных надзирателей! Тебя ведь тоже заставили, верно? Хотелось играть с другими, общаться с кем-то, помимо родителей и нянек, ну, и наверное меня, а не сидеть дома и выходить только два раза? Юри молчал несколько минут, обдумывая слова девушки, не зная, что выбрать. С одной стороны это было так заманчиво… Свобода. С другой стороны, он не знал, что ждет их где-то там. Далеко от сюда… — Ну же? — блондинка с надеждой смотрит на приемника Солнца, и нервно теребит косы, что закреплены серебряным венком. — Хорошо. Завтра, на рассвете. Собери лишь несколько вещей и приведи лошадь, если сможешь. Мы убежим отсюда, как ты и хочешь, — Юри замолкает, и Юлиана отмечает, что его голос стал иным. Но ей нравится. — На рассвете. Завтра действительно все решится, — дева радуется, словно она ребенок.       Пробраться в конюшню стало легким делом, конюх спал, и от него несло перегаром от очередной браги, поэтому Юлиана не боится прервать план. Девушка открывает одно стоило, и выводит белую с голубоватым отливом лошадь и быстро выбегает оттуда, пока ничего не произошло. Мужские штаны были сворованы у брата, затянуты на пояс, а сверху льняная рубаха, что была больше девушки. Обувь была в тканевой сумке, что сама шила, что бы не стучать при шагах. Юри далось еще легче. Их конюшню не охраняли, зная, что забор нельзя перелезть, но вот о том, что его можно перепрыгнуть на лошади никто не задумался. А юноша прознал про это, поэтому не побоялся, что его поймают. Откинув накидку, тот повернул в сторону конюшни снова, и разогнавшись на гнедом коне все же оказался за забором. Успокоив животное, тот погнал в сторону холма, где обычно они с девушкой и виделись. Заметив фигуру на белой лошади, юноша быстро оказался рядом с ней. — В какую сторону? — Юлиана держалась лишь за гриву кобылы. Светлые волосы в свете еще не ушедшей Луны, и полностью не вставшего Солнца выглядели белыми, и словно светились, но сразу бросилось в глаза то, что… От длинных волос остались лишь по плечи, и откинуты назад, закрепленные двумя цветками, на серебряных стеблях — точно таких же, как в украшении что было вчера… — На юг. Там будет река, следы заметутся и нас не найдут. Быстрее, — Юри сорвался вниз с холма, и, пуская пыль от земли, вскоре оказался внизу, и не один. Девушка рванула почти сразу же за ним, держась снизу уже наравне с солнечным юношей.       Река и правда скрывала все следы, смывая их следы и запах, поэтому волнение исчезло, оставляя лишь радость побега. Хотелось петь, смеяться и плакать одновременно, но последнее было наконец-то от счастья. Оба были счастливы. Впервые, за долгие годы.