Trash Bin

Салон Хинаты встречает до безумия взволнованного Ойкаву запахом персиков, нежной мелодией и бежево-кофейными стенами. Юноша вздрагивает от колокольчика над дверью и округлёнными глазами обводит помещение, все так же: почти напротив двери изящная, кремовая мебель, слева и чуть поодаль от неё тёмная стойка, а в другом углу темно-коричневая кушетка. Ничего не изменилось за прошедшие полтора месяца, и Тоору облегченно выдыхает, встречаясь взглядом с какой-то девушкой. Хината мило беседует с этой особой за стойкой, обворожительно улыбается и, кажется, флиртует. По сердцу Ойкавы что-то неприятно царапает, и тяжелое выражение падает на его лицо. Юница вздрагивает, завидев это выражение, и краснеет, смущённо улыбаясь. Хината хмурится, поворачивает голову по направлению взгляда девушки и замирает. Ойкава. Один. — Я, пожалуй, пойду, — проговаривает Ячи и слегка машет миниатюрной ручкой замершему другу. Спустя секунду тот оттаивает и кивает, доброжелательно улыбаясь. — Заходи ещё, Ячи-сан, — и провожает подругу взглядом. Ровно до тех пор, пока дверь в салон не захлопывается и они остаются наедине друг с другом. — Привет, — пытаясь не выдать взволнованность в голосе, произносит Ойкава и подходит к стойке. — Здравствуй, Ойкава-сан, — Хината встречает его очаровательной, в сотню карат минимум, улыбкой. — Какими судьбами здесь? — и непроизвольно касается мочки уха, отводя глаза в сторону. — Ах, это… — Тоору хмурится всего на мгновение, вспоминая дурацкое желание друга, а после снова сияет, слегка склонив голову, — Сделаешь мне татуировку? Хината удивленно вскидывает бровь и усмехается. — Будете выбирать или что-то определенное? — заметно расслабляется, чувствуя себя в безопасности, когда речь идёт о деле всей его жизни. — Что-то определённое, — немного зло произносит Тоору, и Шое настораживается, пытаясь понять причину такой резкой смены настроения. Ойкава несколько раз набирает воздух и открывает рот, чтобы что-то сказать, но в тот же момент стыдливо отводит взгляд и хмурится. Шое заинтересованно рассматривает парня, ему уже не терпится узнать. Хватит, Ойкава Тоору. Желание — есть желание, будешь знать, как по пьяни играть с Ива-чаном, — подбодряет себя юноша и отрывисто выдыхает, после набирая полную грудь воздуха и уверенно заглядывает в глаза татуировщика. — Мусорную корзину. Хината замирает на секунду, откровенно не понимая, что Ойкава только что произнес, а после прыскает от смеха, стыдливо краснея и прикрывая рот кулаком. — Я не ослышался? Мусорную корзину? — сдавленно хихикая спрашивает, а Тоору становится чернее тучи и кивает, вызывая у мастера откровенный уже приступ смеха. — Простите, Ойкава-сан, просто… — Да понимаю я, — отмахивается парень, не позволяя татуировщику закончить фразу, и сам начинает хихикать, разряжая обстановку. — Проиграл по пьяни Ива-чану в карты желание. Вот он и загадал, — изрядно оживившись рассказывает Ойкава, активно жестикулируя руками в воздухе. — Мусорную корзину. Прекрасное олицетворение тебя, говорит, — изображая интонацию Иваизуми проговаривает, заставляя Шое искренне засмеяться. И сам счастливо улыбается от этого заливистого, заразительного смеха. Хината очаровательный. — Ладно, где? — немного успокоившись спрашивает, а Ойкава задумчиво хмурится и прикладывает палец ко рту. — Где-нибудь, чтобы видно не было, — отвечает, пожимая плечами, и тут уже настает черёд Хинаты задумываться. — Я знаю одно место, — говорит, привычным для себя жестом собирая хвост и выходя из-за стойки. — Только оно очень чувствительное, — Ойкава недоверчиво морщится, а татуировщик улыбается, похлопывая рукой по кушетке. — О чем Вы думаете, Ойкава-сан? — хитро улыбаясь, покачивает головой, после поднимает руку и указывает на место, чуть ниже подмышки. Тоору расслабленно выдыхает и залипает на открывшийся ему вид. Желтая майка, поднятая рука с накаченными мышцами и маленькая часть какой-то татуировки, которую скрывает тонкая, совсем ненужная ткань. — Хорошо. Только, прошу, сделай небольшое тату. И корзину, пожалуйста, посолиднее, — умоляюще просит, и Хината тихо посмеивается, кивая. — Раздевайтесь. — Э?! — испуганно восклицает Ойкава, картинно прикрывая свою грудь, а Хината вскидывает бровь и стреляет надменным, издевательским взглядом в бестолкового сенпая. — Что? Я на одежде татуировку набивать буду? — и Тоору заливается краской, кроя себя благим матом в уме. А Шое улыбается хитро, стоит старшему развернуться к нему спиной. Признаться честно, Хината уже давно готов, но нарочно не торопит Ойкаву, медленно стягивающего с широких плеч легкий, темно-синий кардиган. Он внимательно наблюдает за каждым движением и бессознательно облизывает пересохшие губы. Тоору, погрузившись в свои мысли, забывает о всяком стеснении и быстро стягивает с себя белоснежную футболку, на автомате аккуратно складывая ее рядом с кардиганом. Привычным движением вскидывает голову и ерошит волосы одной рукой, разворачиваясь к татуировщику. Хинате требуется всего лишь секунда, чтобы быстро просканировать торс юноши: крепкие руки, мощная грудь и виднеются очертания пресса. Спортсмен? Интересно, — мастер кивает на кушетку и встряхивает головой, пытаясь сосредоточиться на работе. Только вот сосредоточиться никак не получается, потому что, как оказалось, чувствительный Ойкава вздрагивает и покрывается гусиной кожей от каждого прикосновения руки татуировщика к нежной, молочной коже. — А ты не помрешь от боли? — немного устало произносит Шое, включая прибор. Ойкава лишь пожимает плечами и закрывает глаза, неожиданно для себя расслабляясь под звуки машинки. Хината это подмечает и, слабо улыбнувшись, принимается за работу. — Господи, такое ощущение, что ты меня ножом резал, — тяжело выдыхает Тоору, разглядывая малюсенькую мусорную корзину у себя подмышкой. Хината тянет слабую ухмылку по губам и поднимается, разминая затёкшие мышцы. — Слава богу, что Вы не по своей воле пришли тату бить, — нервно выдыхает Шое. — С такими клиентами мучиться — себе дороже, — говорит, подзывая Ойкаву к себе. — Ну, это не в обиду Вам, Ойкава-сан. — Да понимаю я. Кто ж виноват, что я чувствительный такой, — пожимает плечами, позволяя татуировщику наложить повязку после. — Ну, эта чувствительность выгодна в другой ситуации, — задумчиво бубнит Хината, не осознавая, что сказал это вслух. А Тоору просто прикусил язык и пытается сдержать смущенную улыбку. После этого юноша прошёл к стойке и начал давать инструкции по уходу за татуировкой. Ох, и не думал Хината, что Ойкава окажется таким придирчивым и выспросит у него все, что только можно. Но это ничего в сравнении с тем, как внимательно он его слушал, открыв рот буквально, и активно кивал головой, стоило мастеру спросить, все ли понятно. — В принципе, все. Дайте мне ваш номер, — и у Ойкавы отпала челюсть. Хината поднял глаза на юношу и снисходительно качнул головой. Глупый сенпай. — А как я с вами свяжусь, чтобы глянуть, как зажило? — спокойно отвечает на немой вопрос Ойкавы и тот выдыхает, протягивает гласную и согласно кивает. Тоору уходит от Хинаты в приподнятом настроении, любовно поглаживает телефон, в котором покоится номер татуировщика, и моментально погружается в грезы о следующей встрече. Точно как влюблённая школьница. А Шое после ухода Тоору около пяти минут залипает на свои ладони, вспоминая молочного цвета кожу. И маленькую, мусорную корзинку на ней. — Иваизуми-сан такой изобретательный, — проговаривает себе под нос и поднимается, чтобы прибраться на своём рабочем месте. Кто же знал, что он именно так заставит Ойкаву вернуться сюда? — У меня будет к вам небольшая просьба, Иваизуми-сан. Простите меня за мою грубость, но не могли бы вы сделать так, чтобы, скажем… — Хината замялся, слегка сжимая ладонь парня, — Ойкава-сан… Пришёл сюда? Хотя бы разочек, большего и не прошу. — Понравился? — хитро сощурив глаза спрашивает Хаджиме, и Шое вздрагивает, убирая свои руки и нервно посмеивается, зарываясь рукой в рыжих волосах. — Д-да… — Ну, так что я тебе должен? — татуировщик ожидал услышать что угодно, и не самое лестное в свой адрес, но никак не эту самую фразу. Он в момент оживился, выставил руки перед собой и всем своим видом выразил отрицание. — Эта просьба и есть ваша плата, — робко произносит, отводя взгляд от молодого человека. — А, хорошо. Ну, я пойду. До встречи! — и, не успел Хината что-либо сказать, как молодого человека и след простыл. Ойкава не помнит, когда он в последний раз так боялся писать кому-то сообщение. Прошло две недели, или около того, татуировка уже не болит, и, вроде как, Хината просил написать, когда перестанет, но… Руки дрожат, как у алкоголика последнего, слова в предложение складываться не хотят, и Тоору так и сидит перед открытым, пустым диалогом и не знает, что написать. Иваизуми от этого зрелища блевать тянет и, когда друг в очередной раз горько вздыхает и блокирует-разблокировывает телефон, подрывается с места, выхватывает гаджет и запирается в туалете под аккомпанемент ревущего по ту сторону двери Ойкавы. «Привет, ты, вроде как, просил написать, когда тату перестанет болеть» — Хаджиме уверенно нажимает кнопку «Отправить», прислушивается к стихшей обстановке и аккуратно выползает из туалета, моментально оказываясь в плену разъярённого Ойкавы. — Что ты ему написал?! — кричит юноша, Иваизуми давит в себе улыбку и скидывает длинные руки с себя, и только собирается процитировать сообщение, как телефон оповещает о новом сообщении. Ойкава так и замирает с телефоном в руке, не двигаясь ни на йоту со своего места. — Чего встал? Читай давай, — раздраженно тянет Иваизуми и качает головой на растерянную физиономию друга. — И только попробуй ныть, что боишься. Взял и прочитал, ничего не знаю, — и за руку увёл парня в его комнату и запер там. Ойкаву подбадривает себя тем, что ничего такого быть не может в этом сообщении, и чего это он вообще боится, и с размаху снимает блокировку с телефона. «О, Ойкава-сан! Долго от вас ничего слышно не было, я уже и переживать начал ;)» — сердце Тоору пропустило удар. Он думал о нем, это приятно. — «Ну, тогда, когда вам будет удобно подойти?)» Ойкава недолго думал, но очень, повторюсь, очень много раз перечитал одно единственное сообщение и таял внутри от манеры Шое писать. Милашка~ «Если честно, без разницы. Хоть сейчас: D» — Тоору неуверенно жмёт на кнопку отправить и сразу же на его плечи ложится тяжелая ноша под названием ожидание. Ойкава мысленно уже приготовился искать изъяны в своём сообщении, ещё миллион раз перечитать сообщение татуировщика и искусать все ногти, но… «Если вам не трудно, я как раз не занят до вечера» — и брови юноши ползут вверх. «Хорошо, скоро буду» — и, сам не ожидая от себя, пулей летит собираться к Хинате. Конечно же, мы опустим тот момент, где Ойкава около двадцати минут крутится у зеркала, все никак не решаясь, что же надеть, томительно ожидает зеленого света на светофоре и всякое прочее. В общем, типичная девчонка, собирающаяся на свидание с мальчиком. Только девчонке этой далеко за шестнадцать, она почти закончила универ и, вообще-то, парень.

***

— Странно, — начинает разговор сам с собой Хината, выпроваживая очередного и, последнего на сегодня, клиента, — почему Ойкава-сан не пишет? — спрашивает, заворачивая в отгороженную комнату. Подходит к рабочему столу, быстро прибирается, расставляя разбросанные карандаши и ручки, убирает исписанные и изрисованные листы, закрывает ноутбук, а после всего, наконец, снимает блокировку с телефона и печально вздыхает, проверяя пустой диалог. — Должно было уже зажить, — задумчиво бурчит, хватая из шкафа полотенце и отправляется в душ. — В любом случае, а вдруг он решил не приходить? Вдруг Иваизуми-сан шепнул ему, что не обязательно приходить? Вот черт! — ругается, подставляя лицо под горячие капли и тяжело выдыхает, решая отложить эти переживания и просто расслабиться. По выходу из душа до ушей татуировщика доносится звонок, и он пулей срывается с места, надеясь получить входящий звонок от… — Да, Куроо-сан… — разочарованно фыркает и потирает переносицу, услышав звучный, полный задора голос друга. «Йо, чиби-чан, ты помнишь?» — Конечно, я помню, и сейчас собираюсь спать, — оповещает Шое и кивает, после прощаясь и отключаясь. Посплю до полуночи, а там уже к ребятам двину. Ну, хотя бы отвлекусь от нежелательных мыслей — но в глубине души он знает, что эти мысли совсем не нежелательны, и очень даже приятные, но ожидание отягощает и портит мастеру настроение. Как только голова Хинаты встретилась с подушкой и он начал погружаться в сладкую дрему, позабыв обо всем, тишину в салоне нарушает звук пришедшего сообщения. Он недовольно вздыхает и нехотя берет телефон, не понимая сначала, от кого пришло сообщение. А когда понимает, весь сон как ветром сдувает, и вот уже счастливый, сияющий Шое включает любимую радиостанцию погромче и печатает ответ. Он сам не знает, что с ним. Совсем недавно он расстался с парнем, и желания вступать в какие бы то ни было отношения нет совершенно. Но Ойкава, он пленил внимание татуировщика, своей легкой наивностью, детским восторгом и задумчивостью. Шое и сам не заметил, как его мысли постепенно заполнились этим человеком, и он невзначай начал интересоваться и узнавать о нем от Танаки побольше. И привязался, стал жадно разглядывать движения юноши и все чаще прогонять из головы неприличные мыслишки. А уж как ему понравилось дразнить растерянного, смущенного Ойкаву-сана тогда, не описать словами. А теперь, когда Тоору стоит перед дверью салона, Хинате думается, что это — его удачный и, как ни странно, последний шанс. Только бы зацепиться за что-то. — Привет! — с лёгким задором произносит Ойкава и проходит к стойке сразу, выкладывая на дерево определенную сумму. — Добрый день, — доброжелательно улыбается Хината и прячет деньги в кассу, после заинтересованно вглядываясь в лицо напротив. — Вы какой-то больно радостный, — хитро улыбается и встряхивает шевелюрой, выходя из-за стойки. — Да…настроение сегодня хорошее, — отвечает Ойкава, внутренне теряя сознание от влажных волос и капель, скатывающихся под ту самую желтую майку. — Дайте-ка взглянуть на мое творение, — просит татуировщик, жестом приглашая юношу присесть. Хоть что-то, малейший шанс, прошу, — нервно покусывая губу думает Хината, наблюдая, как неторопливо раздевается Ойкава. — Хм, довольно неплохо, — касаясь пальцами молочной кожи вокруг маленькой мусорной корзинки произносит парень и немного разочарованно выдыхает. Тоору покрывается мурашками вновь, только в этот раз он ощущает мягкое, профессиональное касание пальцев, а не медицинских перчаток, и от осознания этого парня даже передёргивает. Этот визит — последний. И я сделаю то, что хотел с самого начала, — убеждает себя юноша и набирает побольше воздуха. — Мне вот что интересно, — Ойкава игнорирует реплику Шое и задумчиво смотрит на иероглиф солнца на шее татуировщика через плечо, — как много у тебя татуировок? Хината замирает, пару секунд молчит, а после выпрямляется, растягивая по губам хитрую усмешку. Вот оно. — Показать? — голос молодого человека резко становится ниже, глаза застилаются какой-то непонятной, тёмной пеленой и Тоору нервно сглатывает, медленно кивая. Хината непроизвольно облизывает губы и усмехается, поднимаясь с места. — Тогда, пройдите туда, я сейчас подойду, — стреляет взглядом из-под влажных прядей и рукой указывает на отгороженное помещение. — П-почему туда? — осведомляется Ойкава, даже не сопротивляясь начинает двигаться в том направлении. Ему просто интересно, что татуировщик ответит. — А ты прикажешь мне раздеваться прямо на рабочем месте? — вскидывает бровь, развязной походкой направляясь ко входной двери. Ойкава задерживает свой взгляд на виде сзади и смачивает в момент пересохшие губы. Хорош, даже в одежде, чертовски хорош. Тоору заходит в комнату и останавливается на пороге: прямо напротив двери стоит рабочий стол с компьютером, рядом с ним небольшой шкаф, а у стены справа разместилась кровать, аккуратно и очень точно вписываясь в пространство от одной стены до другой. По периметру отделанной в темных тонах комнатушки расположены неоновые лампы. — Точно так, как вы и представляли себе тату-салон сначала, да? — Ойкава вздрагивает от тихого, вкрадчивого голоса и дыхания за спиной. Проходит вперёд и разворачивается лицом к Хинате, что стоит, зарывшись одной рукой в своих волосах, и с очень, ну очень странной улыбкой на устах. — Ну да, — соглашается, касаясь рабочего стола. — Но от этого эта комната не становится хуже, даже наоборот. Мне нравится, — Ойкава обводит комнатушку взглядом, кивает сам себе и возвращает взгляд обратно на Хинату. — Тут ещё уютнее. Куда мне сесть? — Мне без разницы, но на кровати мягче, — пожимает плечами Шое, а после игриво вскидывает брови. И в этот момент Ойкава понимает — он попал. Абсолютно точно. И ни капли не расстраивается из-за этого. Тоору аккуратно присаживает на кровать и подмечает про себя, что та и правда очень мягкая. Хината ухмыляется и подходит чуть ли не впритык к молодому человеку, глядя на него сверху вниз. После делает шаг назад и цепляет край этой доставучей желтой майки, ожидая реакции Ойкавы, приподняв одну бровь. Тоору затаивает дыхание и с нетерпением ждёт дальнейших действий. В головах юношей вырисовывается тот факт, что человек напротив, кажется, понимает его истинные намерения, но оба парня умело поддерживают игру, хотя та ещё даже не началась. — Думаю, лучше начать со спины, — почти шепчет Шое и ловким движением руки стягивает ненужную ткань с себя, разворачиваясь спиной. Ойкава приглушенно выдыхает и неотрывно смотрит на огромных воронов, протянувшихся почти по всей спине татуировщика. Завороженно оглаживает взглядом эти самые татуировки, смотрит на надпись на пояснице, прямо над пряжкой ремня и сглатывает. Хината поглядывает на юношу из-за плеча и начинает медленно разворачиваться, когда рука Ойкавы взлетает в воздух с четким намерением прикоснуться. — Здесь особо не на что смотреть, — криво усмехается, развернувшись лицом к Тоору. А тот внимательно разглядывает причудливые узоры на груди. И учится заново дышать, потому что видит четко очерченные мышцы. В голову теперь уже настойчиво лезут различные картины, каждую из которых Ойкава хочет пережить, ощутить своей кожей, но не может, изводя себя игрой в гляделки с этим рыжим лисом. А Хинату с ума сводит внимательный, темнеющий взгляд парня, и осознание того, что они оба сейчас топлес. Слишком интимно, слишком соблазнительно, слишком маняще. Кажется, у него не хватит сил обьяснить значение каждой. — Красиво… А что означает этот дракон? Танака в первый наш визит именно его и набивал, да? — спрашивает Ойкава, указывая на зеленого дракона на руке Хинаты. — А, это… — юноша немного теряется от такого взгляда, снизу вверх, пытливого, слегка потемневшего. — Это как бы наш с ним знак. Знак нашей дружбы, — неловко улыбается и пожимает плечами. — Эх, как же это здорово, я аж вдохновляюсь! — восклицает Ойкава и тут же себя одёргивает. Рушишь атмосферу, идиот. — Можно мне…потрогать? — спустя пару минут тишины задаёт свой вопрос Ойкава, пронзительно заглядывая в глаза татуировщика. Тот тяжело сглатывает и кивает. Тоору нарочито медленно тянет свою женственную руку к прессу парня, к началу, или концу, не разобрать, татуировки. Медлит, перед тем, как прикоснуться. Наслаждается моментом, затаившим дыхание Хинатой, теплом его тела, которое так и прет от разгоряченной кожи. Изводит мастера, все не решаясь коснуться, и тот делает это за него: резко хватает чужую кисть и прислоняет её к своему животу, рвано выдыхая и прикрывая глаза. Мелкая дрожь пробегает по всему телу, Хината немного сжимает хватку и не позволяет двинуться дальше. Просто стоит, шумно вдыхает носом и не решается открыть глаз. А Ойкава ловит кайф от приятной, поистине горячей кожи, что чуть чуть, и обожжет, от крепкой хватки и шумно дышащего Шое, не решающегося открыть глаза. — Хината, — сипло проговаривает Ойкава и юноша вздрагивает. — Посмотри на меня. Звучит как приказ, а не просьба, татуировщик чуть слышно всхлипывает и распахивает большие, темные карие глаза и встречается взглядом с Ойкавой. Юноша лихорадочно обводит взглядом умиротворенное, слегка возбужденное выражение лица и возвращается обратно к глазам, готовый нырнуть и утонуть в них без остатка. И вот он говорил о том, что не хочет сейчас никаких отношений? Шое рвано выдыхает, тянет руку Тоору на себя и делает шаг вперёд, заставляя юношу опереться другой рукой о мягкую постель. Напирает на него, постепенно склоняясь все ближе и ближе к чужому лицу. Останавливается в паре сантиметров от уха Ойкавы и шумно дышит в него, прикрывая глаза. Коленом упирается между ног юноши и слегка толкает того в грудь, отчего Тоору валится на кровать и начинает дышать чаще, совсем темными глазами-безднами прожигая Хинату. Он зависает на пару минут, разглядывая раскрасневшегося юношу, что дышит настолько глубоко, что крепкая грудь вздымается, раззадоривая ещё больше. — Ойкава-сан, — выдохнув, произносит Шое. Он сносит этим своим хриплым, возбужденным голосом крышу Ойкаве подчистую, заставляет содержимое черепной коробки гулять по белому свету, оставляя в теле лишь голые, ничем не прикрытые инстинкты. — Это просто пытка. Почему вы так долго решались, Ойкава-сан? — спрашивает, медленно наклоняясь к лицу сенпая и горячо выдыхает в самые губы парня, ожидая ответа. Тоору слегка морщится и свободной рукой касается чужого плеча. — Прекрати болтать, — и резким движением притягивает Хинату к себе, впиваясь в губы требовательным, настойчивым и до безобразия страстным поцелуем. Реакция не заставляет себя ждать, и Шое не менее страстно отвечает на поцелуй, отпуская свои руки гулять по чужому телу. Он мягко оглаживает линию талии, живот, поднимается к груди и задевает соски, заставляя чувствительного Ойкаву коротко простонать в поцелуй. Хината теряет рассудок от этого сенпая: такого развратного, горячего, податливого и мягкого. Он целует так, словно живьём сожрать готов, утопить в пучине своих тёмных глаз и наблюдать за сгорающим заживо юношей. Тоору не противоречит себе — сейчас он делает именно то, что хотел ещё с самой первой их встречи: зарывается рукой в ещё влажных волосах, тянет за них на затылке и ловит чужие губы, топя протяжный стон в мокром, полном желания, поцелуе. Другой рукой оглаживает спину, чувствует, как перекатываются под пальцами мышцы и вспоминает воронов, раскинувших свои крылья на этом до жути соблазнительном теле. Хината спешно расстегивает пряжку ремня, отрывается от чужих губ и переходит на шею, впиваясь в неё, словно вампир. Ойкава тихо стонет, закусывает губу и впивается короткими ноготками в чужое плечо. Шое безо всякого стеснения оставляет метки на молочной коже, кусается, не может насытиться таким желанным, таким податливым и красивым, таким… Ойкавой. Он чувствует абсолютно тоже самое и недовольно хнычет, когда татуировщик отрывается от его ключиц и зависает на красивом лице. — Хината… — тихий, возбужденный до невозможности голос возвращает Хинату на землю и выбивает остатки адекватности и терпения из вечно сияющего, доброжелательного мастера. Он буквально с цепи срывается, лишает парней оставшейся одежды и припадает губами к ключицам, делая пару лёгких движений по члену Тоору. Ойкава замирает на секунду, извивается и протяжно стонет, сжимая волосы на затылке Хинаты, притягивает его к себе и целует, жадно кусает чужие губы и безмолвно просит большего. Шое гулко дышит, отстраняется от старшего и блаженно осматривает свою работу, кучу темных засосов, что через пару часов расцветут темными цветами на шее и ключицах. Выуживает из своего стола презерватив и смазку, умело орудуя этими вещицами, не позволяя Ойкаве делать ровным счетом ничего. А тот, в свою очередь, пытается усмирить дыхание и бешено стучащее сердце, готовое выпрыгнуть из груди в любую секунду. Хината влюблённым, нежным взглядом одаряет Ойкаву и вводит сразу два пальца, заставляя юношу выгнуться в спине и сжать в кулаках темное одеяло. Шое делает пару пробных движений и Тоору протяжно стонет, умоляюще глядя на татуировщика. А тот все без слов понимает, склоняется над сенпаем и мягко целует, в следующую секунду входя быстро, резко, почти до самого основания. Оба парня громко стонут, Ойкава обнимает Хинату за шею и притягивает к себе для поцелуя, позволяя тому действовать. Почти сразу Шое срывается на быстрые движения, подсознательно чувствуя, что долго Тоору не протянет, и с каждым толчком вырывает из груди парня сладкие стоны. Заводится ещё сильнее, остервенело вгрызается в кожу шеи, шумно втягивает носом запах Ойкавы, секса и персиков. А у него тем временем крышу сносит от желанных ощущений, которые наяву оказываются куда более яркими, нежели в запредельных мечтах. Тоору стонет, не стесняясь, гладит чужую спину, сжимает рыжие волосы на затылке в кулак и благодарит Иваизуми за то, что подтолкнул и вселил уверенность. Теперь он его точно никуда не отпустит. Пара резких толчков, и Ойкава изгибается дугой, царапает чужую спину и кончает, пачкая белесой жидкостью не только своё лицо, но и лицо Хинаты. Татуировщик поспевает следом, размашисто двигается пару раз и замирает внутри, сильно прикусывая кожу за ухом Тоору. — Кажется, я сегодня никуда не пойду, — отдышавшись произносит Хината и поднимается с кровати, оставляя Ойкаву одного в полном недоумении. Хватает телефон со стола, что-то тыкает в нём и прикладывает гаджет к уху, — Куроо-сан? Прости, сегодня никак не получится. А? Хорошо, все расскажу в следующий раз, — и отключается, после медленно разворачиваясь к расслабленному и уставшему парню. — Тут холодно без тебя, — Ойкава находит в себе силы на эту фразу и слабо улыбается, заставляя Шое таять от такого вот выражения.

***

— Ива-чан, — слащаво произносит Ойкава, держа в руках два стаканчика кофе, — как ты понял, что Шоё-чан мне понравился? — Иваизуми замирает, разворачивается к другу всем телом и надменно улыбается. — А я тебя как облупленного знаю, — довольно усмехается и разворачивается обратно, продолжая свой путь. — Сразу становишься робким, стеснительным амёбой. Школьницей малолетней, в общем, — спустя некоторое время добавляет, искоса поглядывая на задумчивого Ойкаву. — И правда… — кивает Тоору и отдаёт один стаканчик другу. — Прямо ООС какой-то. — Что ты сказал, Ива-чан? — вопросительно вскинув бровь, спрашивает юноша. Хаджиме хмурится и отпивает немного кофе, недоумённо глядя на своего тупого друга. — Я молчал, Мусоркава. — Показалось, что-ли… — бурчит себе под нос Тоору, уверенно вышагивая к тату-салону, где его, наверняка, уже заждался Хината. ​