Зуб

      Снежинка белая — перекрёсток трёх пик, шесть серебряных лезвий, вьюги яростной зуб. Снежинок так много, хрустят под ногами, заменяя нам марша шум, и гудят надсадно рога.       Я в военный поход свою собираю рать.       Мы уйдём по железному снежному насту поспешно южней. Там чужой народ и чужие законы, но, что важнее — богатая дань. Мы пройдем по их башням и льдом, и мечом, зазвенит лютый штурм, и полыхнет на штандартах на наших снежная белизна.       Выходи же, жена, меня в путь провожать.       Снег белеет, течет молочной рекой, искрится и блещет меча остриём, впивается шилами в лён и шёлк плаща. Скоро, ай скоро, да мы выступаем, потечёт наша рать смертоносной болотною топью, южан города волной стали затопит, вспыхнет бешеный бой.       Княжич-южанин, болтают, красив, юн и брав,       Да только важней знать, как меч в руках удержать, управлять большим войском, страх уметь задушить. И знать, что такое зима, как снежинками скалится снег — ровно сердце моё — и как убийствен бывает злых льдов поцелуй.       Княжнин пыл поувянет, как цвет летних трав.       Белое, все вокруг белое, но не как молоко или платье моей жены. Бело-серый снег, бледность щёк мертвеца, бело-серый снег — блуж-да-ю-щи-е огоньки над пустошью иль болотом. Это тревожный знак, но бояться стоит совсем не нам.       Тише, мой свет, королевна моя, сердце в ужасе не топи.       Возьми себе этот куцый собачий клык — как не будет в нём трещин, изъянов и будет он бел, точно мел — знай, я жив, и как прежде и лют, и смел, знай, осколок прозрачный — сердце моё изо льда — не прошила каленая ни одна стрела, и ни одно копье не пробило мне грудь. Если ж зуб почернел, слушай, что я скажу, да, смотри, не забудь:       Ты приди на курган, где предок мой каждый спит.       Закопай зуб в промёрзшую землю, засыпь снегом стеклянным, твори волшбу — слушай, слушай, моя королевна, слушай, что я скажу — засыпь его снегом, смотри на искры из льда, пусть сияют они ярче всех огней, твори волшбу, не вспоминай обо мне, каждый высверк сотрёт всю быль в порошок и пыль — и явь, и сон, не вспоминай обо мне, и будет все хорошо, слово «вечность» сложи из клыков звериных и осколков льда, сложи — и будь сама себе госпожа. Любовь и горе твоё съест зима и ржа, ты не вспомнишь меня, боль не пройдет по сердцу серпом.       Но только я не умру, меня снег защитит.       Он мне младший брат, он доспехи и щит, он у меня за плечом, он мне луком стал, стрелою и плетью, и стал мечом.       И плащ мой, как серебряной нитью, снегом расшит.       Так же и платье твоё — вьюжная пелена. Не тревожься, королевна моя, не возьмут меня стрелы, волчья ягода и белена, кожу не рассечет ни фламберг и ни фальшион. Это наши мечи сверкать будут на богатой на южной земле.       Мы пройдём жуткой вьюгой — рви, секи и режь!       Мы принесем свою зиму в град музыки и жары, замолкнет их смех, захлебнется хор. Снег нам только на руку, оружием в руку — он нам лук, и стрела, и боевой топор. Оружие полупрозрачное, сотканное из воды.       Холод в сердце любом — как в моём — пробьёт, ай пробьёт брешь.       Но ты смотри, не смей плакать и горевать, и не думай даже — слёзы застынут инеем на щеках, а ты и так вся белая, от рук, рукавов и до серебряных пряжек на молочного цвета плаще. Снежинки на белых на волосах — жемчуг, шестигранник-хрусталь. Смотри, береги себя, королевна, мне ведь нужен кто-то, рядом с кем не надо обращаться в слух, рядом с кем я могу быть слеп, слаб и глуп, для кого я должен возвращаться в наш снежно-сияющий форт, назад. Из мне верных есть только ты и мой младший брат.       Правда, бают, была ещё названная сестра.       Хотела увести отсюда, выла, что я замерз — я не чувствовал ничего такого, мне было спокойно и хорошо… Не помню сестру, может, её звали Лагерта, а, может быть, Ингигерд…       Память о ней прозрачна, как лёд, и до рези пестра.       Дружина моя отправляется на жаркий юг, через пустоши, в край оливы и мирта, сухие растения машут нам крестоцветьями, знамя снегом шито, я вспоминаю твои глаза, светлые, точно лёд. Скоро снег, как от браги, набрякнет и отечёт. Ну, зима, начинай отсчёт, мы выступаем во боевой поход. Для тебя же, моя королевна, я готов сжечь, осадить любой стольный град, не возьмут меня копья и стрелы, не сломят ни люди, ни хворь и не град, мне давно чувство жалости выстудила зима, сердце — клубок снега и льда, душа — вьюга, сила — пёсий клык.       Имя мне — Кай, волос с детства сед стал.       Для меня нет ничего, только ты, королевна, твой холод, обжигающий, как огонь и металл, холод, рвущий гортань, пробивающий рёбер стальную клеть. Мне хочется только от холода этого млеть — забирай мою наз-ван-ну-ю сестру, мне не нужна она, лишь королевна снежная, сотканная изо льда, и бой, бесконечная буйная, лихая война.       Я тебе из похода, мой свет, привезу бирюзу, и хрусталь, и искристый лал.       Не растаять бы только там, на юге, не распался бы перекресток трёх копий и шести ножей.       Береги же зуб, королевна, как иглу Кощей.