детский каприз

тяжелый день, полный новых впечатлений и долгой ходьбы, подходит к концу. уставшие парни идут в гостиницу, тихо переговариваясь между собой. яркое закатное солнце прячется за горизонт, лаская кожу последними за сегодня лучами. тэхен, засмотревшись на красивый вид, открывающийся с холма, на котором они сейчас находятся, останавливается, понимая, что сил идти дальше нет. он тяжело вздыхает, мечтая упасть на теплый асфальт и немного отдохнуть, но, немного подумав, решает, что существует гораздо более приятный вариант. он срывается на бег, догоняя своих, и прыгает чонгуку на спину, отчего тот чуть не падает, немного согнувшись под чужим весом. — хен, ты тяжелый, слезь, — гук не пытается держать его, еле волоча ноги, он раздражен и даже не пытается это скрывать. тэхен только крепче обнимает его за шею, размахивая головой из стороны в сторону, чтобы еще яснее выразить свое нежелание исполнять просьбу, и сжимает бедра чуть сильнее, чтобы не свалиться. — тэхен, — чонгук начинает злиться, отчего по коже бегут мурашки, и останавливается, дав понять, что не собирается нести его дальше. он не в настроении потакать чужим капризам. хены заинтересованно смотрят, ожидая развязки, и одобрительно кивают, когда тэ послушно слезает, закусив губу. он выдыхает тихое «прости», вжав голову в плечи, и быстрым шагом идет вперед, опустив глаза. чонгук провожает его взглядом, отчего-то чувствуя себя виноватым.

//

они живут в одном номере, так что избежать друг друга не получится. тэхен это понимает, но на глаза гуку попадаться совершенно не хочет, понимая, что поступил эгоистично, ведь все устают одинаково. иногда он ведет себя как ребенок, за что ему потом бывает очень стыдно. парень сбегает в комнату к чимину и хосоку, соединяя солнечный лайн вместе, и всячески пытается отвлечься, надеясь, что скоро перестанет себя накручивать. тэхен входит к себе в комнату после полуночи, стараясь не создавать никаких звуков, уверенный в том, что чонгук уже спит, и испуганно вздрагивает, когда слышит хриплый сонный голос со стороны общей кровати: — ну и где ты был? — гук похож на взъерошенного воробья со своими влажными после душа волосами и отпечатком подушки на мягкой щеке. от него веет непривычным трепетом, отчего все внутри приятно сжимается. тэ зависает, любуясь своим прекрасным парнем, и как можно более небрежно отвечает, прочистив горло: — у мин-и и хена. мы фильм смотрели. — что-то случилось? — чонгук смотрит обеспокоенно, душой и сердцем ощущая, что тэ чем-то расстроен. он давно научился считывать эмоции своего парня, даже если тот старается их спрятать. — все в порядке, — слабая улыбка, — я в душ. — тэ, стой, — гук встает, путаясь в одеяле, и подходит к замершему хену, щурясь из-за недостатка света. он прижимает своего парня к себе, обнимая за талию, и расслабленно выдыхает, когда тэ укладывает руки ему на плечи. — ты такой из-за того, что было вечером? тэхен тяжело вздыхает и едва заметно кивает, чувствуя себя очень глупо. он часто загоняется из-за мелочей и искренне не понимает, как чонгук его такого терпит. гук запускает ладонь в его светлые волосы, буквально вжимая в свое тело, и шепчет рядом с ухом, опаляя горячим дыханием: — все в порядке. я поношу тебя на руках завтра, принцесса. тэхен тихо хнычет в чоновскую шею, радуясь, что его держат, иначе он точно упал бы из-за подкосившихся коленей и дрожи по всему телу. он произносит смущенное «люблю тебя» и тянет своего парня к теплой постели, точно зная, что чонгук выполнит свое обещание.