Галлюцинация

Как только стрелка на циферблате заняла свое место, так сразу будильник поспешил издать свой боевой клич, который сквозь сонную дымку достучался до дремлющего в кровати подростка. Карие глаза слегка приоткрылись, фокусируясь на потолке. — Тсу-кун, вставай! — раздался легкий, звенящий голос с первого этажа. Парень недовольно вдохнул, выключив будильник. Несколько минут на сборы, и вот Тсуна уже спускается на кухню, где приготовила завтрак Нана, его мать. Она что-то напевала себе под нос и укладывала еду в коробку из-под бенто. Аккуратно обогнув ее, шатен добрался до своей кружки и чайника — приготовить чай себе он и сам сможет. Заварив напиток, подросток потянулся к шкафчику, чтобы достать сахар, где вместо специй лежала окровавленная разбухшая голова с синевато-зеленным оттенком кожи. Черные волосы девушки грязными, мокрыми прядями лежали на ее лице и свисали с навесного шкафчика. Она еще была сильно пропитана влагой, словно труп только-только достали из реки, поэтому капли, срывались вниз, быстро собираясь на кончиках волос и ударяясь о стол. С каждой секундой воды становилось все больше и больше, а лужа на столе увеличивалась, грозясь вылиться на пол. — Тсу-кун? — заметив, что парень замер в одной позе и не шевелится, Нана коснулась его плеча. — Мммм, — моргнул Еши, — Можешь достать мне сахара? Парень сел за стол, но ничего не изменилось, мрачная картина никуда не исчезла, в то время как молодая женщина, стоящая рядом с ним, ничего не видела, спокойно достав из шкафчика сахар и приправы для риса. — Дорогой, это опять твоя… это… продуктивная симптоматика? — достав из кармана фартука блокнот с парочкой записей, обеспокоенно поинтересовалась Нана. — Да… — неуверенно ответил шатен. — Но не бойся, таблетки, что выписал врач, очень помогают. Галлюцинаций стало меньше и… — Ясно, — улыбнулась женщина, не став больше пытать своего сына. Если он говорит, что все хорошо, значит все хорошо. — Сегодня на завтрак рис и твои любимые блинчики со взбитыми сливками! — Какая ирония, все еще хочешь избавиться от меня? — когда Нана прошла мимо стула к кастрюлям, на пустом месте появился подросток. Точная копия самого Тсуны лишь с одним отличием: его глаза были полностью черными и из них иногда текли черные слезы с бордовым оттенком, как сейчас. Галлюцинация мило улыбалась почерневшими губами и плакала, поглаживая бледными руками голову утопленницы. Цвет кожи у этого парня был бледным, как белый мрамор. — Но это будет не так просто! Эти таблетки только приглушают симптомы твоей… нашей болезни. — Вот, — Нана поставила перед сыном чашку с завтраком, погладив мальчика по голове. — Не трогай нас, женщина! — прорычал фантом, которого Еши за глаза окрестил «Шизу». Самодовольный и самовлюбленный сгусток бреда, созданный собственным больным мозгом, обожал себя и Тсуну (лишь из-за того, что они один и тот же человек), а всех остальных считал рабами и грязью, недостойной внимания. — Мы — вершина искусства и красоты… Слушать оду в свою честь шатен не стал, быстро проглотив завтрак и покинув дом. По пути в школу ничего интересного не произошло, если не брать в счет ежедневный бубнеж Шизу о том, как было бы прекрасно обезглавить, расчленить и далее по списку всех прохожих. — Жалкие слепые черви, — просто кипел от злости фантом, заметив, что ученики школы Намимори опять открыто смеются над Еши, — Они в упор не видят нашей уникальности и значимости, а все потому, что им завидно. — Заткнись, — прошипел шатен, не понимая, почему сегодня все так сильно взбудоражены. — Раз ты такой весь замечательный, то будь выше них и закрой рот. — Окей, — хмыкнул Шизу и подошел к Тсуне в упор. — Но я от тебя так просто не отстану, — фантом снизил голос до шепота и коснулся шеи парня рукой. И Еши почувствовал, что галлюцинации хоть и не реальны, но могут навредить. Также, как и в тот раз, когда его убили. Парень резко отдернул свою руку от шеи. Ему просто показалось. Уроки прошли спокойно. Если Шизу решил оставить шатена в покое, значит он так и поступит. Временно. До определенного момента: на последнем уроке, математике, стало сложнее фокусировать внимание, а цифры в тетради поплыли, буквально разбегаясь в разные стороны, мешая парню учиться. Первый звоночек о том, что Шизу что-то задумал, был подан. — Савада, опять считал ворон на моем уроке, — презрительно фыркнул учитель математики, имя которого Еши до сих пор не запомнил. — Возьми эти бумаги и отнеси в учительскую. И без глупостей! — Да, — покорно согласился Тсуна, которому не хотелось проблем в школе, и чтобы мать вызывали к директору. Он соглашается, даже если четко слышит взволнованную трель интуиции. Крепко перехватив документы, подросток направился в сторону учительской. Коридоры быстро опустели, и в школе осела тишина. В окна светило солнце. Ничего не обычного и опасного в этом двухэтажном здании не было. Но не для Савады, что остановился по средине коридора, смотря в одну точку, где-то далеко перед собой. Тсуна сразу заметил, что в конце пути, где лестница, темно. Ни один луч солнца не проникал в эту часть коридора, и тени этого места постепенно собирались в одну огромную субстанцию, которая за несколько минут заняла все пространство, которое ей предоставили. Шатен застыл, продолжая смотреть. И вот из непроглядной тени аккуратно стали появляться острые шпили похожие чем-то на паучьи лапы, которые были облиты черной жидкостью, капающей густой смолой на пол. В темноте показалось множество белых глаз, которые никак не хотели исчезать даже, если парень сам себе говорил, что это всего лишь галлюцинация. Рывок. И перед лицом Савады появилось лицо взрослой женщины, облитой с ног до головы чернотой. Она так близко, что Еши кожей чувствует ее дыхание. Она улыбается и еле слышно хихикает. Улыбается и проводит своим длинным черным языком по правой щеке парня, где остается мокрый след, после которого шатен начинает сомневаться, что перед ним плод больного воображения, и роняет бумаги на пол. Липкие пальцы женщины оплетают горло парня, желая уничтожить любую возможность жертвы дышать. Чем сильнее ее пальцы сжимались, тем громче он слышал биение своего сердца. В какой-то момент голова начала пульсировать от недостатка кислорода. Хотелось вдохнуть побольше воздуха, но не получалось. — Какого черта? — ГДК грубо схватил Саваду за плечо, разворачивая к себе лицом. Глубокий вдох, парень осел на пол, хватая губами воздух и неосознанно стирая с правой щеки дорожку от слез. Осмотрев коридор, Еши не увидел ни единого признака того, что ему привиделось. — Никакого черта не существует, — произнес Еши, вырвав руку из чужой хватки. — Их не существует. А может быть не существует и тебя. — Нарываешься, травоядное? — прорычал брюнет, доставая тонфа.

***

Тсуна медленно плелся домой, изредка касаясь обработанных ран на лице и боку, которые ему оставил в подарок грозный ГДК школы. — Убей его, — фыркнул Шизу, на минуту отвлекаясь от созерцания себя в витрине магазина. Фантом яро хотел избавиться от человека, что задел его гордость. — Нет, — фыркнул в ответ Еши, не желая вестись на провокацию. В прошлый раз ему это стоило жизни.

***

Спокойно. Прекрасная погода и завораживающий вид с крыши позволяли насладиться лучшими деньками лета. Хибари отстранено сидел в тени, не желая обращать внимания на надоедливого зверька. Прошел уже месяц с их знакомства, и они стали друзьями, если можно так выразиться. Эти странные отношения напрягали и расслабляли одновременно… — Хибари-сан, — пропел Тсуна, нависнув над сидящим ГДК. — Чего надо, зверек? — нахмурился брюнет, приоткрыв один глаз. — Я прилягу? — поинтересовался Еши, словно вся крыша являлась собственностью собеседника. — Делай, что хочешь, — фыркнул Кея, сразу же пожалев о сказанном, как только на его колени уложили лохматую голову. Но ведь, он сам сказал, что шатен может делать все… — Наглеешь, зверек. — Ага. Улыбнулся Тсуна, наслаждаясь летним теплом и безмятежным ветром. Рядом с Хибари почти нет галлюцинаций. Рядом с этим человеком спокойно и тихо. Приятно. А когда чужая рука запуталась в его волосах, то Еши чуть не замурлыкал от переполняющего счастья. Ради такого стоило прогулять математику! Они пролежали так до самого вечера, когда клубная деятельность шла полным ходом. Но и тогда Тсуна отказался покидать Хибари, увязавшись за ним хвостиком на патруль. Шатен шел рядом с ним и в меру задавал самые разные вопросы о столь необычном времяпровождении ГДК. В какой-то момент Еши просто схватил Кею за руку и не отпускал. Причиной оказался Шизу, что опять решил дать о себе знать, навязывая желание убивать. Чужая рука была теплой, Хибари весь был теплым, и это просто невероятное ощущение. Хотелось прижаться к нему и укутаться в его тепле, почувствовать защиту от всего, даже от Шизу. — Савада! — гневный крик заставил шатена вздрогнуть и неудачно обернуться, потому что пришлось отпустить руку ГДК. Сзади стоял учитель математики. — Прогуливаешь уроки, да еще вечерами шляешься непонятно где! Что за невоспитанный мальчишка! Негодовал учитель математики, распаляясь с каждым словом сильнее. К своей тираде мужчина приплел и то, что сейчас увидел, ведь «это так отвратительно, когда парни проявляют такой интерес друг к другу». — Убей этого дегенерата, — прорычал Шизу, источая темную ауру, которую можно было увидеть и потрогать. — Его слюни заляпали мне всю кофту. Покажи ему его место! — Я попросил тебя принести документы в учительскую. И что? Документы пропали! Мне сделали выговор. А ведь во всем виноват именно ты! — Травоядное, может прекратишь пищать над ухом? — с ярко выраженной угрозой произнес Хибари, которому не нравилось происходящее. — Вас это, молодой человек, тоже касается. Если вы глава дисциплинарного комитета, то не должны пропускать занятия! — переходя на ультразвук, провизжал математик, за что и поплатился. Кея с разворота ударил его тонфа. — Прекрасная картина! Ну же, — прошептал на ухо Саваде Шизу, схватив за плечи. — Этот мужчина не достоин быть нашим учителем. Убей его. — Нет, — прошептал Тсуна, слыша каждый удар сердца. — Зверек? — оглянулся Хибари, заметив уже знакомую заминку в поведение шатена, словно он застыл и не может пошевелиться, в то время как Еши внимательно следил за тем, как Шизу проводит рукой по загорелой шее Кеи и безумно смеется. В голове стоит его низкий голос, повторяющий одно и тоже. Убей. Убей. Убей их обоих. Они нам не нужны. — Савада! — ГДК схватил парня за плечо, взяв его ладонь в руку. Тсуна вздрогнул и посмотрел в глаза брюнета. Захотелось извиниться, сделать шаг и обнять этого человека. По щекам потекли слезы, и Еши подался вперед, легко касаясь своими губами чужих. Шизу гневно взревел, не желая делиться собой с кем-то еще. И Савада испуганно отпрыгнул от Кеи, а потом и вовсе убежал. На следующий день Тсуна не пришел в школу.

***

Савада не появлялся в школе уже третий день — Хибари стал еще раздражительней. Получали все по поводу и без. В два раза сильнее. У Кеи накопилось много вопросов к этому парнишке, а еще брюнет хотел успокоить его и… и сделать что-нибудь для него. Узнать причины, докопаться до правды. Пошарив в интернете, Хибари узнал, что поведение Тсуны очень похоже на… но точно утверждать нельзя. Нужно спросить у него самого. У его семьи. — Где Савада? — хмуро прорычал ГДК, выловив какого-то парня, с которым учился зверек. — Его сегодня н-не было, — пропищало травоядное и скрылось из виду, чтобы не получить от разъяренного Кеи, которому надоело ждать, когда Еши появится и сам все расскажет. — К черту. Выругался Хибари и направился к дому четы Савада, не собираясь идти на уроки, потому что сейчас важнее зверек. Единственный друг. Хотя его сложно назвать другом или кем-то еще. Их отношения очень странные, еще полностью не сформированные. Нана, мать Тсуны, встретила Кею на пороге, открыв двери. И через несколько минут сложный разговор, который женщина не хотела поддерживать, все-таки пришел к своему логичному завершению: — Врач, у которого наблюдался мой сын, сказал, что болезнь стала прогрессировать, и таблетки больше ему не помогают. Вот… я сейчас сидела, оформляла документы на госпитализацию… — с невыносимой болью произнесла Нана, в глазах которой застыла печаль, что могла поглотить всех, кто посмотрит в карие стекла, потерявшие свою жизненную силу. Хибари не мог сказать ничего, поэтому просто молчал, пока женщина не отошла, освобождая дорогу к комнате своего сына. Она видела, что ее дорогой Тсу-кун не безразличен этому человеку, поэтому… Поэтому… Кея сорвался с места, врываясь в чужую комнату.

***

— Не подходи ко мне! — попросил Тсуна, как только увидел вошедшего друга. Еши даже не стал задавать вопроса, как Хибари попал в его комнату — Нана впустила, переживая за сына, а если не она, то ГДК зашел сам, ни на кого не обращая внимания. Он может. Он может. Шизу безумно оскалился, выглядывая из зеркала. Фантом уже предвкушал конец этой встречи. Конец этого безумия. — Савада… — Кея медленно подошел к шатену, сидящему на кровати. — Ты не настоящий, — сквозь слезы произнес парень. Истерика липкими руками обняла его, не собираясь отпускать. — Тебя нет, ты не существуешь. — Зверек, я здесь, и я настоящий, — произнес спокойно Хибари, прикоснувшись к волосам, щеке, а затем и к руке парня. — Иди сюда, — прошептал брюнет, притянув Тсуну за локоть и обняв его. — Чувствуешь? Мое тепло. Разве иллюзия может быть теплой? — Н-нам никто не нужен, мы идеальны и уникальны без вас, — прохрипел сквозь слезы шатен, вжавшись в ГДК. Руки крепко вцепились в школьную форму. — Так не пойдет, — бешеным зверем прорычал Шизу, и по стенам комнаты потекла бордовая жидкость. В воздухе запахло железом. — Нет! — внезапно закричал шатен, отпихивая Кею от себя. Еши падает на пол и отползает к зеркалу, из которого Шизу протянул к нему руки, незримо для всех обняв. — Он нам не нужен. Мы и без него справимся. Убей, — сладко прошептал фантом на ухо Тсуне. — Убей. Убей его. Резкий грохот разнесся по всему дому. На пол скатились осколки стекла. — Тсуна! — в комнату забежала Нана, а Хибари тем временем уже схватил парня за руку, осматривая раненную руку, с которой капали алые капли крови. — Пусти меня! — начал вырываться шатен, не слушая успокаивающих слов тех, кто ему дорог больше всего на свете. Они ему дороги, но почему же в конце суматохи мать испуганно отшатывается от него, а Хибари болезненно сгибается пополам на полу? Из живота Кеи торчит большой осколок стекла. Его кровь на руках Савады. — НЕТ!!! Шизу смеется посреди лужи крови. Такая отвратительная бордовая жидкость… Они смеются вместе. Еши стоит возле раненного, истекающего кровью Хибари и смеется, даже не осознавая, что Шизу — это он сам.

***

В палате ритмично гудели аппараты, мед.сестра спокойно прибиралась, складывая мусор и протирая пыль. Солнце светило ярко, выгодно подчеркивая белый цвет в помещении. Приятное спокойствие и условная тишина длились до тех пор, пока со стороны кровати не послышалось сдавленное мычание, похожее на хрип. Женщина взволнованно вскрикнула и выбежала звать врачей, оповещая всех своим звонким голосом о том, что больной пришел в себя. Осмотрев палату, молодой человек безэмоциональными глазами посмотрел в окно, обдумывая все… Но осмыслить хоть что-то ему не дали те самые врачи, которые все-таки пришли и начали делать осмотр, не обращая внимания на апатичное состояние пациента, но уделяя большое внимание его ранению. Он молчал и заторможено выполнял просьбы людей в белых халатах. В какой-то момент больной схватил одного из врачей, лицо которого казалось до боли знакомым, и задал вопрос: — Хибари-сан, все, что произошло, это был просто плод моего больного воображения? А сейчас? Сейчас это тоже галлюцинация?