Ты моя ошибка

      Утро было, как на зло, ясное и свежее. Петухи разрывали глотки в своем «пении», оповещая жителей деревни о том, что настало утро и пора было браться за работу.       Старик Мок готовил наковальню для работы с поставкой мечей в город. Тетушка Гретта разогревала печь, чтобы приготовить изысканные булочки, которые уже через час будут радовать всех своим ароматом. А вон там, у сарая, группа крепких юношей собиралась в поле, косить траву. Каждый был занят, и каждый выживал, как мог в нелегкое для людей время.       Я с трудом разлепила глаза, хотелось умереть на этой самой постели. Знахарка Руби так заботливо дала мне выспаться. Но если бы сон так быстро вылечил мою душу, наверное, спала бы намного дольше. Но ночь была для меня беспокойной. Снова и снова мне снилось расставание с Итилгаилом. Тело вздрагивало в судорогах от пережитой боли. А во сне маленький полукровка постоянно задавал раздражающий вопрос:       «Почему, мама?».        — Потому, что я не люблю тебя, — ответила я вслух призраку из сна.        — Вспоминаешь, дитя? — в хижину зашла Руби и поставила тяжелое ведро с водой у кровати.       — Не жалеешь о своем выборе? — Старушка застонала и с хрустом выпрямила спину.        — Нет. — Я отвернулась, а потом перевела решительный взгляд на лицо Знахарки.        — Ну что ж, тогда иди к матери. Она ждет тебя, — Руби улыбнулась беззубой улыбкой.        — Еще раз благодарю вас, бабушка Руби, — я улыбнулась.        — За убийство не благодарят, дитя мое, — скрипучим голосом произнесла Руби. Улыбка за секунду сошла с моего лица и, поклонившись еще раз Руби, как можно быстрее покинула хижину.       На улице люди улыбались и кивали мне, но от моего взгляда не ускользало то, насколько фальшива их приветливость. И пусть. Знаю, что меня недолюбливали, а все из-за эльфа. Жертвовала этим ради Итилгаила. И теперь мне с этим жить. Раньше все это было неважно, лишь любовь была вершиной моего счастья, а сейчас понимала свою слепоту.       Матушка встречала на пороге, в руках она держала вилы, готовая разносить сено для скота. Мама всегда была крупной женщиной, но активной и веселой. Её щечки — пухленькие и румяные, а в янтарных глазах горел озорной огонек.       Внутри засел тяжелый камень — нельзя чтобы она знала правду о этой ночи, ведь я не хотела, чтобы матушка беспокоилась. Она одна у меня осталась. Да и слишком много мама пережила по моей вине.        — Дорогая моя, как ты себя чувствуешь? — мама отложила вилы в сторону и распахнула свои объятия.       Камень стал еще тяжелее. На глаза навернулись слезы.        «Матушка, как бы я хотела рассказать тебе, что произошло на самом деле, как мне было больно и как тяжело на душе».       Но я лишь подошла к ней вплотную, обняла и положила голову на её пышную грудь.        — Ох, матушка, Знахарка творит чудеса. Простуду как рукой сняло, — шептала я, а сама про себя извинялась за ложь.        — Я рада, что с тобой все в порядке, в нашей деревне и так тяжело, а если еще и хворь какая... Даже представить страшно! — она крепче сжала меня в своих объятиях.       «Если бы это и вправду была простуда…»        — Да, мама.       Мама облегченно вздохнула, потрепала меня по макушке и отстранилась.        — Так, у нас много работы: нужно отвести шесть поросят и десять кур к мяснику Труно, сейчас, — мама уперла пухлые руки в бока и строго посмотрела на меня.        — Но к чему такая срочность? — я удивленно посмотрела на нее.        — Ой, а ты не знаешь разве? Я думала, что этот твой остроухий тебе рассказал, — она злобно сплюнула на землю.       Никто не знал, что с Итилгаилом мы больше не увидимся. А мама всегда была против этого эльфа, зря её не слушала никогда. Позже обрадую этой новостью, а сейчас не хочу слышать слов: «Я ведь говорила».        — Нет, матушка, ни о чем не знаю. У эльфов что-то произошло?        — Произошло. Свадьба! Сегодня вечером. Свадьбы у эльфов редкость, ну, ты и сама знаешь.       «Свадьба… единственная свадьба, о которой знаю это… и она сегодня».       Внутри все будто обожгли расплавленным металлом. Итилгаил. Свадьба. Сегодня. А мама продолжала говорить, словно меня никогда не просвещали в факты о эльфах.        — Как оккупировали деревни, так и кормятся за наш счёт! Да чтоб им пусто было! Понастроили замки и сидят за их стенами! Обнищали люди... ох обнищали — сетовала мама, да я её и не слушала.       В голове была каша, а душевная рана снова кровоточила. Все мое нутро горело, словно снова выпила черное зелье Руби. Ненавижу.        — Доченька, тебе нехорошо? Ты бела, как мел. Хочешь пойти на праздник со своим чистоплюем, да? Как его? Итилил? — мама скривила рожицу.       Я лишь с грустью посмотрела. Знала она его имя хорошо, да специально коверкала, мне на зло. Да и ладно, пускай хоть как называет, мне уже было всё равно.        — Нет, мама... Да и всё равно, лучше забудь о нём.        — Забыть? — матушка изогнула брови, но я уже пошла в сторону загона за скотом.       Каждый в деревне говорил о предстоящем празднестве эльфов. И только слепой бы не покосился в мою сторону, при упоминании слова «эльф». Я шла и вспоминала заверения матушки — её наставления — но тогда я её не послушала. Считала, что любовь важнее, что смогу всем доказать, что счастье между человеком и эльфом возможно! Но нет — ошибалась. Вспоминала и ухмылялась этим воспоминаниям.       Каждый день матушка доверяла мне работу по дому, а это занимало не мало времени, пусть наша хижина и маленькая. Слишком часто что-то ломалось, протекало или отваливалось. Отца давно как не было уже, примерно, лет тринадцать назад, и я его практически не помнила. Матушка говорила, он был на все руки мастер. Когда я была маленькой, отец разводил скот сам, матушка в основном работала в поле. Ему нужно было отвести трех свиней в королевство эльфов, но одна свинья заболела и умерла. Такое мясо непригодно к столу. Когда отец пошел в королевство, больше не вернулся.       С тех пор мы с матушкой были одни. Самую тяжелую работу мама брала всегда на себя, но и я без дела никогда не сидела — приходилось все чинить самой.       Скрипя зубами, старалась сделать свою работу как можно скорее, чтобы встретиться со своим любимым. Раскрасневшаяся после тяжкой работы в саду, матушка зашла домой. Она вытерла платком руки и налила в стакан теплого молока. Я завороженно наблюдала за тем, как менялось её настроение. Как зашла мама сердитая, скорее всего, недовольная некоторыми цветами, которые к сезону не распустились, а сейчас она улыбалась, довольно вытирая «молочные усы».        — Ну что, доченька? Весь пол подмела? — мама привычно уперла руки в бока.        — Уже почти. А можно мне к ручью, пожалуйста, — я умоляюще сложила руки.        — Опять к остроухому, да?! Милая, я люблю тебя, но что даст такая дружба…        — Но, матушка…        — Что «но, матушка»? Ты же знаешь историю, неужели тебе не противно с ним якшаться?! Отца тебе не жалко? Вся деревня о тебе судачит!        — Он другой, мама, он добрый, заботливый.        — Ой, все они такими кажутся, а на деле! Они сидели в своих лесных норах, пока люди умирали от чумы, засухи и прочей напасти, а было то это все, всего лишь несколько десятков лет назад. Хотя, что для эльфа десяток? Так — пшик! А мы мучились, страдали! А когда людские ряды поредели, эльфам захотелось расширить свои границы, и на тебе — силой захватили у простого народа земли, настроили своих ветвистых королевств, а мы у них рабочая сила!        — Но, нам же дают работу, чтобы мы могли кормить себя.        — Глупая! Да какая это работа? Это адский труд за гроши! Десять крон, доченька, этого даже на нормальную одежду на зиму не хватит, а что говорить о пище. Все сами, все своим непосильным трудом. И то отбирают! Сколько скота приходится вырастить и отдать. Сколько сил уходит вспахать землю, — матушка протянула свои руки, они были полностью покрыты мелкими царапинами, а на ладошках краснели жесткие мозоли. Я взяла её руки в свои и нежно погладила.        — Но Итилгаил другой, он все изменит, я знаю.        — Дура ты, Элли, у эльфов сердце ледяное, они не знают сострадания. Гномы и то лучше! Некоторые люди смогли уйти в город, брали в долг у гномов, а со временем отдавали. А эльфы… мы рабы, сострадания никакого нет и никто нас не отпустит, будем мы пахать на этих белоручек до скончания веков… Ой, да что ты понимаешь! Эх, а я бы хотела когда-нибудь просто жить в своем домике и заниматься небольшим садом, выращивать цветы для продажи, а не по принуждению. Ох, ладно. Сад я привела в порядок, надо будет собрать букеты и отнести в за стену, — мама обвела комнату взглядом и с жалостью посмотрела на меня        — Подоишь корову, расчешешь овец, и беги к своему ручью, да только, чтобы люди тебя не видели, глупая моя дочь. Хапнешь ты горя, да слушать сейчас все равно меня не будешь, — мама повязала платок на поясе и, чутка прихрамывая, вышла во двор.       Только я отвела поросят и кур мяснику, хоть и тяжело было бегать по деревне туда-обратно с животиной неугомонной, как мне сообщили новую неприятную новость. Приказали отвезти все это мясо за стену. Пыталась отказаться, но своими попытками только сильнее всех разозлила.        — Мало того, что водишься с эльфом, так теперь от работы увиливаешь? Ну уж нет, милочка, давай пахай, как все, не ты там невеста, дорогуша! — скалился на меня хищной улыбкой Труно.       Пришлось повиноваться. Очередная пытка за мою глупость. Я быстро отвезу мясо и все, обратно в деревню и больше не возвращаться в этот замок. Никогда.       Королевство эльфов. Какими бы ужасными эти существа не были, но их строения действительно восхищали! Когда я подъехала к огромным воротам, в очередной раз дала себе слабину засмотреться на изысканную работу эльфийских мастеров: деревянные ветви выпиливались в изогнутые формы, образуя на блестящем прочном металле симметричный рисунок, зеленые оттенки оттеняли узор, по бокам от ворот стояли две статуи волков. В свете солнца белый камень сверкал, а неживые глаза словно наблюдали за гостями.       Два эльфа охранника подошли ко мне, я показала телегу с мясом и оба мне кивнули, пропуская внутрь ветвистого совершенства.       Внутри все еще было прекраснее: стекло, металл, дерево… материалы переплетались и дополняли друг друга. В самой сердцевине располагался замок, меж камней прорастали корни деревьев, которые росли прямо из стен; плавные линии, перетекая, стремились ввысь огромной башней. Вокруг был чудесный сад, он завивался замысловатым лабиринтом. От замка шли стеклянные коридоры, обвитые ветвями дерева. Эти коридоры вели в небольшие строения — другие части замка. За замком располагалось поселение эльфов. Весь воздух был наполнен свежестью зелени и влагой.       Вдохнув полной грудью, я направилась к замку. Было любопытно как проходили похороны отца Итилгаила — так же пышно? Разве король не позаботился о таком? Как никак старику было пятьсот лет. Хотя, меня это никак не касалось.       Пока катила тяжелую тележку до входа на кухню, заблудилась, петляла между извилистых дорожек. На кухне меня встретила женщина, она была не из нашей деревни. Как для поварихи, она была слишком худая. Женщина была немолода, но очень красива, длинные волосы были заплетены в косу, а на цветастое платье накинут белый фартук.        — Душечка, за все мясо могу дать тридцать крон, — я удивилась.        — Но мясо стоит дешевле, — женщина на мои слова широко улыбнулась.        — В честь праздника! Сегодня же такой прекрасный день! — пролепетала женщина и меня перекосило от отвращения.       Как будто бы я могла забыть, что сегодня праздник. Я взяла деньги и постаралась как можно быстрее уйти, спрятаться от всей этой травяной утопии и не вспоминать о ней.       Не успела я отойти от входа в кухню, как меня остановил высокий темноволосый эльф. Он строго посмотрел в мои глаза. Хотелось ударить по смазливой морде.        — Ты пойдешь со мной, — строго сказал эльф.       «Что? Какого дьявола?»        — Что я сделала?! Отпустите! — я постаралась вырваться, но мужчина был намного сильнее меня. И я просто беспомощно повисла в его руках.       Меня принесли в комнатку, где уже начали переодеваться еще двадцать девушек, которые смущённо взвизгнули стоило мужчине появиться в комнате.        — Леорн, прекрати так врываться, мы же дамы! — крикнула девушка с каштановыми кудряшками. Леорн хищно улыбнулся и подтолкнул меня к толпе девиц.        — Я нашел вам замену, Сисиль. Дальше сами, — мужчина подмигнул «кудряшке» и вышел из комнаты.        — Так! Девушки, я просто принесла мясо для этой свадьбы, всё. Я возвращаюсь домой! — я топнула ногой, и, развернувшись, собиралась выйти наружу, как чья-то рука опустилась на мое плечо. Я развернулась и передо мной стояла та самая «кудряшка».        — Миледи, послушай, если мы не найдем замену, то нас всех накажут, — «кудряшка» смотрела на меня огромными карими глазами.        — Каково наказание, если не будет хватать одного человека?        — Нас прилюдно выпорют на площади, но уже после праздника, прошу, миледи, — и все упали на колени, моля меня о помощи. Внутри защемило. Эти девушки невиновны, а им приходится стоять на коленях и молить меня, потому, не хватало всего одной девушки… одной.        — Все-таки эльфы по-настоящему жестоки... Что ж, похоже у меня нет выбора, — я опустила в смирении тяжелую голову, только боги знали, как же я не была готова ко всему этому.       Девушки радостно взвизгнули и потащили внутрь комнаты. «Кудряшка» представилась как Мари. Среди разномастной толпы красавиц смогла запомнить краснощёкую Беллу. Девушка порхала вокруг меня, наряжала и красила, чтобы я с гордостью могла находиться в зале и разносить еду и напитки.        — Знаешь, Элли, не думай, что эльфы такие уж изверги. Вот, например Леорн. Чудо, а не мужчина, хоть и кажется грубияном, но такой душка, а как целуется…        «Я определенно пожалею о своем решении» — только это проносилось в моей голове, а в волосы все больше вплеталось бусин и цветов.