не усложняй

Хосок подбегал к метро с мыслью о том, что Ким Намджун одновременно худший и лучший в мире как человек, так и друг. Ну, кто ещё мог сломать ключ от студии и задержать их, а потом силой отправить Чона на свидание, пообещав разобраться самостоятельно и без дальнейшего ущерба? Несмотря на то, что времени до встречи оставалось вполне достаточно, Хосок не мог успокоиться. Во-первых, маленькая девочка в нём до сих пор визжала о том, что у них с Юнги впереди свидание, замужество и счастливая жизнь, а во-вторых позади остался друг, который может прекрасную танцевальную студию случайно сжечь или выбить там дверь. Совершенно случайно, конечно же. В вагоне парень даже не присел, проехать нужно лишь пару остановок. А на выходе из метро его уже встретила причина всех недавних переживаний. Уютный Мин Юнги, у которого руки заняты стаканчиками для них обоих. Он весь в чёрном, в образе выделялся лишь дымчатый шарф, в который парень уткнулся носом. — Хосок-и, — он счастливо улыбнулся и протянул парню его чай. Затем осторожно обнял, впервые не соблазняя в открытую, не пытаясь поцеловать. Как будто приглашение Хосока для него — чудо, и спугнуть его очень страшно. Чон это ценит. По дороге в ближайший парк говорил в основном Хосок. Иногда, нервничая, он начинает рассказывать обо всём на свете, потому что неловкая тишина для него — худшее, что может быть в общении. Так Юнги узнал о причине небольшого опоздания и усмехнулся, заявив, что Намджун однажды сломал кресло в его студии (только умолчал, что в порыве страсти). Узнал, что новая хореография Хосока очень сложная, что вчера он ел самые вкусные в своей жизни апельсины, а на прошлой неделе впервые посмотрел «Горбатую гору». И ещё кучу мелочей, которые в итоге составляли личность предмета его симпатии. И симпатия росла в геометрической прогрессии. — А как прошёл твой день? — спросил Хосок, спиной отходя к ближайшему мусорному баку. Юнги на секунду залюбовался им. — Закончил песню. Надеюсь, её купят. — Значит, ты так зарабатываешь? Мне нравится, когда любимое дело приносит деньги, — он начал пританцовывать. — Да, но… в последнее время песни стали более личными. Чувствую себя неправильно, кажется, что я сам должен их выпускать, — поник Юнги. — Понимаю. Кажется, что своих детей отдаёшь, да? — он усмехнулся, увидев кивок собеседника. — Я раньше ставил танцы для выступлений в театре, всяких шоу в клубах. Хотел выступать на сцене, но нельзя было. Других людей хвалили, любили за то, во что я вкладывал душу. А мне — купюры и до свидания. Они шли молча, смотрели вперёд. Слова Хосока заставили Юнги задуматься. Почему он прячется за другими артистами? Почему тихо сидит в своей студии, хотя ничем не хуже? У него есть талант, страсть к музыке и амбиции. Оживились и оторвались от своих мыслей парни лишь тогда, когда вдалеке послышалась музыка. Хосок инстинктивно взял Юнги за руку и ускорил шаг. Этот жест удивил обоих, но никто не подал виду. Наконец они увидели уличный оркестр у неработающего фонтана. Они играли что-то на мотив латино-американской музыки. Чон широко заулыбался, выхватил из руки Мина уже давно пустой стаканчик, пафосно перебросил его через спину, обернулся, в шоке вытянул лицо, увидев, что попал точно в мусорное ведро. И утянул парня в танец. Ни они сами, ни окружающие люди не поняли, что за сальсу или румбу они пытались станцевать. Бедный Юнги в жизни не танцевал, но упорно пытался подыграть. И, видя широкую улыбку Хосока, что ослепляла его как солнце, несмотря на то, что на улице уже темнело, начал улыбаться сам. А выдохшись, отошёл, оперев ладони на колени. Но глаз с танцора не сводил, тот лишь завёлся ещё больше, на ходу выдавая танец, как один из тех, что собирает сотни тысяч просмотров на Ютубе. Когда песня закончилась, Хосок, часто дыша, с той же улыбкой подошёл к Юнги. — Откуда ты такой прекрасный взялся? — тихо, восхищённо произнёс Мин, нежно обхватив ладонями лицо танцора. В следующую секунду подался вперёд, легко касаясь его губ своими. Они уставились друг друга, первым этот контакт прерывал Хосок, закрывая глаза и целуя уже самостоятельно и по-настоящему. Почву из-под ног вырвало у обоих. Чон обвил руками шею Юнги, а тот — талию партнёра. — Мы наконец-то встречаемся? — с опаской посмотрел Юнги, когда они оторвались друг от друга. — Да, — засмеялся Хосок, — наконец-то встречаемся.