А ради меня ты на что готов?

      Многие люди ненавидят понедельники, обожают пятницы и бесятся, когда им говорят: «Доброе утро». Я был таким же, может, и сейчас, но уже точно меньше, потому что утро действительно становится добрым рядом с дорогим тебе человеком. Я замечаю это уже чаще. Например, когда, посмотрев налево и увидев это заспанное лицо, хочется улыбаться и ещё сильнее хочется поцеловать. А знаете эти фильмы, в которых парочка лежит на кровати и разговаривает о всякой ерунде, а потом они бьют друг друга подушками, да чёрт, это так нелепо и до невозможности мило. И не сказать, что каждое моё утро начинается именно так, но в такие моменты я правда чувствую себя счастливым. И нет, я никогда не считал себя романтиком либо сентиментальным человеком, просто иногда хочется чего‑то домашнего. В крепких объятиях, в этих любимых глазах читать нежность и любовь, а руками гладить по волосам, а потом спросить, понравился ли сегодняшний рассвет. Но я не романтик и точно им не буду.       — Дань... — аккуратно поворачиваюсь, рассматриваю его отметины на щеках, которые очень хочется поцеловать. — …проснись, — беру за плечо и прикасаюсь к шее губами, слыша бурчание.       — Вань... — смотрит на часы и вздыхает. — Ты чего так рано проснулся? У нас есть ещё часик, — рыжик натягивает одеяло практически на голову и зевает.       — Вот именно, — прислоняю свою голову к его спине, вдыхая его аромат. Обожаю. — Можно провести его с пользой.       Уже начинаю обхватывать его руками, прижимая ещё ближе, чтобы не выбрался.       — Да, можно, поэтому я хочу поспать, — дразнит. Но я не поддаюсь, а лишь зарываюсь в эти необыкновенные волосы, пахнущие летним яблоком. Даня еле вырывается и пытается игнорировать меня.       — Вань, я хочу спать... — тянет он, и, не прикрывая рот ладошкой, зевает. — ...а ты мешаешь.       Нехотя отпускаю его, надув губки. Моя голова громко приземляется на подушку.       — Ну и пожалуйста.       Отворачиваюсь. Слышу недовольный выдох. Движение одеяла. И вот уже меня гладят по волосам. Вот сложно было так сразу сделать? Разворачиваюсь и завлекаю в нежный поцелуй. Немного резкости и напора, покусываний, щепоточка языка, и вот уже хочется никогда не отрываться. Осторожно перехожу к шее, оставляя почти незаметные засосы. Улавливаю тихие вздохи и прерываюсь.       — Знаешь, ты прав! — чмокаю в губы и прикусываю свою губу. — Нужно выспаться.       Отворачиваюсь. Кусаю подушку, чтобы не расхохотаться, представляя лицо рыжика.       — Ты монстр, — резко выдает он и подрывается с постели.       — Ты куда? — с интересом поворачиваю голову.       — В душ... — я ухмыляюсь. — ...но тебя с собой не пущу!       Я надуваю губы и пристально смотрю ему вслед.       — Вообще‑то душ общий. Так что я имею на него полное право, — поднимаюсь с кровати и через несколько шагов достигаю Даню.       — Так же как и я, — не уступает он. Ох уж эти щёчки. Сейчас сойду с ума. — И ты должен мне уступить, — смотрит в пол, поджав свои губёшки. Нет в мире милее существа, чем Даня Иванов.       — Это почему ещё? — почти искренне удивляюсь я.       — Потому что, — мне не хватает столько терпения, чтобы просто стоять и смотреть на этого милого котёнка. Я поднимаю его за подбородок, а он продолжает смотреть куда‑то вниз. Нежно прикасаюсь к щеке и обнимаю. От этой нежности начинается частое сердцебиение.       — Люблю тебя, — чисто вырывается. Вот честно, вырвалось.       — Я тебя больше, — кладёт свою голову мне на плечо.       — Лгунишка, — с улыбкой заключаю я.       Он аж отрывается.       — Это почему? — смотрит так вопросительно, некуда улыбку деть.       — Невозможно потому что это, — удивляется ещё сильнее. — Невозможно любить больше меня.       Совсем чуть‑чуть хочется опереться ему на грудь.       — Ты невыносим, Вань, — спокойно выдыхает он и невесомо так целует.       — Нет, ну так мы опоздаем.       Он поднимает брови. Хватаю его за руку и завожу в ванную.

***

      Сегодняшнее утро было прекрасным, хотелось дополнить это и прекрасным днём, но у судьбы другие планы. Приходится нехотя отправляться в школу, выслушивать нудные высказывания учителей. А после очередной колкости в сторону преподавателя ловить строгие цоканья языком от Даньки. Больше всего мне нравится смотреть на эти красные уши рыжика, которые он хочет, но никак не может скрыть. Серьёзно, милее этого человека никто не может быть...Но вдруг воспоминание, которое заставляет стереть улыбку с лица. После той ситуации с СМС прошло не так много времени, и приходится быть очень осторожными. Я как истинный несносный бой пытался успокоить взволновавшегося не на шутку Даню, хотя сам находился далеко не в лучшем расположении духа. Просто хотелось верить в то, что это шутка.       Но думать об этом долго не пришлось, потому что, судя по всему, в наш класс пришёл кто‑то новенький, и всем было не до нас. «Пока что».       Мои размышления прервались голосом учительницы:       — Ребята, я должна вам представить ваших новых одноклассниц, — заулыбалась она и немного переминулась с ноги на ногу. Погодите‑ка, одноклассниц?        Но не успел я опомниться, как в класс зашли две невысокие, но симпатичные и вполне стройные девушки, похожие друг на друга как две капли воды. Но по характеру, возможно, отличались, это было видно по тому, как одна из них приветливо улыбалась и оглядывала класс, а другая застенчиво теребила лямку рюкзака и поочередно смотрела то на учительницу, то в пол.       — Дети, это Мария и Елизавета Давыдовы. Прошу, девочки, не стесняйтесь, занимайте свободные места. Надеюсь, вы быстро поладите и найдёте общий язык, — наконец учительница начала говорить про тему урока и тому подобное, но это было неинтересно.       Посмотрев на то, как Данила что‑то аккуратным почерком выводит в тетради, я снова оглянул взглядом новеньких. И снова удивился тому, насколько они были похожи, мне пришлось бы немало потрудиться, чтобы научиться их различать. Они что‑то увлечённо строчили в тетрадке, изредка поглядывая друг на друга. Они были похожи на нас. На меня и Даньку. Такие же улыбчивые, хотя со стороны я не знал, как мы выглядим, но думаю, что примерно так же. Вскоре прозвенел звонок.       Всё было просто прекрасно. Настроение было отличное, хотя бы потому, что получить очередную двойку не удалось. На четвёртом уроке все были более‑менее развязными, и постепенно каждый, кому не лень, знакомился с девушками. Я бы тоже мог, но честно не хотелось привлекать к себе внимания. Мне хватает одного занудного ботана, который опять учит эту физику. Перестаю смотреть на новеньких и перевожу взгляд на него.       — Дань... — тихо шепчу я и двигаюсь чуть ближе. — Данёк?       — Что? — нехотя отвечает он, потому что не хочет отрываться от учебника.       — Ты можешь посмотреть на меня?! — рыжик устало вздыхает, но выполняет мою просьбу.       — И... — добавляет он. Я пытаюсь смягчить ситуацию фирменной улыбкой.       — Как тебе новенькие? — Даня поднимает одну бровь, переводит взгляд на них, потом на меня и обратно. — Ничего такие, правда?       — Да, Вань, ничего такие, — без эмоций выдаёт он, и я начинаю напрягаться.       — Ты чего, Дань? — пытаюсь скрыть некоторое волнение в голосе.       — Вань, ты мне скажи, что вы все прицепились к этим новеньким, как будто своих дел нет, — устало отвечает ботан.       — Не знаю. Все хотят познакомиться. А ты нет? — толкаю его в плечо, пытаясь вызвать у него хоть какую‑то эмоцию.       — Вань, мне нужно заниматься, а ты мне мешаешь! — строго отвечает он и хватает учебник.       — Вот вечно так! — начинаю закипать я. — Времени на учёбу у тебя всегда полно, а для меня — не допросишься.       Он молчит.       — Вань, ты прекрасно знаешь, что мне нужно учиться, — чуть громче, чем обычно говорит рыжик, и смотрит как‑то отстранённо. — Тебе, кстати, тоже бы не помешало.       — Опять та же пластинка, не надоело? — прикрикиваю я, не замечая посторонние заинтересованные взгляды.       — Просто я, в отличие от некоторых, занимаюсь полезными вещами, — тихо отвечает он, и меня прорывает окончательно.       — Ах так, да? Хочешь сказать, я — бездельник? — Даня усмехается.       — Так и есть, Вань, — что‑то во мне переклинивает, и я бурчу.       — Иди ты к чёрту! — в порывах бросаю я, вставая из‑за парты, бросая ботана с книжками.       Направляюсь к парте новеньких.       — Говорят, если в окружении становится больше пышущих красотой и запахом цветов, жизнь становится проще, — выдыхаю я налету и останавливаюсь напротив их мест.       — Ты, значит, флорист? — улыбается мне одна из девушек.       — Нет, но непременно им стану, чтобы не дать завять от скуки двум замечательным красоткам, — от чего‑то хочется увидеть реакцию Дани, но тот лишь, не отрываясь, изучает новую тему.       — Я Ваня, кстати, — улыбаюсь и поправляю свою шевелюру.       — Я Лиза, а это Маша, — кивает она на свою сестру.       — Девушки, вы поразительно похожи друг на друга, но я чувствую, что смогу найти изюминку в каждой из вас, — да, при необходимости я могу включать парня с набором комплиментов, просто не так часто это делаю, в принципе мне и не за чем.       — Нам часто это говорят, но на самом деле мы разные. Я, например, обожаю цитрусовые, а Маша их ненавидит. Я смотрю ужастики, а она — комедии. Я люблю любую погоду, а Маша боится промокнуть под дождём, и так можно продолжать до бесконечности, — хихикает она, и я улыбаюсь натянутой улыбкой.       — А какие твои ужастики самые любимые? — задаю я вопрос, и тут же жалею об этом, потому что началось бурное обсуждение между сёстрами.       — Ладно, девочки не ссорьтесь. Все любят ловушки Пилы, но последняя часть немного подкачала, — Лиза положительно кивает мне в ответ.       — Вот видишь, Маш, человек в этом разбирается, а ты — нет.       Опять небольшой спор, мне уже становится немного скучновато, и хочется присесть на свое место.       — Слушай, а ты новый ужастик смотрел?       — Какой? — мной овладевает любопытство.       — Ну... Этот... Забыла название. Но мы могли бы посмотреть его вместе.       — Отличная идея. Мы с братом бы сходили в кино.       Девушки удивились.       — У тебя есть брат?       — Да, правда, он на меня совсем не похож, потому что он сводный, — я почувствовал, что ляпнул лишнего. Но раз ляпнул, то всё уже. — Вон он сидит. Даней зовут.       — Ну тогда, может, как‑нибудь соберёмся все вместе? — девушка обворожительно улыбнулась, обнажая свои белые зубы.       — Было бы неплохо, а то мой брат только об учёбе думает, — вздыхаю я.       — Ничего. Вот мой номер, — шатенка протягивает мне небольшой кусок бумаги. — Пиши, если надумаешь...То есть, надумаете.       — Я подумаю, мы подумаем.       Улыбаюсь я напоследок и возвращаюсь за свою парту.