Цепи сброшены

Обиды забыты и цепи все сброшены, перестань думать о прошлом. В.Понкин.

Яркое солнце светило в окно, его лучи казались теплыми, даже жаркими. Обманчивое впечатление. В октябре ждать жарких дней не приходилось. Хотя начало месяца было достаточно тёплым, что после аномально знойного сентября казалось желанным спасением. Несмотря на солнечную погоду, на душе у женщины, ничком лежащей на кровати, было холодно. Воспоминания, пришедшие к ней несколькими днями ранее, разрывали её изнутри, причиняя сильнейшую боль, отдающуюся в груди и мешающую дышать. Перевернувшись, женщина села на постели. Она не знала, что ей делать дальше, куда податься и как избавиться от гнетущей пустоты, что не давала покоя. На ней лежит вина за гибель миллионов людей, она убила того, кого любила больше всего на свете… Но женщина знала, что тогда, в Серебряном тысячелетии она умерла вместе с ним. Её сердце остановилось в тот миг, когда она узнала о том, кого любит её принц. Вновь свернувшись в клубочек, как можно ближе подтянув колени к животу, Берилл погрузилась в воспоминания. Она шла по дворцовому саду, любуясь цветением яблонь. Их белые, нежные цветки приковывали к себе взор и вызывали желание прикоснуться к ним. Улыбнувшись собственным желаниям, Берилл подошла к дереву и дотронулась до его теплой от солнца, шершавой коры. Чуть приподнявшись на носочках, она потянулась к белоснежному благоухающему цветку и вдохнула его запах. Внезапно раздавшийся треск ветки заставил Берилл отпрянуть от дерева и оглядеться по сторонам — неподалёку от нее, на одном из деревьев сидел черновласый, богато одетый мальчик. Берилл никогда ещё не видела таких красивых мальчиков. Она вообще была не лучшего мнения о мальчишках — они имели привычку дергать её за рыжие волосы и обзываться. Кроме того, многие мальчишки кричали ей странное и непонятное слово — «выродок». Берилл не знала значения этого слова, но когда осмелилась спросить у папеньки, тот отчего-то рассвирепел и больше она этих детей на территории имения не видела. Но сейчас что-то подсказывало Берилл, что этот мальчик не будет обзываться. — Эй, слезь оттуда! Папенька будет ругаться, если увидит, что ты залез на его любимое дерево! Услышав Берилл, мальчик повернулся к ней и широко улыбнулся. Она никогда не видела раньше такой красивой улыбки. — Не бойся, он мне разрешил. Если хочешь, забирайся тоже. — Мне нельзя, — Берилл ужаснулась идее, представив как огорчатся гувернантки, если она изомнет новое платье. — Тогда я спущусь к тебе, — мальчик спрыгнул с дерева и ловко приземлился на ноги. — Эндимион, — он протянул ей смуглую руку. — Берилл, — улыбнувшись, она подала ладонь. Воспоминание помутнело и ему на смену пришло другое. Она мчалась по лесу, быстрее ветра, свистом проносящегося в ушах, конь под ней все увеличивал и увеличивал скорость бега, а рядом, на расстоянии вытянутой руки, улыбаясь скакал на коне Эндимион. Вскоре лес начал рядеть и они оказались на зелёной опушке, с которой открывался потрясающий вид на закат. — Я же сказал, что успеем, — спешившись, Эндимион помог Берилл слезть с коня. Они подошли к краю опушки, любуясь на ярко-красное солнце, скрывающееся за горизонтом. Оно окрасило небо красным цветом, который, постепенно расстекаясь по небосводу, становился все бледнее и бледнее. — Ты был прав, это прекрасное место, — Берилл посмотрела на Эндимиона — до чего же он прекрасен! В мире не было человека лучше, чем он. Свет заходящего солнца освещал статную фигуру принца, волевые черты его красивого лица. Берилл нравилось любоваться им в такие вот моменты, когда он глубоко о чем-то задумывался, отрешаясь от внешнего мира. Ей так хотелось прикоснуться к принцу. Обнять его, прижавшись щекой к широкой груди, почувствовать, как он обнимает в ответ. Но Берилл никогда не решилась бы сделать это. Энд был недосягаем для нее. Была ли в мире женщина, достойная любви такого мужчины? Ей казалось, что не было той, что могла бы подойти принцу. Поймав ее взгляд, Эндимион улыбнулся. И от этой улыбки сердце Берилл сначала пропустило удар, а потом начало колотиться с удвоенной силой. Она почувствовала, как кровь приливает к щекам и слабеют ноги. Рядом с принцем Берилл даже мыслить связно не могла. — Нам пора возвращаться в замок, — Эндимион последний раз взглянул на закатное небо и развернулся к лошадям. Берилл открыла глаза, по её щекам текли горячие слёзы. Тогда, в самый счастливый момент её жизни, в сердце Эндимиона уже жила любовь к другой. Уже тогда он не принадлежал ей. Внезапный стук в дверь покоев заставил Берилл испуганно сесть в постели, прижимая руку к груди. Стук повторился. Сбросив толстое одеяло, она спустилась с кровати и, подойдя к тяжёлой двери, шёпотом спросила: — Кто там? — Это я — Эндимион. Берилл поспешно отворилась дверь. Что Энду могло понадобиться в её покоях в столь позднее время? Фрейлины её величества слыли дамами приличными. — Что случилось? Эндимион выглядел взволнованным, его глаза лихорадочно горели. — Пожалуйста, помоги. Можно я выберусь на улицу из твоего окна? — Что? — это были явно не те слова, которые она ожидала услышать. — С четвёртого этажа лезть не хочется. — Ах, — выйдя из транса, Берилл шире распахнула дверь, впуская принца в комнату. — Спасибо, ты мой самый преданный друг, прямо как парни, — Эндимион порывисто обнял её в знак благодарности, и Берилл окутал легкий аромат роз. — Но что там, на улице? — Любовь, — широко улыбнувшись, он исчез в окне. — Любовь… В ту ночь она так и не смогла уснуть. Берилл долго ворочалась в постели, переворачиваясь с боку на бок, одолеваемая тягостными мыслями. Как же так? Как так? Почему её принц, её любовь, предпочёл другую? Что такого было у той, к которой ушёл Эндимион, чего не было у нее, Берилл? Почему он отверг её любовь? Зажав рот подушкой, Берилл горько рыдала, с трудом заглушая всхлипы. Тело трясло как в лихорадке. И никого не было рядом. У Берилл никого больше не было. Смысл её жизни составлял лишь Эндимион. Покинувший её принц. Когда слёзы кончились, а на хрипы не осталось сил, она перевернулась на спину, невидящим взором буравя серый потолок. Берилл была разбита и уничтожена, она знала, что ей уже никогда не стать прежней. Эта ночь перевернула её жизнь. Она не хотела вспоминать то, что произошло после. Просто не могла. Она превратилась в монстра, отняв жизнь у того, кого любила и у жителей других планет. Берилл даже в этой жизни чуть было не убила его. И ни уговоры, ни принуждения не смогли изменить того факта, что Эндимион не любил её. Никогда не любил. И не полюбит. Что бы она ни предпринимала. Как бы ни тянуло ее к нему, словно магнитом. Притяжения со стороны Эндимиона не было. Берилл поднялась с постели и подошла к зеркалу — её лицо опухло от слез, глаза покраснели, а волосы спутались. Сейчас она и внешне походила на того монстра, которым стала в душе. Берилл чувствовала себя потерянной и разбитой. Все что она знала о себе было ложью. Правда, которую она так стремилась узнать, выжигала изнутри. Берилл поняла, что её желание обладать любовью Эндимиона уничтожило мир. Хорошо, что сейчас Энд счастлив. Она радовалась, что не увидит его вновь. После сотворенных ею дел, Берилл меньше всего хотелось встретиться лицом к лицу с принцем. Между ними не может быть ни любви, ни дружбы. Но как же ей теперь быть с собственной жизнью? Раздавшийся звонок в дверь, отвлёк её от размышлений. Она знала, кто пришёл. Теперь знала. Раньше Берилл с охотой принимала в гостях Усаги Цукино, помогающую ей преодолеть проблемы с памятью, но сейчас она не знала, как посмотреть ей в глаза. Что можно сказать той, чей мир ты уничтожила? Открыв дверь, Берилл поняла, что не ошиблась, перед ней стояла Усаги. Она широко и добродушного улыбалась, держа в одной руке пакет с чем-то съестным. Девушка, к которой Берилл успела прикипеть душой, которую горячо и искренне полюбила. — Я все вспомнила. Почему ты помогла мне? — Потому что хотела этого, — просто ответила Усаги, входя в квартиру. Как она могла так спокойно беседовать с ней, после того, что Берилл сделала? Почему помогала? Для чего? — Я… то, что я сделала, непростительно, — она села на пол и обхватила голову руками. — Не говори так, — Усаги присела рядом, положив пакет на комод. — Каждый имеет право на второй шанс. Главное, что ты все осознала и поняла. — Тому, что я натворила, нет прощения. Внезапно Усаги порывисто обняла Берилл, прижимая её лицо к своей груди и гладя по волосам. Также когда-то давно успокаивала Берилл её мама. Воспоминание исчезло столь же быстро как и появилось. Но чувство покоя и умиротворения осталось. Она сама не поняла, когда начала плакать. Слёзы катились по её щекам и вместе с ними выходила боль и тоска, копившиеся внутри. — Все будет хорошо. Ты можешь все изменить, если сама этого хочешь. — К-к-ак, — Берилл с трудом давались слова: — Как ты можешь меня простить? — вина тяжким грузом давила на плечи. — Это уже прошлое. Ни мне, ни тебе не под силу его изменить. Что даст злость и ненависть? Ими не воскресить погибшие королевства. Они только лишь мешают мирной и счастливой жизни, — Усаги продолжала гладить ее по голове и объяснять, как маленькому потерянному ребенку. — Но что теперь делать мне? — несмотря на боль и горечь, Берилл ощутила ещё что-то, давно утраченное её чувство — надежду. — Жить. Винить себя за прошлое проще, чем встретиться с настоящим лицом к лицу и начать строить его заново. Но у тебя обязательно получится зажить другой жизнью. А я помогу. Берилл прикрыла глаза. То, что она натворила невосполнимо. Но рядом с Усаги она поверила, что все еще можно изменить. Это шанс помочь другим, быть нужной им и себе. Шанс жить…