Старые долги

Элайджа подцепил шпажкой ломтик лимона и отправил его в рот, немного поморщившись от кислого вяжущего привкуса. Тут бы добавить соли и текилы, однако утро — не самое подходящее время, чтобы поднимать градус. Честно говоря, Элайдже вообще не стоило поднимать градус, потому что алкоголь плохо на него влиял и заставлял сыпать безумными идеями и порываться сконструировать что-нибудь чудовищное или смешное. Или всё сразу. Гэвин тоже поморщился — вместо лимона ему хватило одного взгляда на приторно-красивое лицо Элайджи, чтобы почувствовать горечь во рту. Сглотнув некстати собравшийся ком слюны, Гэвин протянул руку к бокалу лёгкого шипучего вина и немного отпил, прочищая нутро от мерзкого ощущения, что с ним играют. Получалось плохо, и Гэвин вернул бокал на столик. Рука едва заметно дрогнула, и стекло негромко звякнуло. Элайджа улыбнулся. Щёлк. — Твой задротский маятник действует мне на нервы, — не самое удачное начало для важного разговора, однако Гэвин не планировал сегодня быть вежливым. И вообще после более тесного знакомства с Элайджей он решил для себя, что никогда не будет с ним вежливым. Никогда. — Ты слишком напряжён, — подметил Элайджа, откладывая шпажку в сторону. Можно было бы попробовать апельсин или яблоко, но он сейчас не в настроении. Гэвин действовал на него не хуже лимона. — Предполагается, что маятник должен расслаблять и располагать к проведению хорошей беседы. — Предполагается, что сейчас ты должен прятать зад от сокамерников каждый раз, когда нагибаешься за куском мыла, — фыркнул Гэвин, смерив взглядом адское приспособление, а затем его владельца. Щёлк. Элайджа продолжал вежливо улыбаться, и Гэвину захотелось впечатать эту улыбку ему в лицо. Кулаком. Просто чтобы знал. Однако Гэвин продолжал сидеть на заднице ровно. Не то время и не то место. Щёлк. — И как-то так интересно получилось, — с намёком произнёс Элайджа, — что именно ты сейчас прячешь свой зад. От меня, если ты ждёшь уточнений. Право, Гэвин, ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда. — Нахер иди, — высказал своё весомое мнение Гэвин и скрестил руки на груди. — Те «счастливые» дни, когда мы с тобой чисто по-дружески ебались, давно остались позади. Щёлк. — Ахах, и то верно. Сержанту Гэвину Риду не пристало подставлять зад асоциальным элементам общества вроде меня. — Элайджа щёлкнул пальцами, и одна из Хлой вынесла ещё вина. Вино было таким же приторно-сладким, как и сам Элайджа (и его белоснежная улыбка во все тридцать два), и Гэвин не собирался портить свой организм подобной гадостью. Даже если эта «гадость» обходилась по десять тысяч баксов за бутылку, и его «чистой» зарплаты не хватало на половину от первоначального объёма. — Ты не был постоянно сверху, — напомнил Гэвин просто из вредности, а потом понял, что попал на крючок. — Вот же ты сука. — А тебя всё так же легко подловить на твоей гордости, — Элайджа выделил голосом последнее слово, показывая, как низко он оценивал эту самую гордость Гэвина. — Радуйся, что твоё имя в деле о девиантах упоминалось только на обложке в графе «следователь». Щёлк. Гэвин нахмурился, внимательно глядя на Элайджу. Он опять не понимал, чего этот засранец пытался добиться, к чему вёл свою непонятную игру. Хотел втянуть в очередное дерьмо? Пусть обломится. Щёлк. — Видишь, я обосраться как рад. Настолько, что даже пришёл обмыть с главным фигурантом дела о девиантах своё новое звание. — Гэвин подцепил двумя пальцами свой бокал и презрительно отсалютовал. А затем просто швырнул его куда-то в сторону, довольно вслушиваясь в звон разбитого стекла. Так тебе. — Можешь прислать счёт, если хочешь. — Не обижаю убогих, — довольно равнодушно отреагировал Элайджа, проверив, что Хлоя уже убирает следы несдержанности Гэвина. — Вот и не обижай. Щёлк. Они ненадолго умолкли. Каждый думал о своём — точнее, Гэвин думал о своём (о том, нахуя он вообще припёрся в этот шикарный дом и вот уже полчаса смотрел на эту очаровательную суку в кресле напротив), а о чём думал Элайджа — не знал, наверное, даже он сам. Или знал, но притворялся максимально ебанутым. Щёлк. И правда, убогих не обижают. — Ладно, у меня есть для тебя прощальный подарок, — наконец произнёс Гэвин и вытащил из кармана флешку. — Так сказать, в память о тех ночах, когда ты притворялся меньшим ублюдком, чем ты есть на самом деле. — Надо же, — улыбнулся Элайджа. — Сочту за комплимент. — Смотри не подавись, — фыркнул Гэвин и положил флешку на стол. Как раз туда, где ещё минуту назад стоял бокал. Щёлк. Они поднялись одновременно. Гэвин молча смотрел на то, как Элайджа отдал флешку (не забыв при этом сексуально изогнуться, поднимая её со стола) Хлое, а та своим нежным голосом подтвердила, что все запрошенные данные на месте. — Мы в расчёте? — уточнил Гэвин, провожая взглядом пластиковую куклу, уносящую в руке истинный ответ на то, почему началась революция андроидов. — Да, — ответил Элайджа и подошёл к Гэвину. — Прощальный поцелуй? Скользнув языком от подбородка до щеки Гэвина, самым краем задевая нижнюю губу, Элайджа отстранился и со смешком отметил: — И правда как лимон. — Да пошёл ты, — почти беззлобно бросил Гэвин и, утёршись тыльной стороной ладони от слюны, быстрым шагом вышел. Элайджа хмыкнул и сплюнул на пол. На вкус Гэвин действительно был не очень.