Впитывая запахи

День был ветреный, холодный, полный хлопот, поэтому, стараясь хоть как-то избавиться от давившего раздражения, Гэвин натирал себя в душе, надеясь смыть накопившийся за рабочий день стресс. Смыл пену с волос, избавился от щетины — он действительно немного зарос, — вздохнул поглубже и осознал, что после ежедневного ритуала действительно стало легче и теперь можно и на боковую. Он обмотал полотенце вокруг бедер и из ванной пошел прямиком на кухню, где в холодильнике пряталось пиво, которое должно сегодня выполнить роль успокоительного и снотворного в одном, как вдруг крепкие руки обхватили его со спины, не давая следовать запланированному маршруту. — Рич? — детектив неуверенно окликнул андроида, пытаясь понять, ради какой великой цели был прерван его поход, надеясь, что не нарвется на нотацию о вреде холодного алкоголя сразу после душа. Но Ричард не ответил, лишь медленно провел носом по шее Гэвина и тяжело вдохнул. — Нет, Рич, — слабо запротестовал мужчина, понимая, что был обречен, как только попался на глаза напарнику. Святой поход до пива накрылся медным тазом, его несли на диван в гостиной. Рид был слишком уставшим для сопротивления, к тому же, маленькое пристрастие Ричарда никому не вредило. Андроид сел на диван, посадив детектива на колени к себе спиной, прижал сильнее к крепкому торсу и уткнулся носом в шею, глубоко дыша. — Серьезно, сегодня? — продолжал свои слабые возмущения Гэвин. Девятисотый, конечно, был готов прижиматься так к Риду в любую минуту, но по настоящему позволял это себе редко, в минуты особой нежности, но как правило в эти минуты Гэвин либо еще спал, либо уже спал. По вечерам такие простые нежности были редкостью, поэтому детектив лениво возмущался помехе, удерживающей его от пива и сна. Недолго, правда. Ричард, который получал удовольствие от обнюхивания Рида — это не так уж плохо, если он при этом молчит. Поэтому Гэвин в итоге прикрыл рот, надеясь, что напарник так и не решит ничего комментировать. И это даже работало, но только первые пять минут. И когда сонный Гэвин расслабился, обмяк в его руках и позволил себе зевнуть, андроид все-таки открыл рот. — Ты потрясающий, — тихо выдохнул Ричард, прижимаясь губами к шее, чувствуя, как напрягается под его легким поцелуем мышца трапеции. — Завязывай, — буркнул Рид, покрываясь мурашками. Слова Ричарда всегда заставляли его чувствовать себя невероятно неловко. Рид вообще привык, что его напарник предпочитает действия чесанию языком, поэтому, когда железо пробивало на выражение своих чувств словами, детектив неловко сжимался и старался скрыться. Что было бесполезно, когда он уже сидел на коленках у своего парня и был прижат к нему стальной хваткой. — Обожаю запах твоей кожи после душа, — пластиковая ладонь легла на грудь Гэвину, нагибавшемуся вперед, избегая неловкого контакта, и Ричард вновь ласково прижал Рида к своему корпусу, — И шампуня. И лосьона после бритья. Детектив раздраженно хмыкает — еще бы, Ричард же взял на себя ответственность за подбор средств личной гигиены для Гэвина, и конечно, он выбрал то, что ему самому понравилось. Андроид затих и провел носом по шее Гэвина, делая глубокий вдох. Кожу Рида вновь обдало теплым дыханием, и тот может начал бы заводиться, если бы так сильно не хотел спать. — И не после душа тоже люблю. Но это немного другие запахи. Гэвин недовольно елозил — если Ричард сейчас начнет ему рассказывать, как он пахнет посреди рабочего дня или после погони, он просто встанет и уйдет. Это излишняя информация, он никогда не хотел знать таких подробностей о себе, это смущало и ставило в неловкое положение вне зависимости от того, с какой любовью андроид описывал все это. Но Ричард замолк и продолжил наслаждаться, пока Гэвин разрешал. Их отношения были полны сложных тонких граней, держались на каком-то незримом балансе. Да, это Ричард сейчас поймал детектива и не давал ему уйти, но они оба знали — это только потому, что детектив и не собирался уходить всерьез, это скорее выражение ощущаемой им неловкости. Ричард никогда не навредил бы ему, и не стал бы лезть с такими нежностями, если бы знал, что Рида это по-настоящему бесит. Но однажды Рид проснулся ночью от странного чувства и обнаружил, что Девятисотый принюхивается к нему, когда он спит, стараясь не доставлять неудобства своему человеку. И Рид может сколько угодно шипеть, елозить, выражать недовольство, но после того случая он бросил курить. Просто решил, что железо, которое он пустил к себе в дом, постель, да и, чего уж отрицать, сердце, не должно обнюхивать ходячую пепельницу. Ричард, тем временем, провел носом от шеи до плеча, прислушиваясь к телу напарника, аккуратно взял Гэвина за запястье и поднес руку к своему лицу, касаясь тыльной стороны ладони только дыханием. — Запах значительно отличается в разных областях тела, — андроид прикрыл глаза и коротко коснулся пальцев губами, проводя второй рукой от груди до пресса, — Я даже могу изобразить карту запахов. Запах кожи, волос, тела, теплого дыхания; запах всех средств, что вы используете; я помню запах вашей крови, вашей… — Я тоже, — перебил его Гэвин, пока механизм не решил перечислить и другие жидкости его организма. Андроид замер. Краем глаза детектив следил за его мимикой. Тот не выглядел задетым подобным прерыванием, он, скорее, был сбит с толку. — Вы тоже? — все-таки решил уточнить он, не понимая о чем речь. — Я тоже могу нарисовать карту твоих запахов. Ричард завис. Не понимал и не верил. Рида подобное никогда не интересовало, даже близко, поэтому андроид сверлил его взглядом, полным подозрения. — Вот смотри, — Гэвин соскользнул с его колен на диван, намереваясь доказать свою правоту, — Ты обливаешься своим проклятым «Армани»… — В хорошей парфюмерной воде нет ничего «проклятого», — парировал Ричард. Рид взмахнул рукой, призывая к тишине. — Ты обливаешься своим проклятым Армани, думаешь, что это становится твоим запахом, что это делает тебя человечнее, и эта часть твоей человечности тебе подконтрольна. Ричард кивнул, хотя все еще хмуро смотрел, но молчал. Не понимал, откуда столько претензии в голосе, если парфюм Гэвину все это время нравился. — Так вот, ничего подобного. — Рид ткнул пальцем в грудь андроида, — Все твое тело пахнет кондиционером, с которым ты стираешь свои рубашки. Взгляд андроида выражал недоверие, сомнение, но он логически понимал, что подобное вполне возможно. У его механического тела не было своих запахов, чтобы перебить аромат кондиционера, неудивительно, что к нему пристают чужеродные запахи. Он перестал хмуриться, признавая слова Рида вполне разумными. — Это сильно заметно? — с ноткой беспокойства в голосе уточнил андроид. — Только если снять с тебя рубашку. С расстояния в метр ничего, кроме духов, не заметно. Андроид кивнул. Это хорошо. Скорее всего? Его беспокоило, что это могло не нравится Гэвину — в конце концов, он единственный, кто снимает с него рубашки. И с учетом того, что прежде Рич и не подозревал, что Рид обращает внимание на запахи, он был уже ни в чем не уверен. Он понимал, что упустил значительный пласт информации о самом себе, при этом его не упустил детектив и его отношение было сложно оценить. Внутри зарождалось неприятное чувство смущения, вины за свою невнимательность. — Но самое главное, — Рид взял ладонь андроида и приложил к своей щеке, — у тебя руки пахнут порохом, кровью и перекисью. Глаза андроида шокировано расширились, он смотрел на свои руки так, словно готов был отпилить их прямо сейчас. Стыдясь своих далеко не романтичных запахов, он попытался отдернуть руку обратно, но Рид не дал. — Все нормально. Работа у нас такая. Этот небольшой разговор раскрыл Гэвина для андроида с новой стороны, несмотря на то, что они встречаются уже почти полгода. Рид никогда не проявлял интерес к теме запахов, но, как оказалось, всегда оставался наблюдательным. Рид никогда не тыкал андроиду в его ошибки, из-за чего у Ричарда сложилось впечатление, что он справлялся идеально. На самом же деле, Гэвин просто принимал девианта с его недостатками. Ричарду хочется что-то спросить, что-то уточнить, понять, почему при всей своей вспыльчивости и раздражительности Гэвин так добр к нему. Но он угадывает ответ в его взгляде: «Тебе нужно быть куда большим говнюком, чтобы хотя бы поравняться со мной. А это все мелочи». — Главное, чтобы это в душу не въедалось, — шепнул Рид. — Пока мне в душу въелся только ты. — Что ж, сочувствую. Гэвин встал, одним движением перевесив полотенце со своих бедер на голову задумчивого андроида. — Я иду спать, — отрапортовал Гэвин и пошел, но остановился на пороге спальни, — И если ты не догонишь меня в ближайшие десять минут, я действительно усну. Ричард вздохнул, втягивая запах мокрого полотенца, и снял его с лица. Если так вышло, что его пластиковый корпус впитывает любой запах, с источником которого соприкасается достаточно долго, то он хотел бы насквозь пропитаться детективом Ридом.