Бред сумасшедшего

      Дазай и Ацуши сидели в небольшом кафетерии, что находилось недалеко от юридического университета. С конца последней сессии они пересекались лишь несколько раз, но нормально и длительного разговора у них ни разу не случалось. А сегодня, когда парни собрались в своём любимом заведении, Ацуши решил рассказать лучшему другу всё в мельчайших подробностях, что даже от быстрого говора и непередаваемого интереса у его рта появлялась то блестящая слюна, то студент хлебал напиток. А Дазай… А что Дазай? Он вроде бы и слушал весьма интересный монолог товарища, а с другой стороны ему откровенно похуй, что интересного там говорил Накаджима. Приятный утренний свет лился из окон, красивым тоном ложась на поверхность белой столешницы. Зал был полон — со всех сторон слышались голоса мужчин и женщин, гремела посуда, бегали миловидные официанты. Ацуши как-то резко остановился, несколько секунд всматривался в чужое лицо. — Ты меня вообще слушаешь? — с наигранной обидой спросил Накаджима и сделал глоток уже остывшего кофе, а после скрестил руки на груди. Сидящий напротив мыкнул, задавая немой вопрос. — Дазай, а ты когда-нибудь слышал о фанфиках?       Осаму отрицательно покачал головой и покопался ложкой в десерте. Честно говоря, встречей он недоволен вовсе, и предпочёл бы сейчас оказаться в реке или под железными колёсами поезда. На данным момент эти варианты казались ему самыми прекрасными из всех возможных.       А всё потому что он — Дазай Осаму, — знаменитый распиздяй и главная заноза в заднице во всём чертовом университете. — Короче, почитай, закачаешься, — восторженно проговорил Ацуши и протянул телефон другу. Дазай вздохнул, взял телефон и начал читать описание «шедевра». «Мой милый и самый любимый, » — прочитал Дазай, «моя любовь к тебе настолько велика, что я готова совершить с тобой самое красивое самоубийство…»       Осаму усмехнулся и, решив не тратить времени, принялся читать работу. Читая, он обязательно говорил между строчками различного рода комментарии, иногда очень смешные и нелепые, но, как и можно было ожидать, большая часть вставок относилась к его излюбленной и избитой теме суицида. То Дазаю не нравилось выбранное героями место, то способ самоубийства казался ему слишком банальным и неинтересным, и в такие моменты парень мог странно посмеяться и молча продолжить чтение. Осаму был твёрдо уверен в том, что подобное дело должно быть тщательно продумано и исполнено в самом лучшем виде, иначе вся задумка - бесполезная и скучная игра. — Шикарно, — протянул парень через какое-то время и вернул телефон законному владельцу гаджета. Накаджима с улыбкой убрал мобильник в карман, допив свой кофе и удовлетворённо прикрыв глаза. — Ладно, мне пора, — сказал Ацуши и поднялся из-за стола. — Еще как-нибудь встретимся.       Когда Осаму поднял голову, чтобы попрощаться со своим закадычным другом, то не нашёл его на месте, растерянно хлопая глазами и глядя по сторонам. Его словно ветром сдуло, но парню это только на руку.

***

      Прошедшая неделя августа пролетела незаметно, в особенности для Дазая. Осаму практически не выходил из дома, попытки обожаемого суицида совершались дома: ради Бога, он даже не доебывался до всех в течение этой недели. В квартире Дазая всё это время было темно, ел он исключительно рамен, ноутбук работал сутками напролет, спал он с ним же. Осаму понял, что если он всё время будет проводить за прочтением и написанием яойных фанфиков, то, в принципе, можно чудесным образом сэкономить деньги.       Читал он исключительно слэш.       Писал тоже.       Знаете, эта херня произошла достаточно неожиданно, что даже сам Дазай до сих пор не верит в происходящее. В первый день он только читал этот ебаный слэш, ради Бога, он даже не думал писать что-то подобное. Ранним утром второго дня Дазай «случайно» написал слэш на пять страниц. И не какой-нибудь, а аж NC-17! Честное слово, Осаму сам был в ахуе, когда увидел в разделе «Работы» около десятка яойных фанфиков. Он даже вспомнил немало сказок и переделал их на яойный лад! Блять, Дазай даже о суициде на день забыл!       Где-то ближе в полуночи Осаму всё-таки решил нажать на «Новости». Как же он охуел, когда увидел общие суммы отметок «Нравится», отзывов и добавления в сборник. Если бы его спросили, когда он испытывал сильный шок, то Осаму назвал бы эту дату и усмехнулся, вспомнив то выражение лица, которые отразилось на экране выключенного ноутбука.       Дазай решил, что стоит взять ночной перерыв и сейчас следовало бы перекусить.       Открыв холодильник, Дазай грустно отметил, что ничего нормального в нем нет. Скисшее молоко сразу было слито в раковину, суп, сваренный добрейшей одногруппницей повторил судьбу молока — скис. Из «съестного» остался только чай и веревки. И тут Дазай понял, чтобы вести такой образ жизни, нужно покупать лапшу и чай.       Осаму грустно поставил чайник и стал вертеть в руке кухонный нож. Если честно, Дазай уже хотел вскрыть вены, покончить с этим ночным недосыпом, но его что-то все время останавливало.       Но только что?..

***

      После «завтрака», Дазай соизволил сходить в магазин и купить продуктов. Придя домой с двумя пакетами всего необходимого, Осаму заметил, что в квартире ужасно пыльно. Именно тогда он вспомнил Чую — тот не любил беспорядок и не доводил свою квартиру до такого свинского состояния. Пришлось убраться.       А во время уборки Дазай про себя отметил, что нужно взять два выходных — один день он тупо потратил на уборку и поход в магазины. Но в конце дня Дазай был рад — завтра он может со спокойной совестью отоспаться, а потом он примется снова за работу — уж больно ему понравилось это дело. В особенности из-за главного персонажа, который появлялся в каждом его фанфике.       Потому, что этот главный персонаж является его божеством — Чуей Накахарой.       Осаму считал, что сталкерить человека, который тебе очень нравится, в какой-то степени ненормально. Он считал, что если тебе что-то хочется знать о человеке, то можно просто подойти и просить. Считал он так до того момента, пока не стал сталкерить Чую.       За две недели произошло слишком много всего.       На следующий день, который Дазай хотел потратить на длительный сон, позвонил Накаджима. Осаму всеми силами пытался не материться на друга, у которого, судя по всему, случилось что-то не очень приятное.       Тем более, какой дебил будет звонить в четыре часа ночи, прося приехать?       Конечно, Дазай догадывался, что Ацуши очень старательно врал ему в трубку. Это было по дрожащему голосу. Дазай сел в кресло и кивнул, задав немой вопрос. — Короче… Я… Ээ… — Ацуши не мог подобрать слова. Не мог, потому что уже представлял перебитых одногруппников и ужасно злого Накахару. — В общем, нам всем крышка, — почти писклявым голосом сказал Накаджима, пододвигая ноутбук ближе к Осаму. На экране высветился его собственный профиль, а потом, по просьбе Ацуши, он открыл вкладку с беседой группы.       Чуя Накахара: Узнаю, какой долбоеб написал эту бредовщину — лицом по клавиатуре повожу и пальцы сломаю, чтобы писалось меньше.       Дазай нервно сглотнул и посмотрел на Ацуши, который побелел от страха и, нервно раскачиваясь из стороны в сторону, пытался слиться с белой стеной. Осаму же пытался воспринять написанное с полной адекватностью, но, похоже, эту ситуацию нельзя воспринять адекватно — если Чуя узнает о дазайских писульках, а Чуя узнает это любым способом, то переломанные пальцы, сломанный позвоночник и сотрясение мозга ему обеспечены — Накахара человек слова. Скажет — сделает. Не зря же от него половина института шарахается, не желая попасть под горячую руку.       Но Дазай осмелился и написал уже кучу грязных фанфиков, за которые он обязательно получит пиздюлей.       Дазай встретил Чую в тот же день — они встретились в одном из кафе, в котором обычно обедает Дазай — и к институту близко, и еда здесь нормальная. — Блять, вот какой долбоеб будет это писать? — за спиной слышится недовольный голос Накахары. — Вот реально, как найду руки переломаю, чтобы не писали подобное. — Чуя-кун, ну не сердись ты так… Может, это какая-нибудь твоя фанатка и, не подумав, написала это все, — пытался успокоить его Акутагава, но вышло это плохо — Чуя снова взбесился и, несильно ударив ладонью по столу, сказал: — Да мне похуй. Будь это истеричка с другого курса, будь это ебанутая одногруппница или такой ебанутый одногруппник, я руки все равно переломаю, — Чуя устало откидывается назад и быстро листает работы, а Осаму замирает и старается не дышать. Если Накахара заметит его присутствие — то пиздец приблизится быстро и незаметно. — Осаму, вот скажи, какой долбоеб будет это писать?       Дазай замирает от неожиданности, нервно сглатывает и медленно поворачивается в сторону Накахары, пытаясь настроить дыхание. Чуя держит на весу телефон с включенным профилем, устало наблюдая за медленными движениями Осаму. Накахара фыркает и кидает презрительный взгляд на Дазая, от чего тот поворачивается быстрее и с фирменной улыбкой смотрит на профиль. — Даже не знаю~, — тянет Осаму, пытаясь не спалиться. Он знал, что одна неосторожная эмоция или лишнее движение могут привести к очень плохому концу разговора. — А что случилось-то? — Дазай держался настолько естественно, что любой актер бы мог позавидовать. Дазай врал много — даже слишком. — Дазай, а ты что, беседу не читал? — в разговор влезает Рюноске, который все это время следил за «диалогом» своих одногруппников. Осаму отрицательно качает головой. — Кто-то написал дурацкие фанфики про Чую и теперь он, — Акутагава кивает в сторону Накахары, — собирается найти этого человека и переломать ему пальцы… Или про что ты говорил? — Рюноске вопросительно смотрит на Чую. — Пальцы, руки и желательно ноги, — отвечает Чуя. — Кстати, Дазай, с хрена ли ты здесь очутился? Ты же живешь в другом районе. — Я здесь у друга был, — сходу придумал Осаму. Накахара с недоверием закатил глаза и фыркнул. — Что? У меня не может быть друзей? — У таких долбоебов как ты — нет, — со всей грубостью в голосе отвечает Чуя и подзывает к себе официанта. — Ладно, я пошел.       Осаму провожает Чую взглядом, в то время, как Акутагава презрительно фыркает и, расплатившись, уходит из кафе.

***

      Чуя Накахара: Дазай, чертов ты ублюдок! Какого хуя ты это пишешь?!