Новый знакомый
29 августа 2013 г., 00:58
"Ловушка? Засада? А может... Может, он действительно изменился?" — думал Шкипер, пристально наблюдая за Гансом.
Тот помогал какой-то пожилой женщине, летевшей с ними одним рейсом, тащить тяжёлые сумки. Вдобавок на нём висел их собственный рюкзак.
Разумеется, делал это датчанин не по своей воле. Сначала командир собрался сам помочь старушке, но Ганс настоятельно отговорил его это делать, аргументировав это тем, что напрягаться после остановки сердца чревато последствиями. Тогда Шкипер, недолго думая, припряг на помощь бабульке самого датчанина.
Устало рухнув на кресло рядом с проходом, датчанин в качестве мести отказался уступать место Шкиперу, отправив его к окну. После чего выслушал познавательный монолог на трёх языках, на восемьдесят процентов состоящий из ругательств, но место не уступил. И получил пинок в ногу и выслушал ещё один монолог после того, как ущипнул пролезавшего мимо него командира чуть ниже спины.
— ...получишь по наглой датской морде! — закончил наконец гневную тираду Шкипер.
— Замечательно, друг мой! — похвалил его Ганс, с интересом запоминавший новые слова. — Ты мог бы вести платные интернет-курсы для полиглотов-матершинников.
— Да ты... — задохнулся от возмущения командир, но осёкся, увидев проходившую к своим местам супружескую чету с малолетним отпрыском. — Ты испанский знаешь? — поинтересовался Шкипер у датчанина и, услышав положительный ответ, продолжил "курс полиглота-матершинника".
Лететь предстояло чуть меньше четырёх часов, и командир решил использовать это время с пользой — поспать. И сообщил об этом Гансу, вместе со списком того, чего Гансу со Шкипером делать не стоит. По мере оглашения этого списка, лицо датчанина становилось всё более хитрым и предвкушающим.
— ...и не будить, — завершил список командир, с подозрением глядя на датчанина и вспоминая, что он мог забыть. — Вытворишь что-нибудь и...
— Получу по наглой датской морде? — невинно спросил Ганс.
— Именно, — мрачно ответил Шкипер, вспоминая все те "милые" приколы Ганса во времена их совместных миссий.
Посверлив датчанина подозрительным взглядом ещё некоторое время, командир завернулся в плед, принесённый прозорливой борт-проводницей, и закрыл глаза, предусмотрительно не поворачиваясь к Гансу спиной.
Проснувшись от лёгкой тряски, Шкипер подумал было, что их самолёт попал в зону турбулентности. Но при попытке пристегнуть ремень, он обнаружил, что ремня нет. И кресла нет. И самолёта, если уж на то пошло, тоже нет. Зато есть один чересчур наглый датчанин, у которого, похоже, мания к переноске тяжестей.
— Ты что творишь, датчанин?! Немедленно отпусти! — начал возмущаться Шкипер, отталкивая Ганса.
Ганс послушно разжал руки и отправил командира в свободное падение, впрочем, сжалившись и поймав обратно у самого асфальта.
— Отпустить? — ехидно поинтересовался он у вцепившегося в него Шкипера.
Командир злобно посмотрел на него, но вырываться прекратил.
— Какого чёрта ты творишь? — мрачно спросил он у Ганса, как только убедился в невозможности выбраться, избежав при этом близкого знакомства с асфальтом.
— Сам же сказал не будить, — легкомысленно пожал плечами датчанин, готовясь разжать руки и увернуться в случае удара. Но Шкипер, к его удивлению, ограничился хмурым взглядом исподлобья и недовольным фырканьем.
— Ты просто нарываешься, Ганс, — мрачно сказал он. — И скоро нарвёшься, поверь мне.
Датчанин, недоверчиво хмыкнув, решил для себя идти до конца и попрыгать на тонком ледке оказавшегося крепче ожидаемого чужого терпения. Так что, добравшись до нужного дома, перекинул командира через плечо и открыл дверь гостиницы. Девушка за стойкой с интересом посмотрела на эксцентричную парочку.
— Мы забронировали номер на втором этаже на два дня, — сообщил ей Ганс.
Девушка задумчиво пролистала старинного вида журнал, что-то там записала и протянула Гансу ключи.
— Не мне. Ему, — ухмыляясь, Ганс повернулся, являя девушке пунцового от злости Шкипера, опирающегося на рюкзак.
Обречённо вздохнув, командир протянул руку за ключами и двинул датчанину коленом по рёбрам. Удар получился несильным, но Ганс всё равно отомстил, смачно хлопнув Шкипера по заднице. Тот дёрнулся и что-то прошипел, но пытаться врезать датчанину перестал.
На втором этаже командиру пришлось проявить чудеса акробатики — замочная скважина была довольно низко, а Ганс категорически отказался отпускать его, пока они не зайдут в номер. Наконец, дверь поддалась. Зайдя в номер, Ганс сгрузил злого до невозможности командира на кровать и, скинув рюкзак, приготовился убегать.
Шкипер, оценив расстояние до Ганса и от Ганса до двери, понял, что поймать датчанина сейчас у него не получится. Фыркнув и пообещав Гансу прибить его позже, военный направился в душ, мрачно пнув по пути кроссовки своего соседа. Тот, увидев это, по непонятной причине насторожился. Смерив датчанина подозрительным взглядом, Шкипер зашёл в ванную. Ганс тут же закрыл за ним дверь и, подперев её плечом, начал обратный отсчёт. Три... два... один...
— Датчанин!
Ганс не удержался от нервного смешка, когда хлипкая деревянная дверь чуть не слетела с петель под яростным напором его соседа по комнате. Тонкий ледок ожидаемо треснул, и образовавшаяся полынья вполне могла стать и последним приютом. А что такого, если подумать, он сделал? Шкипер ведь не говорил не завязывать ему миленький синий бантик на голове...
***
— Здесь? — Нет, вроде, не здесь...***
— Здесь? — Нет, кажется, нет.***
— Может, тут? — Нет. Хотя... Знаешь, я не уверен, но по-моему самый первый дом больше всего похож. — Датчанин, estupido maricon, какого чёрта?! — Сам дурак. Нетолерантный, к тому же. Но бантики тебе идут. — Ах ты...***
Опасливо посмотрев на всё ещё злого Шкипера, Ганс подавил желание приложить руку ко всё ещё саднящим рёбрам. Кто мог знать, что теперь бантики у его напарника — бывшего напарника — больная тема. Утешив себя напоминанием, что у него остались фото спящего Шкипера с бантом на голове, и спрятав улыбку, датчанин сделал шаг вперёд и нажал на кнопку дверного звонка. Раздалась коротенькая незатейливая мелодия, и в доме послышались неторопливые, чуть шаркающие шаги. Вскоре дверь открылась, являя двум стоявшим на пороге мужчинам старушку, чей возраст определить было крайне затруднительно из-за кислотно-розового халата и такого же цвета бигуди, на которые были намотаны непонятной длины седоватые волосы. — Вы, наверное, ошиблись адресом, молодые люди... — растерянно начала было хозяйка дома, но, подслеповато щурясь, присмотрелась к Гансу и расплылась в улыбке. — Я вас помню, юноша! — торжествующе заявила она. — Вы оставили мне котёнка и подвинули сервант много лет назад. "Юноша" удивлённо хмыкнул и подтверждающе кивнул. — К сожалению, ваш кот к вам вряд ли вернётся: я отдала его своей внучке несколько лет назад, — вздохнула старушка. — Джулия не захочет с ним расставаться. — Джулия — ваша внучка? — уточнил Шкипер, поражаясь памяти старушки. "Моим бы оперативникам такую память! — завистливо подумал он. — Количество несчастных случаев уменьшилось бы раза в два..." — О, нет! — рассмеялась та. — Джулия — кошка Тины. Чистокровная сиамка, окрас сил-пойнт... — Простите, но мы далеки от фелинологии, — перебил командир. В голосе старушки он услышал знакомые нотки, и это ему не понравилось: что-то подобное проскальзывало в голосе Ковальски, когда он с маниакально блестящими глазами рассказывал об очередном изобретении. Лекции продолжались до победного конца — пока не засыпала или заваленная множеством заумных терминов аудитория или лектор, измотанный бессонными ночами, проведёнными над своим детищем... — Котята Джулии и вашего Джима почти один в один сиамцы, — пояснила старушка, недовольная тем, что её сбили с любимой темы. Мы несколько раз выставляли их на продажу как чистокровных — с родословной Джулии это не составило проблем — и их с радостью покупали. Но Тина говорит, что в последнем помёте один котёнок... пошёл в отца. — Хотите сказать, продать его не удастся? — влез Ганс, хитро улыбаясь. — Тогда, может, отдадите его нам? — Почему бы и нет? — пожала плечами хозяйка дома. — Тина приедет сегодня, чтобы решить, что делать с котёнком. Она предлагала мне взять его, но я слишком стара чтобы за ним ухаживать. Я думала, придётся отдавать его в питомник... — Мы сможем о нём позаботиться! — решительно прервал её Шкипер. Его душа бунтовала против того, чтобы отдавать котёнка в питомник, откуда он может попасть на опыты к какому-нибудь психу или ещё куда похуже. — Я так рада, — расцвела старушка. — Тина приедет через пару часов, не хотите выпить чаю? — Если вы позволите, — согласился Ганс, подхватывая под руку зашипевшего Шкипера. Хитрый датчанин уже придумал себе новое развлечение. Бравый командир спец-подразделения "пингвины" только и мог, что мысленно материться и строить планы мести. За последние полтора часа датчанин успел довести его до ручки. А Шкипер даже пнуть нормально его не мог. Ну что за невезение?! Череду невесёлых мыслей прервала рука датчанина, внаглую лезущая туда, где ей было совсе-е-ем не место.***
— Ладно, Ганс, возможно, я слегка переборщил... — Слегка?! С ума сошёл? Да ты мне руку сломал! — А нечего было свои руки распускать! И не руку, а три пальца. И не сломал, а так, надтреснул слегка. Всего шесть переломов и, прошу заметить, ни одного открытого! — О, да, намного лучше. Как насчёт побыть моим временным слугой? Будешь мне шнурки завязывать, пока врачи гипс не снимут. — Да ты совсем оборзел, датчанин?! — Чёрный комочек, до этого мирно дремавший на руках у командира, протестующе пискнул, и Шкипер мгновенно сбавил голос. — Там всего лишь трещины. Через неделю гипс снимут. Дел в городе у тебя нет, так что фиг тебе, а не шнурки. — А кто тебе сказал, что у меня дел в городе нет? У меня вот, может, есть. Очень важные, к тому же. — Если эти дела так для тебя важны, то и босиком сходишь. Так, тихо переругиваясь, они относительно мирно добрались до гостиницы. Бережно опустив котёнка на кровать, командир выжидающе посмотрел на него. Пушистое чудо, чуть наклонив голову, тоже уставилось на своего нового хозяина, хитро прищурив ярко-голубые глазёнки. Впрочем, играть со Шкипером в гляделки котёнок не захотел и принялся исследовать свой временный дом, с любопытством суя чёрненький носик всюду, куда мог дотянуться. Одобрительно хмыкнув, командир отправился выпрашивать у девушки из регистратуры блюдце и немного молока, поручив чёрного непоседу голубому соседу. Вернувшись с картонной коробкой молока и фирменной пепельницей гостиницы (блюдца у девушки не нашлось), Шкипер явился свидетелем следующей картины: одна из кроватей была перевёрнута, на полу блестели небольшие лужицы, мрачный донельзя котёнок, шипя похлеще гремучей змеи, упорно катался по полу, пытаясь попутно нанести наибольший урон датчанину и не оставляя неистовых, но бесплодных попыток содрать красовавшийся на его шее пышный тёмно-синий бант. Ганс, выглядевший так, словно свалился в ванну прямо в одежде, снимал насквозь промокшую рубашку, в чём ему сильно мешала загипсованная рука, и уворачивался от когтей пушистого противника. Невзирая на творящийся бедлам, командир спокойно прошествовал к тумбочке, поставил туда всё принесённое и лишь после этого подошёл к датчанину, оставив котёнка самостоятельно сражаться с атласным врагом. Понаблюдав немного за тщетными попытками Ганса выпутаться из несчастного куска ткани и постаравшись запомнить все незнакомые слова, Шкипер со вздохом протянул ему руку помощи. И вот наконец, ценой невероятных усилий, датчанин был переодет, кровать возвращена в исходное положение, пол высушен, а котёнок успокоен, примирён с обновкой и напоен молоком. Теперь можно было спокойно сесть — точнее, устало рухнуть — на кровать и выяснить, что, во имя вкусного мороженого, произошло за те полчаса, которые Шкипер провел вне номера. Всё оказалось весьма прозаично: Ганс решил искупать пушистого непоседу и, набрав в ванну немного тёплой воды, попытался его туда окунуть. Котёнок сперва решил притвориться паинькой и послушно висел в руках, не подавая признаков жизни. Но когда до воды оставалось каких-то сантиметров пять, заподозрил неладное, вывернулся, покинул опасную по его мнению зону, цепляясь коготками за рубашку, и умчался под кровать, напоследок ужом скользнув под ногами Ганса и уронив его в ванну. Но отступать после столь незначительного урона? Ну нет, Ганс не был бы Гансом, поступи он так! На "кис-кис", "как там тебя?" и "иди сюда, пушистая зараза!" котёнок отзываться не захотел, а совать руку под кровать было чревато царапинами, как следствие — перевёрнутая кровать и лужи на полу, ведь переодеться горевшему жаждой мести датчанину даже в голову не пришло. Результат был достигнут, а в качестве расплаты за непредвиденное купание Ганс порылся в рюкзаке и со мстительным удовольствием повязал виновнику бантик на шею. Выслушав всё это, Шкипер испытал непреодолимую потребность уйти куда-нибудь далеко-далеко, найти что-нибудь твёрдое и побиться о него головой. Но ему пришлось на время подавить этот весьма соблазнительный порыв — оставалось ещё одно незаконченное дело. И это дело сейчас сидело у него на коленях и довольно мурлыкало, когда его почёсывали за ушком. — Ну и как мы его назовём? — устало вздохнул командир, мечтая о большом, толстом фонарном столбе, о который он с таким удовольствием пару раз стукнется лбом... — Он похож на Джима. Джим Младший? — предложил Ганс, усевшись рядом, и протянул руку, пытаясь погладить кажущегося мирным пушистика. Тот с недовольным мявком спрыгнул на пол и, гордо задрав хвост, направился на кровать к командиру. Величественно развалившись посреди кровати и довольно зевнув, он явно вознамерился вздремнуть, абсолютно не волнуясь о своём будущем имени, судьба которого решалась прямо сейчас. — Нет уж, хватит с меня Джей-Джеев! — поёжился Шкипер, вспомнив переносной инкубатор-капсулу, за которым впоследствии явилась женщина, с целой вереницей похожих как две капли воды детей. — Тогда Том? — с интересом покосился на командира Ганс, решив, однако, отложить расспросы на потом. — Ага. И мышь заведём. — А мышь зачем? — обалдел датчанин. — Как зачем? Чтобы у кота сразу был свой заклятый враг. А назвать её можно Джерри... — Ладно, понял, не Том. Тэд? Крис? Льюис? Найджел? — Найджел. Заманчиво, но Рядовой меня убьёт... — хихикнул Шкипер. — Давай Крис. — Хорошо, теперь его имя Крис. Что там не так с Джей-Джеями? — Я в душ, — ушёл от вопроса командир, вновь содрогнувшись от воспоминаний о пацанёнке, уложившем каждого в "зоопарке". И предпочевшем танцы! Прихватив полотенце, он отправился в ванную, надеясь, что струи тёплой воды помогут ему избавиться от воспоминаний о величайшем позоре его жизни. "Знаешь, Крис... — задумчиво обратился к спящему котёнку датчанин. — Ты даже не представляешь, как я тебе сейчас благодарен". Когда Шкипер выйдет из душа, он не станет будить котёнка. А значит, ему придётся лечь на другую кровать...***
— О боже, Шкипер! Он такой милый! И пушистый! И... И котёнок! Он наш? Наш? Наш? — Рядовой просто сиял от счастья и напоминал лучистое солнышко в тёплый весенний день. Очень суетливое и мельтешащее вокруг командира солнышко. — Пф-ф-ф-ф... Котёнок... Шкипер, вы серьёзно? — Ковальски коснулся карандашом тёмного носика и недоверчиво покачал головой. — Что ты об этом думаешь, Рико? Рико?.. Но подрывник уже стоял рядом с командиром и умилённо трогал кончиком пальца маленькие лапки с торчащими коготками. А полная белоснежных, обнажённых в зевке зубок пасть и вовсе привела его в восторг. — Три против одного, компадре. Кот остаётся! — хмыкнул Шкипер. — О, да ладно вам, Ковальски, — протянул он, глядя на слегка презрительное выражение лица учёного. — Вы только посмотрите на этого малыша. Сохраняя на лице выражение "я-человек-подневольный-меня-тут-всякий-командир-может-заставить-какими-то-глупостями-заниматься", Ковальски наклонился и... Ну как можно было не растаять, когда чуть шероховатый язычок так доверчиво лижет пальцы и голубые глаза так наивно смотрят, проникая в самое сердце? И Ковальски растаял, провёл рукой по мягкой и шелковистой шёрстке и вместе со всеми понёсся обустраивать нового квартиранта, а после восхищался тому, как мило Крис лакает молочко из блюдца. "Ну что, малыш, вот ты и дома", — шепнул командир пришедшему к нему вечером и устроившемуся в ногах котёнку, и тот согласно мурлыкнул в ответ.
