Animus

— Рей, — шепчет Кайло, скользя по внутренней стороне её бедра, зная, что там она боится щекотки особенно сильно. Рей мгновенно просыпается, подскакивая на кровати. Она пытается ударить Кайло, но выходит у неё лишь жалкий влажный шлепок ладони по студенистой плоти. Она сжимает кисть в кулак, стискивая в руке чёрную слизь до тех пор, пока та не начинает просачиваться сквозь пальцы. Гибкая плоть симбиота, напоминающая сопли, за доли секунды формируется в нечто, похожее на человеческую кисть, которая пожимает руку Рей в ответном жесте, оставляя липкие, мокрые следы между пальцев. — Ещё ночь на дворе, ты, бесполезный кусок дерь… — выплёвывает она, прерываясь на зевок. Кайло либо не замечает её негодования, либо ему попросту на него плевать, потому что он лишь бормочет имя Рей в ответ. Его челюсти резко смыкаются, царапая длинными клыками её шею; скользкий язык вываливается изо рта, с него капает, жжёт слюной нежную кожу. Голос Кайло тёмный, густой и сладкий, словно тёплый сироп, затапливающий каждую извилину её мозга. — Давай прогуляемся, — говорит он. — Ещё ночь на дворе, — повторяет она. — Моему… нашему телу нужен отдых. Рей всё ещё не привыкла делить своё тело с этим существом. Зато его всё более чем устраивает. Даже сейчас скользкая слизь нежно прижимается к бицепсу, делая её руку более массивной. Больше липкой жижи огибает её плечо, стекая к левой груди, сковывая влажным теплом её заполошно бьющееся сердце. Кайло раздражённо клацает зубами. — Отдохнём днём. Сейчас темно, и мы можем быть вместе, ничего не опасаясь. Рей отводит взгляд от черноты, поглощающей её кожу. Она не меньше Кайло хочет стать с ним единым целым, хочет до боли и зуда, раздирающего плоть. К тому же, как бы ей не хотелось это признавать, он прав: ночи на Джакку тёмные, а сегодня и вовсе безлунная, и это будет для них идеальной маскировкой. — Мы хотим быть вместе, — манит Кайло. — Ладно. Мы пойдём, но нужно будет поймать кого-нибудь. — Поймаем. И съедим. У Кайло слишком обильно текут слюни, даже для него, и она чувствует его голод, он колет, рвёт её желудок фантомной болью. Рей всё ещё пытается настаивать, чтобы они питались только едой, которую она обычно ест, но у Кайло особый аппетит, который может удовлетворить только живая плоть. Она не любит, когда Кайло охотится, но приходится с этим смириться, потому что, если ему не удаётся поесть, он становится ещё более своенравным. И более требовательным. — И съедим, — вздыхает Рей, сглатывая комок желчи, разъедающий горло. — Тогда пошли. Она встаёт со своего гамака. Рей даже не думает о том, чтобы одеться в привычном обычным людям смысле этого слова. Её соски напрягаются, когда она распахивает дверь, запуская прохладный ночной воздух внутрь. Рей шагает вперёд, ощущая стопами песок, и замирает. Её наготу за секунды скрывает плоть симбиота. Она не может сдержать дрожь, когда Кайло проскальзывает в самые чувствительные места. Он накрывает собой её тело, и они вырастают в размерах, становясь выше и массивнее любого человека, которого Рей когда-либо видела. Мясистые, тяжелые, мускулистые формы. Они напоминают скорее раздутую мужскую фигуру, чем её мышцы, пусть и преувеличенные. Далее следует часть, которая всегда её пугает — передача контроля над телом и большей частью своего разума Кайло. Через мгновение он обернётся вокруг её лица, и от этого чувства Рей будет задыхаться долгие несколько секунд. Его зубы задерживаются у неё на горле, словно белый воротничок. — Готова? — Да, любимый, — выдыхает она. Двое сливаются в одно, когда лицо Рей исчезает за маской слизи, зубов, языка и бледных, пустых глаз. Её страх о потере контроля разом ослабляется благодаря мощной волне нежности и ласки, исходящей от Кайло. Рей чувствует удовлетворение несмотря на то, что она заключена в чудовищную оболочку пришельца и позволяет своим мыслям просачиваться в его, а его — в свои. Она уже давно поняла, что Кайло больше всего волнуют звериные инстинкты. Сейчас, как и всегда, его мысли занимает тайное, но горячее желание найти себе пару. Однако это желание и необходимость поспать он заталкивает подальше, вглубь сознания, потому что сейчас в приоритете удовлетворение зверского голода. Ещё Рей чувствует ощущение абсолютной свободы, и Кайло наслаждается им по полной. Из-за песочной бури им пришлось несколько дней безвылазно просидеть в шагоходе. Кайло, должно быть, разбудил её, когда погода нормализовалась. Помимо этих мыслей, крутящихся на поверхности, есть что-то более сложное, одновременно принадлежащее монстру и человеку: жажда власти. Власти не только над ней, но и над всей галактикой. Аморфная масса слизи чернее самого космоса, поглощающая всех и вся, забирающая контроль. Он хочет контролировать всё. Но если вы спросите у Рей, она скажет, что его правление никогда не распространится дальше этой жалкой пустыни. Её собственные стремления не так грандиозны. Рей просто хочет, чтобы её родители вернулись за ней. И старательно отгоняет мысли о том, как они отреагируют на паразита. — Мы чувствуем себя такими одинокими, — говорит Кайло. Его голос глубже, чем обычно, он вязкий и сладкий, как сироп. — Как глупо, — Рей не может решить, Кайло критикует самого себя или упрекает её. Или всё вместе. — Мы не одиноки, — мурлычет он, посылая приятные вибрации по телу прямо в мозг. — Нет, — вторит ему Рей таким же голосом, — не одиноки. Они внезапно срываются с места и бегут в направлении кладбища звездолётов. Расстояние, которое Рей обычно может преодолеть исключительно с помощью спидера, они пробегают на своих двоих с относительной лёгкостью. Одинокий тидо отчего-то до сих пор не в убежище, а здесь, в пустоши, идёт ленивой походкой по песку в сопровождении лаггабиста. Они издали замечают его, но ни тидо, ни его вьючное животное не обращают внимания на приближение монстра. Кайло останавливается, скрытый от глаз покорёженным крылом имперского истребителя, и наблюдает за лёгкой добычей, не замечая капающую на землю слюну. Рей поглощают глубокие, древние инстинкты и голод, но она снова и снова вытягивает себя за грань, сохраняя крупицы сознания. — Мы не будем убивать разумных, — выдавливает она. — Лаггабисты не разумные, — раздраженно ворчит Кайло. Она имела в виду тидо, но решает не говорить об этом, потому что знает, что он её понял с первого раза и устраивает спор ради спора. — Но нам даже не нравится мясо лаггабистов. Оно подо всем этим металлом, а когда мы до него всё-таки доберёмся, оно будет слишком жёсткое, забыл? Если бы рядом нашлись слушатели их разговора, им бы показалось, что странное существо спорит само с собой. — Нам всё равно, — Кайло начинает злиться. — Мы голодны. Его гнев набирает обороты, отдавая Рей в мозг и разжигая в ней не меньшую ярость. — Это ты голоден, — выплёвывает она, губами и кончиком языка возя по его безвкусной резиновой плоти. — Мне просто нехорошо. Рей знает, что не должна проводить между ними черту, но ей так сильно хочется отрешиться от его чудовищного голода, отделить себя от его животных инстинктов. Слизь теряет форму в некоторых местах, обнажая пятна бледной кожи, потому что симбиот не может продолжать поддерживать их тела так плотно слитыми, вплавленными друг в друга, когда их мысли настолько расходятся. Рычание Кайло царапает горло, обшивка истребителя расходится под его когтями. Кайло не устраивает количество и глубина оставленных на броне следов, поэтому он набрасывается на неё снова и снова, разрывая на лоскуты, словно это не дюрастелевые пластины, а бумажный платочек. Руки Рей, порабощённые оковами его плоти, невольно участвуют в этой своеобразной демонстрации силы. Она останавливает это безобразное действо, вырвав руку из его хватки, шипя от болезненного ощущения, будто она оставила всю свою кожу внутри. Толстая рука, словно наспех слепленная из чёрной смолы, обмякает, лишившись опоры, и болтается на ветру, похожая на сброшенную змеиную кожу. Она яростно пузырится, бурлит и брызжет. Рей выдирает вторую руку, обёрнутую телом симбиота, и процарапывает его шею и грудь, отрывая куски липкой плоти. Она знает, что это ему не навредит, по крайней мере, не сильно, но он будет расстроен только потому, что она пыталась пойти против. Порванные лоскуты слизи, свисающие по бокам Кайло, с хлюпом заглатывают её руки обратно на полагающееся им место. Он скрещивает обе руки на груди. Половина лица Рей свободна от чернильной плоти симбиота, специально для разговора, которого не удастся избежать. Она судорожно втягивает в измученные лёгкие свежий воздух и рискует краем глаза посмотреть в сторону тидо и лаггабиста. Они ускорили шаг по сравнению с предыдущим разом, когда Рей их видела. Их явно поторопили звуки несдержанной вспышки гнева Кайло. Рей с облегчением прикрывает глаза, хоть и зная, что скоро рядом с ними появится ещё добыча и что в следующий раз ей, скорее всего, не удастся его остановить.