Говорила мне мама меньше общаться с эксгибиционистами!

      На поляне, отдаленной от людных мест, раздаются шум и взрывы. Девушка, облаченная в спортивную форму, смахивает капельки пота и продолжает наносить свои удары на ни в чем неповинное дерево, оттачивая атаки до совершенства. И вот, с громким треском оно падает, расширяя площадку для тренировок еще больше. Если ранее она была лишь всего размера волейбольного поля, то теперь превратилась в целое футбольное, настолько сильно расчищено все стало. Следующая серия выпадов уже приходится на вековой дуб, стоящий совсем с другой стороны, куда девушка добралась за несколько секунд.       Уже целую неделю она не уходила отсюда, питалась тем, что находила в лесу, пила воду из ручья, если совсем изнеможенная могла до него доползти, изматывала себя так, чтобы не чувствовать своего тела, стремилась к цели.       Стать сильнее.       Быть настолько сильной, чтобы не один противник не усомнился в ее непобедимости. Это стало настолько навязчивой мыслью, что Лейла совсем забыла о ходе времени, доводя себя до потери сознания. Она не предупредила никого, куда уйдет, но, как ни странно, до сих пор ее никто не хватился. Хотя, учитывая то, что каждый день за ней следила пара внимательных черных глаз, будто не замечаемых ею, это было нормально.       Девушка в бессилии рухнула на землю, тяжело дыша. Потихоньку все процессы в организме пришли в норму и желудок позволил о себе напомнить. Если подумать, она занималась на одной лишь силе воли, не позволяя своему разуму отдаться в рассуждения об усталости и голоде. Эта мысль неприятно резала по усталому телу. Нужно было подняться и пойти искать провизию. Ближайшие несколько километров были прочесаны вдоль и поперек, а возвращаться в таком виде в город просто не позволяла гордость.       Через силу поднявшись, она побрела к маленькому лагерю, который догадалась разбить в самом начале, ведь уже на следующий день она с трудом добралась до него. Дерево, под которым она расположилась, имело удобное расположение (рано с утра солнце светило прямо в глаза) и невысокие широкие ветви, расположенные на уровне лица. На них обычно висела мокрая одежда, сохнувшая после бодрящего купания в холодном ручье. Спала она в гамаке, наскоро сделанном из подручных средств. Конечно, было неудобно, но обессиленному телу было все равно, ведь до самого гамака девушка добиралась через день, засыпая прямо на земле. Но что больше всего огорчало, так это закончившиеся грибы, которыми она и питалась. В первые дни проскочила мысль, что так она даже похудеет, но быстро затухла, угнетаемая видениями кошмаров.       Дойти до ручья не составило большого труда — можно было опираться на деревья, чтобы не упасть. А вот искать в таком состоянии еду совсем не хотелось. Тело ныло и требовало отдыха — его не устраивали легкие передышки на ночь и ободряющее купание. Для себя решив, что, если по дороге назад ничего не найдет, то просто заглушит голос разума, а завтра с утра точно поест, девушка разделась, не желая ночью оставаться в одном белье, и нырнула.       Холодная вода бодрила, но не приносила расслабления. В голове витали образы родной ванной, в которой она могла зависнуть на несколько часов. Быстро искупавшись, она побрела обратно к тренировочной площадке, попутно всматриваясь в окружающие травы в попытке найти что-нибудь съедобное. Так ничего и не найдя, ей пришлось, медленно переставляя ноги, идти к месту ночевки.       Придя, она не удивилась, что у дерева лежало несколько грибов и ягод. Она знала, что кто-то за ней «присматривает», но обращать на такое внимание совсем не было сил. Завтра новый день — новая тренировка до изнеможения. Нужно поспать, набраться сил. С такими мыслями девушка завалилась на гамак и немедленно уснула.

***

      Парень совсем не понимал, почему она загоняет себя так. В его голове никак не могла сложиться ясная картина происходящего. Он видел, как яростно она к чему-то стремится, но не понимал к чему именно. И это ему не нравилось. Она могла с самого начала подойти к нему, как обычно они бы поговорили по душам, что случалось лишь в самых крайних ситуациях, и все бы разрешилось. Но она не пришла. Было чувство, будто его бросили.       Вот и сейчас он стоял за деревом и наблюдал, как она, совсем уставшая, валится в самодельный гамак и мгновенно засыпает. Всегда возникал вопрос. Почему она не обращает внимания на его слежку, словно считая, что так и надо? И замечает ли она вообще?       Дрейк мучился. Изнутри его разрывали чувства, ранее запертые. Ведь он смог выдержать целых два года, скрывая все за ничего не значащими улыбками и шутками. Но что произошло сейчас? Почему сердце так щемит, видя, до какого состояния она себя доводит. Почему руки трясутся, когда он подходит к ней, когда она спит, и совсем не слушаются, не дают дотронуться до такого манящего лица. Почему в голове полный сумбур, стоит лишь вспомнить ее милое сонное лицо, там в особняке.       Волшебник признавал — он потерял голову. Эта девушка, которая считала его всегда своим соперником, свела его с ума.

***

      В гильдии как всегда царил шум и гам, пусть и главных зачинщиков не было — где они пропадали, было не ведомо никому, даже вездесущим свахам, Мелисе и Майе. Летали стулья, гремел гром, разносился звон разбившихся бутылок — это Хикару и Каору нагадали матери об измене отца. И вовсе не важно, что это всего лишь мастерство шулера старшего близнеца Каору, да и гадать он особо не умеет, главное — веселье от открывшейся картины. А посмотреть было на что. Кана на ходу допивала пятую бутылку, кажется, виски и громогласно объявляла, что пойдет в совет и надерет им всем зад, за то что совратили ее невинного муженька. Еще она обещала, что повыдерет все патлы той блондинистой курице, что посмела так поступить. Про кого шла речь, так и никто не понял. А дальше следовала лишь зацензуренная брань, которую уж слишком долго перечислять.       В другом углу «ринга» Хигаши бегал от отца, который вовсю расхваливал столовое серебро Миры, пытаясь убедить сына хотя бы попробовать. Бедный молодой маг письмен, уже выдохшийся, совсем не понимал мании Гажила, поэтому продолжал убегать, забыв, что может спастись с помощью магии. Леви, смотря на это, лишь качала головой и удалялась к Люси поболтать о новой вышедшей книге, да и набиться вместе с Эльзой в гости на тортик.       Двери гильдии распахнулись, являя взору напуганного паренька-почтальона. Сегодня был его первый день работы, а его отправили прямо в Хвост Феи. Некоторые из его коллег назвали это испытанием, после которого даже не страшно в пасть медведя заглянуть. Осторожно осмотрев всю гильдию, его взгляд остановился на барной стойке, где хлопотала Мира. Тихо, как ему казалось, передвигаясь через все разрушения и летающие стулья, он оказался на месте. Нерешительно протянул конверт, а в ответ получил добрую улыбку, от которой и самому хотелось улыбаться. Мира подписала все бумаги и провела паренька на выход, помогая ему обходить препятствия в виде валяющихся магов.       Как только дверь закрылась, ор стал на несколько децибел выше, да и пробраться обратно к стойке стало сложней — Нацу и Грей устроили спарринг, а Эльфман с криками «за мужика говорят его кулаки» их подбадривал.       — Ребята, тут специальное задание! — прокричала на все здание женщина, махая конвертом, из которого было извлечено письмо с изложением сути. Все мигом угомонились, превращаясь в слух.       — Какое, Мира? — Люси одним взмахом кулака угомонила непокорного муженька, чтобы не мешал слушать.       — Нас приглашают на бал! — радостное улюлюканье прошлось волной по гильдии. — В виде охраны, — волшебники чуть притихли, но не выглядели расстроенными.       — Круть! — в один голос воскликнули Хеппи и Нацу, пришедший в себя.       — Задание для всей гильдии, а к исполнению нужно преступить уже на следующей неделе, — читая мелкий шрифт, объясняла Джастин. — Мы будем охранять дочь одного графа на ее помолвке от старого ухажера, — кто-то засмеялся такой трактовке.       — Сколько платят? — Эльзу сейчас интересовал только финансовый вопрос — она присмотрела в одном из магазинов города шикарный доспех.       — Десять миллионов, — мужчины понимающе присвистнули, ясно видя, как загорелись глаза у их жен. Кажется, в этот раз они останутся без денег. — Нужно двадцать человек. Думаю, лучше будет, если зам мастера сама распределит, кто поедет.       Кана понимающе ухмыльнулась и обвела взглядом гильдию.       — Кстати, — размышления Дреяр остановил голос Миры, — одеждой, едой, и выпивкой нас обеспечат.       Глаза зам мастера загорелись, а в голове металась лишь мысль о бесплатной выпивке. Изощренный план продумывался в голове с учетом всего недавно нагаданного. Мнимая измена Лексуса отошла на второй план, а воображаемая бутылка дорогого спиртного так и манила, твердя «Выпей меня!».       — Выезжать нужно уже завтра, — на немой вопрос гадалки, которая сейчас только и видела, что алкоголь, ответила Мира.       — К вечеру составлю списки, — Кана кивнула своим мыслям, потерла в заговорщицком жесте руки и ушла на второй этаж. — И найдите Драгнил и Фуллбастера младших, — кинула она на последок.       Ее предсказания всегда были верны, а для осуществления задуманного без этих двоих никак.