Выходной, или Соблазнение Мерлина.

Мерлин в очередной раз споткнулся, уронил связку убитых на охоте зайцев, ушиб колено о злополучный пенёк. И вот именно тогда, разглядывая пятую точку непутевого слуги, его шею, выглядывающую из-под сбившегося платка и черные завитки волос на затылке, Артур решил, что он должен непременно соблазнить Мерлина. Впрочем, он думал об этом и раньше, но вот желания, осознанного, горячей волной поднимающегося от паха к груди, у него не было. До поры до времени. Слуга был тощ, нескладен, как жердь, и одежда болталась на нем, как флаг по ветру, но хорош собой. Не чета ему, Артуру, конечно, но было что-то в скверном характере, нахальных глазах, кажущихся сейчас такими невинными, и в том, как он поворачивал голову, словно девица, а уж ресницы, губы и руки…. Мерлина хотелось. И, несомненно, потом отругать, поставить в колодки, просто поставить… Артур глубоко вздохнул и закусил губу. Мерлин подобрал заячьи тушки, стряхнул с меха прилипшие листья и теперь вопросительно смотрел на Артура. – В замок, – приказал принц, умалчивая рвущееся с языка “и в кровать”. Надо было продумать план. Что-то подсказывало ему, что с Мерлином не будет всё так просто. Сначала Артур хотел узнать есть ли у Мерлина кто-то. – Разве у меня хватает времени, сир? – грустно ответил Мерлин. – Работа, работа, задания Гаюса и сон. – Даю тебе завтра выходной, – чуть подумав, решил Артур. – Что будешь делать? – Поручения Гаюса, – пожал плечами слуга. – Выходной у вас означает работу у него. Артур пожевал губу, постучал пальцами по столу и заявил: – Тогда мы пойдём на прогулку. Ты отдохнёшь, я отдохну. Без охоты и трав для Гаюса. А потом зайдём в таверну и выпьем по кружке холодной медовухи. – План начал вырисовываться у него в голове. Мерин моргнул, посмотрел на принца, словно у того была на голове корзина со змеями, и сглотнул: – Я вам нравлюсь? – С чего ты взял? – фыркнул Артур. – Я должен знать, что все мои подчиненные, а уж тем более личные слуги, чувствуют себя комфортно. – Просто это похоже на свидание, сир. – Я бы не стал, – поджал губы принц. – Нет. – Конечно не стали бы, – помотал головой Мерлин. – Завтра утром, Мерлин. – Я приду, – слуга широко улыбнулся. – Не улыбайся, как идиот, вдруг люди узнают, что так и есть? К тому времени, как пришёл Мерлин, Артур давно проснулся, оделся, побродил по комнате, понервничал и уселся за стол. Потом опять мерил комнату шагами, поправлял одежду, волосы и минут пять сосредоточенно смотрелся в зеркало, а следующие полчаса придумывал разнообразные способы казни. Солнце начало припекать с самого утра, поэтому решение пойти в лес было предсказуемо. В тени деревьев было прохладнее, а журчащий неподалеку ручеёк делал обстановку ещё более сказочной. Мерлин блаженствовал. Несмотря на все предположения, Артур не завалил его работой и не сказал, что накануне пошутил о прогулке, а наоборот, был удивительно вежлив и внимателен. Неторопливое блуждание среди деревьев, обед возле ручья – всё это было действительно похоже на... свидание. Мерлин посмотрел на Артура и помотал головой. Этого ведь не могло быть… Наверное. Артур отвел взгляд и начал молча жевать виноградину. Его слуга был идиотом, и угораздило же его, наследного принца… Не влюбиться, нет, конечно. Но сейчас Мерлина следовало бы валить и трахать, а не осторожно разглядывать, как замершую в чаще лань. Но Артур был охотником. Он умел ждать и подкрадываться незаметно. И в этот момент Мерлин задрал голову, разглядывая что-то в кронах деревьев, и Артур сглотнул. Мерлин был идиотом, но и Артур теперь чувствовал себя не меньшем болваном. И спрашивается, кто сейчас кого соблазняет? На вечер у Артура были ПЛАНЫ. Планы заключались, конечно, в Мерлине, но удивительное чутьё нижнего места подсказывало, что Мерлин его планов не одобрит. Поэтому, на всякий случай, у Артура было несколько планов, часть из которых он забыл в процессе составления новых. И вообще, именно Мерлин был виноват в том, что принц не мог мыслить связно, когда нужно было бы сосредоточиться на чем-то действительно важном для Камелота, а не разглядывать своего слугу, умирая от желания. Желаний опять же было великое множество. Некоторые Артур обдумывал накануне, перед сном. И во всех присутствовал Мерлин, его губы, руки, задница, шея и прочие части столь вожделенного тела. Мерлин просил, хотел, настаивал, и Артур соглашался, позволял и брал. А потом запускал правую руку под нательные штаны и представлял себе все, о чём желалось. С участием Мерлина, разумеется. Потому что слуга не только хотел, просил и настаивал, но ещё ныл, выказывал недовольство и строптивость, совершенно неположенные ему. Но до вечера было ещё довольно долго, и Артур позволил себе расслабиться и задремал незаметно для себя под бормотание Мерлина об Эалдоре. Мерлин совершенно не заметил, что Артур заснул, и только спустя некоторое время обнаружил, что принц не комментирует его рассказ. Сегодня Артур был удивительно милым, и Мерлин с нежностью поправил принцу сбившуюся на поясе рубаху и провел пальцами по его волосам, очищая их от листьев и иголок. А потом решил, что глупо отказываться от лишних часов сна, и улёгся на расстеленный плащ, поближе к нагретому солнцем местечку. Ну и к Артуру. Артур проснулся, когда солнце переместилось ближе к горизонту и заливало весь лес мягким светом. Ветер качал высокие кроны вековых деревьев и тонкостволые осины шептались листьями о своём, лесном. Мерлин спал рядом, тесно прижавшись к принцу, и недовольно дёрнул локтём, когда тот пошевелился. Артур смотрел на приоткрытый рот, закрытые глаза и чувствовал себя мучеником, обреченным видеть родник и не иметь возможности испить из него. Мерлин зевнул, облизнул пересохшие губы, и Артур понял, что Мерлин издевается над ним. Совершенно точно. А потом Мерлин потянулся, сел и сонно улыбнулся. Мерлин не издевался, а Артур был по уши влюблён. И это только добавляло принцу проблем. Солнце продолжало прыгать солнечными зайчиками в ручье, когда Мерлин умывался, пытаясь смыть прохладной водой пятна румянца с лица. Артур смотрел на него ТАК, что это заставляло Мерлина чувствовать себя жарко, а в груди всё вспыхивало от смущения и удовольствия. А эта прогулка и послеполуденный сон, закончившийся совместным пробуждением…Артур появился рядом, сел на корягу возле ручья, стянул сапоги и опустил ноги в ручей. – Что бы сказал ваш отец, если бы увидел вас? – заметил Мерлин, усаживаясь рядом. – Назвал бы меня мальчишкой, – улыбнулся Артур и поболтал ногами в ручье. Прохладная вода приятно ласкала ступни и пальцы. – Тебе нравится быть таким? – понимающе кивнул Мерлин. – Каким? – Не задницей, – осторожно сказал слуга. – Простым человеком, не принцем. – Я тебя разбаловал, – покачал головой Артур и шутливо пихнул Мерлина в бок. Слуга взмахнул руками, но в последний момент удержался от падения в ручей. – Тебе нравится это во мне, – Мерлин вернул тычок и довольно посмотрел на Артура. – Просто признайся! – Иногда мне кажется…. – Что во мне есть что-то? Я бываю мудр? – Что я зря не убил тебя в первый же день нашего знакомства. – Но у меня есть кое-что для тебя, – немного смущенно сказал Мерлин. – Я подумал, что появление в таверне, да ещё и в компании слуги может подорвать твою репутацию… – Что? – Идём, – позвал слуга. Мерлин помнил слова Артура про медовуху, и желание принца пойти в трактир было обоснованным, но странным. Поэтому просто принёс медовуху с собой и припрятал в прохладном ручье, привязав кувшины к выступающим из воды корням деревьев. Напиток оставался прохладным, и видеть сейчас удивление Артура было приятно. Артур отпил из кувшина и почувствовал, как прохладный напиток растекается внутри, наполняя его сладкой расслабленностью. Мерлин вопрошающе смотрел на него, явно ожидая похвалы за свой поступок, и Артур хотел сказать ему так много. Но все эти слова значили слишком мало, поэтому Артур просто протянул кувшин слуге. Мерлин улыбнулся, как обычно понимая гораздо больше, чем хотел сказать Артур, и запрокинул голову, делая один глоток за другим. Обычно он не пил много, но медовуха была приятной, сладкой, словно солнечная патока, и оседала на языке приятным, чуть горьковатым вкусом. И когда Мерлин снова протянул кувшин принцу, Артур не мог больше сопротивляться своим чувствам, желанию, взгляду Мерлина и, наверное, самой судьбе. Мерлин был сладким. Гораздо слаще выпитой только что медовухи, и Артур целовал его, не в силах оторваться от желанных губ. Уверенно, решительно, чувствуя, как Мерлин поначалу замер, но через пару мгновений начал отвечать, обхватил за шею и прижался ближе. Губы Мерлина были мягкими, влажными, и то, как он отвечал, доказывало, что идиотом из них двоих был Артур, который не решался, медлил и сопротивлялся сам себе. Потому что после того, как они закончили целоваться, Мерлин сказал: – Я думал, тебе нравятся девушки… – Я думал, тебе тоже, – Артур провел пальцами по переносице и отпил из кувшина. – София, Вивиан, Гвен, – загибая пальцы, начал перечислять Мерлин. – Это только те, о ком я знаю. – И тут же замялся: – Простите, сир, мне ни к чему… – Мерлин, – перебил его Артур и привлёк к себе, проводя пальцем по подбородку слуги. Неловкость, возникшая между ними, была совсем некстати. – Я был околдован. И ты ревнуешь. – Нет! – И имеешь на это полное право. – Но… А потом Артур опять поцеловал его. Мерлин раскрыл рот, провёл большими пальцами по скулам принца, по волосам, лаская затылок и счастливо выдыхая в поцелуй. Артур втянул в рот нижнюю губу, провел по ней языком и, не прекращая поцелуй, уложил Мерлина на плащ. Чувствовать слугу под собой было удивительно приятно, они будто подходили друг другу, как две половинки. Мерлин был податливым, смущённым, невинным, но их желание было обоюдным, это Артур понимал, поэтому удержаться от искушения было ещё сложнее. И если обычно Артур мог швырять в Мерлина посудой, сапогами и доспехами, заваливать тяжелой работой, то здесь всё обстояло иначе. Это было личное, что-то для них двоих, и несмотря на то, что Мерлин был мужчиной, он оставался для Артура кем-то, кто был слабее и требовал защиты и особого отношения. Артур распутал узел на платке и провел губами по шее слуги, коснулся кончиком языка впадинки между ключицами и почувствовал, как Мерлин вздрогнул и напрягся. Рядом журчал ручей, пели птицы, солнце лениво опускалось за горизонт, расцвечивая стволы деревьев янтарно-рыжими пятнами. Артур освободил Мерлина от тонкого пояса и рубахи, стянул свою, провёл пальцами по бокам слуги, огладил ребра и поочередно коснулся раскрытым ртом сосков. Мерлин откинул голову назад, пряча смущение, и тяжело задышал, когда Артур медленно провел ладонью по его паху. Принц смотрел на Мерлина, запоминая каждое движения, каждый вздох, стон и тихое, просительное “Артур”, которое Мерлин не смог сдержать. Тяжесть и твёрдость члена Мерлина в руке были приятны, желание – ощутимым, и Артур не особо раздумывая наклонился и провел губами по головке. Мерлин вскрикнул, вцепился пальцами в его плечи и застонал, когда Артур лизнул раз, другой, а потом взял в рот. Это было непозволительно Артуру-принцу, но вполне подходило Артуру-любовнику, а Мерлин не понимал этого. Артур подумал, что с удовольствием объяснит это в следующий раз, когда его рот не будет столь занят. Мерлин, отвлеченный губами Артура на своём члене, не заметил, как принц ласкает его сзади, не проникая, но поглаживая по ягодицам, проводя пальцами между ними, вниз, до яичек. Артуру казалось нереальным, что его план по соблазнению Мерлина практически воплотился. Но Мерлин сейчас принадлежал ему целиком и полностью, от кончиков смешно-больших ушей до поджавшихся от удовольствия пальцев на ногах. Артур приподнялся, выпуская член изо рта, затратил несколько драгоценных секунд на избавление себя от оставшейся одежды и подался вперед. Мерлин тяжело дышал, и его глаза казались слишком большими на узком лице, а припухшие от поцелуев губы словно требовали поцеловать их снова. Мерлин опустил руку вниз, находя член Артура, погладил его, провёл большим пальцем по головке и довольно улыбнулся, заметив, что принц прикусил губу и замер, сдерживая стон удовольствия. И чего Артур совершено не ожидал, так это того, что Мерлин сделает небольшое движение бедрами, возьмёт Артура за запястье, проведёт языком по подушечкам пальцев, а потом направит руку вниз, показывая, чего он хочет. Артур понял. Конечно понял и поцеловал прямо в невинную улыбку, осторожно проникая пальцем внутрь плотно сжавшегося колечка мышц, чуть-чуть выжидая, двигая и добавляя к нему второй. А когда Мерлин всхлипнул, застонал и двинулся ему навстречу, принимая в себя уже совсем не пальцы, Артур подумал, что от такого счастья, которое птицей билось в груди, можно сойти с ума. Мерлин шептал что-то, просил подождать, и Артур мгновенно замер, испугавшись, что сделал что-то не то, слишком резко или быстро, но Мерлин выдохнул и тихое “давай” значило для Артура в этот миг гораздо больше, чем всё остальное. И Мерлин, несомненно, был самым удивительным, потому что спустя несколько минут он уже просил двигаться быстрее, тянулся к Артуру, находил его губы, запрокидывал голову, подставляя шею под поцелуи принца. А Артур был самым счастливым, потому что, сцеловывая с губ Мерлина “люблю тебя”, он впервые в жизни искренне отвечал то же самое…