Испытание

Артур всегда считал, что его испытание будет связано с рыцарским подвигом, убийством дракона, спасением прекрасной принцессы, но уж никак не с заботами о Мерлине! И в самом деле, кто бы мог подумать, что слуга решит увязаться за ним, да ещё и притащит Гавейна! Нет, к Гавейну Артур относился хорошо. В конце-концов, тот спас ему жизнь, слегка опустошил кошелёк, но хотя бы не путался вечно под ногами, пытаясь помочь очередной зверюшке. И не спотыкался о собственные конечности… И не распугивал дичь, определённо. Артур злится. А ещё принц не любит жуков. Но в тот миг, когда Мерлин оказывается в ловушке в тронном зале, у Артура обмирает сердце. Его накрывает липкой волной страха, большей, чем перед вивернами несколько минут назад или перед всеми теми монстрами, которых он убил, но принц помнит это чувство, такое же, как тогда, когда отец растоптал цветок Жизни. В тронном зале сухо и пыльно. Мерлин осторожно ступает по полу, по скрипящим доскам и думает, что от ещё одного неосторожного движения пол под ним может обрушиться. Паутина переливается бело-радужными бликами и тянется-тянется от углов к центру, заполняет собой середину зала, где сидит на троне Король-Рыбак. Старый волшебник жив. Мерлин чувствует магию этого места, тонкую ниточку жизни и слышит далёкий шум волн, омывающих речную гальку. Король поворачивает к магу своё словно покрытое воском лицо и говорит. Мерлину кажется, что скрипучий старческий голос раздается у него в голове, а в словах Короля заключается мудрость, сила и мужество жить в одиночестве столько лет, чтобы проститься со старым миром и передать будущему надежду. Движения Короля неторопливы, величественны, но драгоценности, корона и меха кажутся совершенно неуместными сейчас. Король хочет умереть, вернуть долг жизни своим даром юному волшебнику, и Мерлин, конечно же, понимает, как важно это для Короля, но почему всегда он? Однако отказать нельзя. В тот момент, когда Мерлин принимает дар Короля и надевает на его запястье Глаз Феникса, когда пыль мешается в воздухе с тем, что когда-то было Королём-Рыбаком, Мерлин понимает – он сможет всё, выдержит любое испытание ради Короля Былого и Грядущего. Ради Артура. Артур не стремится проявлять свои эмоции рядом с Мерлином. Но он рад тому, что слуга жив, и ему хочется обнять его, потрепать по лохматой голове и убрать паутину с платка, но это недопустимо. Мало ли что навыдумывает Мерлин. Как в тот раз, когда отец и тролль… Но, когда Гавейн привлекает Мерлина к себе и хлопает по спине, Артуру хочется проткнуть его только что найденным трезубцем. Всю дорогу до Камелота он пытается отстраниться, ложится спать по другую сторону костра и совсем не подслушивает болтовню Мерлина и Гавейна. И, конечно же, выражает искреннюю грусть, когда последний решает податься на юг. Это нисколько не ревность. Просто Гавейн слишком любит выпить, а Мерлин быстро пьянеет, и утром у слуги будет болеть голова, а выполнение обязанностей… Все вполне объяснимо. Через дни и недели после этого Артур ведёт себя как задница. И в этом нет ничего удивительного. Он снова нагружает Мерлина работой, швыряет в него доспехи и использует как мишень для метания копья, но в тот момент, когда Мерлину действительно плохо, принц замечает. Он спрашивает напрямую, не сомневаясь, что Мерлин не утаит, расскажет всё как есть, и поддерживает. Как умеет, немного грубо, стеснительно, непривычно. Но Мерлин замечает за ухмылкой и тычками принца нечто большее, что пугает его самого и что он предпочитает не замечать. А потом следует отравление Утера, Гаюс и Элис… И если у Гаюса есть сомнения в выборе стороны, Мерлин давно решил для себя всё. И если бы Артур знал…. Но это всё равно ничего не меняет. Артуру действительно нравится Гвен. Девушка мила, скромна, следит за тем, что говорит, и так не похожа на Мерлина. Принцу хочется увлечься ей, почувствовать изящность рук, нежность кожи, и он совсем не против небольшой авантюры. Кроме того, Моргана подначивает его, и принц решает: «А пусть...». Обычно ему несвойственно подобное, но Мерлин сразу соглашается помочь, и Артур уже не может отказаться. Мерлин часто сожалеет о том, что отпустил Дракона. Килгарра выводил его из себя своими тайнами, странными советами, но в беседе с ним можно было выговориться. Рассказать, что Артур – задница и несносный болван, и полный идиот, и совсем-совсем ничего не понимает. А с Гаюсом всё наоборот. Мерлин не может довериться ему, хотя думает, что лекарь догадывается обо всём. Мерлин долго смотрит на дверь Гвеневры, прежде чем постучать, а потом зовёт её на свидание. К Артуру. Сны никогда не являются тем, о чём Артур действительно задумывается. Он считает их девичьими развлечениями и предпочитает грёзам полезное времяпрепровождение. Тренировки, турниры, государственные дела – вот всё, что необходимо крон-принцу. И всё же в бледные предрассветные часы, когда Артуру душно и жарко и он сбрасывает одеяло, стараясь избавиться от тяжести повлажневшей ткани, ему грезятся смутно-сонные образы. Он видит своды пещеры с огромным драконом. Чувствует запах дыма от чадящего факела и слышит знакомый сбивчивый голос. Смысл фраз ускользает от него подобно Дракону, взмывающему вверх на кованой цепи, но желание защищать, оберегать, быть рядом мешается с каким-то приятным, недоверчиво-восторженным чувством. Тогда Артур следует за ускользающей по лестнице тенью, зовёт её, просыпается и уже не может вспомнить, о чём был сон. Но узнав, был бы не рад от того, что тихое, полное истомы и неги имя, которое он выдыхает, прежде чем открыть глаза, принадлежит Мерлину. Мерлин спотыкается на мокрых камнях и почти роняет в ручей поднос и расшитую подушку, но Артур успевает поймать его за пояс. Мерлин застывает, глупо прижав к себе вещи, и ловит оценивающий взгляд Артура, который не стесняясь рассматривает полные губы слуги, а потом отворачивается и говорит: – Будь аккуратнее, Мерлин! – Да, сир. Мерлин опускает ношу на расстеленное покрывало и немного обиженно смотрит в сторону разбирающего сумки принца. Ему хочется прилечь, вздремнуть на часок, поболтать о пустяках вне стен замка. Ему нравится лёгкий ветер, перебирающий листья в кронах деревьев, мелодичное журчание ручья и… Артур. – Гвеневра, – напоминает принц. – Я приведу её, сир. – Конечно, приведешь, – самодовольно отвечает Артур и не оборачивается, чтобы посмотреть на уходящего слугу. В новом платье Гвеневра совершенно прелестна. Девушка чуть смущена новой ролью, но ещё больше – рассказом Артура о фермерстве. Ему действительно хочется сменить обстановку, пожить свободно. Он вспоминает несколько дней в Эалдоре, где даже воздух казался другим, более свежим и сладким. И, конечно, он бы взял Мерлина с собой. Артур не думает в тот момент о желаниях Мерлина, о том, что слуга может не поддержать принца в его причудах. Но ведь Мерлин никогда не откажется посетить Эалдор снова… Больше всего Мерлина расстраивает недоверие Артура, злость в его словах, когда принц обвиняет Мерлина в том, что он выдал место встречи с Гвеневрой. Он сдерживается, чтобы не наговорить лишнего, сжимает пальцы в кулаки и закусывает изнутри губу. Артур никогда не видит Мерлина настоящим, готовым пожертвовать ради принца собственной жизнью, и иногда слепота принца на руку магу. Но не Мерлину. Артур, подобно Утеру, верит в магию. Ему самому кажется, что порой он бывает околдован, и уж конечно принц не помнит настоящего колдовства: Софию, озеро, свою любовь к Вивиан и то, как полыхнули золотом глаза Мерлина, когда слуга спасал его от Рыцарей Идиршоласа. Но изящные кисти рук Морганы не вызывают в нём смущения, подобного тому, которое он чувствует, когда Мерлин поправляет его одежду, проводит длинными пальцами по вороту рубашке и застёгивает пояс. “Это магия, – думает Артур. – Самая настоящая магия”. Кто-то, несомненно, заколдовал его, а когда рыцари находят в покоях принца колдовской мешочек, всё становится понятным. Артур околдован, он жертва, и, как рыцарь, должен попытаться спасти Гвеневру. Быть стариком удивительно… неприятно. Мерлин чувствует себя так, словно на него надели полный доспех и заставили бегать вокруг замка. У него болит спина, суставы, а голос и вовсе подчиняется с трудом. И пусть заклинание не срабатывает, Мерлин утешает себя тем, как вытягивается лицо Артура, когда старик называет принца ослом. Гаюс осторожно усмехается, и Мерлин надеется, что лекарь придумает что-то, способное его расколдовать. Позже ему снится костёр, Артур, подносящий факел, и искры огня, взметнувшиеся вверх, когда вспыхивает хворост. Запах можжевельника кружит голову, и жар от костра настигает мага, опаляет обувь, ноги и пальцы рук. В такие ночи он просыпается и сидит на кровати до самого рассвета, наблюдая, как темнота ночи сменяется сизым сумраком и бледные солнечные лучи высвечивают струящиеся в воздухе пылинки. Последующий турнир не приносит ничего хорошего Мерлину. Артур опять загружает его работой, а когда Мерлин добирается до постели и засыпает, ему кажется, что весь он пропах маслом и металлом. Поездка за чашей довольно увлекательна для Артура. Принц любит путешествия, ему в диковинку простой быт и личина странника, охотника или крестьянина. Ему нравится быть самим собой, говорить с людьми, не будучи отягощённым титулом и властью, ворошить угли угасающего костра, засыпать, слушая шум ветра в кронах и пение птиц. Но Артур понимает, что путешествовать без Мерлина не так интересно. Слуга шутит, говорит ерунду и пытается выведать, в чем же заключается тайная миссия принца. Артур хочет дать ему подзатыльник или устроить дружескую возню, но боится того, чем это может закончиться. А размышлять о том, как отреагирует на подобное Мерлин, совсем не хочется. А потом они встречают Гавейна. Несмотря на неприятность ситуации, Мерлин рад встрече с другом, да и то, что Артур решил драться вместо него, выглядит действительно милым. Впрочем, выдержки принца надолго не хватает. Когда они убегают из замка Джарла, сердце бешено стучит, а в голове проносится гордая мысль: «Если не я, Артур бы…». И принц опять всё портит. Мерлин думает, знай Артур о том великом будущем, которое предназначено ему, он требовал бы выполнения всех своих желаний только на основании этого. В лесу прохладно и влажно. Мерлин поскальзывается возле пещеры на покрытых мхом камнях. Горящие свечи, мостки и одежда напоминают ему об отце. Он не представляет, что сможет вынудить его принять подобный образ жизни. В пещере пахнет сыростью и землей, свечным воском и травами. Друиды появляются неожиданно, и чаша, такая знакомая Мерлину, та, что уже однажды спасла Артуру жизнь, находится на расстоянии вытянутой руки. Он чувствует её могущество, силу вложенных в металл заклинаний, и слышит тихое пение, исходящее из неё. Чаша опасна тем, что так же, как и сама магия, не выбирает, кому служить. Мерлин уже почти смирился с нападениями, но не с ранами Артура. К этому, кажется, совсем невозможно привыкнуть, и потеря чаши не так важна сейчас. К ночи в лесу холодает, а у Артура начинается лихорадка. Мерлин и сам замерз, но стягивает с себя куртку и укрывает зябнущего принца. Губы Артура дрожат, на лбу выступила испарина, и единственный способ помочь ему – магия. Но Гавейн – не Ланселот, и как бы Мерлин не желал доверять другу, раскрывать свой секрет совсем не хочется. Но Гавейн понимает, подмигивает и говорит что-то о глупости Мерлина и слепоте Артура, но за дровами уходит. Однако заклинания то ли не действуют, то ли должно пройти какое-то время. Скоро возвращается Гавейн, и Мерлин отогревается у костра, а потом засыпает. Артур чувствует, как солнце нагрело его руку и как затекла от неудобной позы нога. Ощущения опасности нет. Запах, неуловимо-родной и знакомый, вызывает приятное чувство тепла в груди. Артур пытается воскресить в памяти последние события и вскакивает. Укрывающая его куртка Мерлина сползает с плеч, а её обладатель обнаруживается совсем рядом. Взъерошенный, с иголками в волосах и кашей во рту, как обычно. Артур позволяет себе секунду бездействия, пока любуется зевающим слугой, но почти сразу вспоминает – чаша! Нога нестерпимо болит и кровоточит, пока Мерлин не меняет повязку. Идти становится немного легче. Артур ворчит, что слуга ничему не научился у Гаюса, но Мерлин знает – Артур благодарен. Принц не сильно опирается на него, предпочитая плечо более крепкого Гавейна, и тем не менее позволяет Мерлину придерживать себя. Их путь пролегает мимо охваченной огнём деревни, а через день они выходят на холм, с которого виден Камелот. Из-за стен и из башен замка поднимается дым. Он смешивается с облаками на фоне лазурно-чистого неба, и Мерлину становится страшно. Неизвестность, новшества не являются для него авантюрой, и Артур не зря называет его пессимистом. Мерлин в самом деле привык ожидать худшего после Нимуэ, нападения на Эалдор, казни колдунов. Но Камелот стал ему домом, и Мерлину страшно представить, что может скрываться за этим дымом. Трупы, горящие повозки, разруха и пустота, царящие в городе не добавляют ему оптимизма. В стенах замка Артур опять пытается приказывать. Мерлин хочет огреть его по голове чем-нибудь тяжелым, лишь бы упрямец замолчал и позволил помочь себе. Артур сопротивляется первые несколько секунд, но потом послушно обвисает на руках слуги и позволяет утащить себя в комнату Гаюса. В привычной обстановке Мерлину проще и спокойнее. Он с видом знатока роется в бутылочках с лекарствами, хотя сейчас не помнит ни единого снадобья. Но принц торопит и его, и появившегося из укрытия Гаюса, и сейчас Мерлин действительно сожалеет о том, что не воплотил в жизнь свои мысли о рукоприкладстве в отношении Его Высочества. Сумка Мерлина, заштопанная, с множеством заплаток, хранит столько тайн о магии, что хватило бы не на один костер. Но Мерлин и не думает быть осторожным, если дело касается Артура. Принц отсылает Гавейна, Элиана и Гаюса, но надеется, что Мерлин останется с ним. Артуру необходима поддержка слуги, друга, человека, который ни разу не предавал его и никогда (Артур верит в это) не предаст. А Мерлин и рад. Он чувствует себя мотыльком, которого влечет пламя Артура. Он ненавидит битвы, политику, но разве может он оставить своего принца, своего… Мерлин боится произнести это даже мысленно, кроме того, Артуру совсем не обязательно знать о чувствах собственного слуги. Артур поражен предательством Морганы. Он не верит до конца, пытается отгородиться от всех и понять, как человек, которому он доверял свои секреты, с которым жил, рос, воспитывался, смог совершить такое? И ради чего?! Артур безраздельно предан Камелоту. Для него это не просто стены с историей его предков. Это его жизнь, его сила, его предназначение, будущее, которое может стать прошлым. И тем не менее Артур благодарен Мерлину, который не перестает поддерживать его своими глупыми разговорами о крысе, еде и долге. Артуру хочется ответить, что он счастлив видеть Мерлина здесь, своим другом, но не может подобрать слов. А потом Мерлин уходит, и Артур снова замыкается в себе. Мерлину не дает покоя подарок Короля-Рыбака. Он вертит в пальцах заключенную в дерево колбу с водой из Авалона, шепчет все известные подходящие заклинания, но ничего не происходит. Спать на камнях неудобно, однако усталость после напряженного дня берет своё, и Мерлин не сразу понимает, что тонкий звон, слышимый им сквозь сон, это разбитая колба с чудесной водой. Серебристые ручейки бегут по камням, собираются в небольшом углублении, и Мерлин не верит, когда видит появляющееся в бликах воды лицо Фрейи. Фрейя, милая Фрейя! Мерлину хочется плакать от счастья. Девушка чудесна, как память о тех светлых временах, когда Моргана не предавала Камелот, не посягала на трон, а единственной проблемой Мерлина было воровство сосисок с блюда Артура. Фрейя дает Мерлину надежду, и о каких долгах тут может идти речь… Мерлин хочет поговорить с ней, расспросить о многом, но волшебство, заключенное в воде, иссякает вместе с каплями, стекающими вниз по камню. В тот миг, когда Мерлин оборачивается, Фрейи уже нет. Маг всматривается в лужицу, пытаясь разглядеть черты лица девушки, но Фрейя исчезла, связь с Авалоном прервалась. Воды озера спокойны. Легкая дымка тумана стелется возле деревьев, словно скрывая магию этого места, но Мерлин всё равно чувствует легкую дрожь и вибрацию на кончиках пальцев. А позже, когда он забирает у Фрейи меч, его словно накрывает волной спокойствия, безопасности и тепла. Он думает, что когда-нибудь и Артур сможет ощутить это, но пока Мерлин продолжает хранить свои секреты. И всё же в тот момент, когда принц находит его в пещере и называет мудрым, Мерлина охватывает чувство гордости. И пусть слышать от Артура подобные речи ново и неожиданно, Мерлин легко сводит всё к шутке, привычно растягивает губы в улыбке и отворачивается. Он не видит, как Артур продолжает смотреть на него, как раскрывает рот, чтобы что-то сказать, и замолкает. Некоторые слова могут быть лишними сейчас. А потом время идёт слишком быстро и медленно одновременно. Мерлин уклоняется от ударов противника, испытывает чудесную силу меча, встречает Гвеневру, сэра Леона, Ланселота, Персиваля и снова чувствует на себе взгляд Артура, когда рассказывает о причине появления Ланселота. Но кроме гордости в глазах принца есть что-то ещё. Мерлин не может распознать это новое, непонятное ему. Артур благодарен, но это нечто большее чем гордость и признание. Мерлин не перестает думать об этом, пока они следуют за принцем в замок Древних Королей. В замке пусто и сухо, и впервые Артур ощущает безопасность. Стены не давят на него, напротив, помогают понять, осознать свой статус. Для Камелота ещё не все потеряно, так же, как и для него. Он смотрит на непосвящённых в рыцари друзей, которые не задумываясь пришли ему на помощь, на верного Леона, на Гаюса, для которого этот путь был наверняка тяжел; на Гвиневру, что боится находиться рядом с Ланселотом, но впитывает глазами каждый его жест. И на Мерлина, который обычно ноет и ведёт себя как полный идиот, но только не сейчас. Слуга собран, и пусть нервозность, беспокойство всё равно заметны Артуру, но Мерлин находит в себе силы улыбаться и заражать своим нездоровым в подобной ситуации оптимизмом других. А потом Артур находит Круглый Стол. Дерево столешницы покрыто надписями и выглядит очень старым. Артур помнит легенду о Древних Королях, справедливом мире, и ему кажется правильным вдохнуть в людей надежду на новые времена. Он говорит о чести, достоинстве и судьбе, о том, что сейчас его жизнь, словно монета, вставшая на ребро, и Мерлин бледнеет, сжимает пальцы в кулаки и смотрит на Артура во все глаза. Принц не знает, в чём дело, и подозревает, что слуга не скажет. Впрочем, Мерлин на удивление молчалив сегодня. Артур хмурится, не слыша клятв в верности от Мерлина, но знает, что они не нужны. Никто не доказывал свою преданность ему так, как этот идиот. И встал по правую руку, ну надо же! Гавейн подходит к Артуру позже, когда Мерлин занимается чисткой камина, а Ланселот и Персиваль приводят в порядок оружие, обнаруженное в замке. – Всё продолжаешь ходить вокруг да около, твоё Высочство? – Гавейн ухмыляется и отпивает из кружки. – О чём ты? – Артур действительно не понимает, но следит за взглядом новоиспеченного рыцаря. – Мерлин. Артур, ты всерьёз надеешься, что остальным незаметны взгляды, которыми ты пожираешь парня? – Я не… – возражает Артур. – С чего ты взял? Гвеневра… – Ты сам-то в это веришь? Гвеневра влюблена в Ланселота, впрочем, как и он в неё. – Мерлин слуга, – Артур закусывает губу, наблюдая, как Мерлин водит тряпкой по камину, размазывая пыль и грязь. Совершенно безнадёжен. – Ты только что посвятил в рыцари меня. И как бы ты не думал, что я беспокоюсь о твоём благополучии, Мерлин – мой друг. Первый настоящий друг. И мне надоело видеть его страдающим от твоей тупости, Высочество. – Он ЧТО? – Артур поворачивается к Гавейну и замирает. Мерлин в другом конце зала садится на корточки, проводит рукой по лбу, оставляя грязные полосы, и улыбается. – Он ничего, – Гавейн допивает воду и отставляет кружку в сторону. – В вашей счастливой паре он пока Ланселот. Ждёт признания своей Гвеневры и страдает втихомолку. Но я тебе не говорил. – И с чего ты вообще взял? – тихо говорит Артур, когда Гавейн уже уходит. Артур знает, что в его отношении к Мерлину что-то не так. Он прощает ему слишком многое, думает о слуге и наслаждается его прикосновениями по утрам. Иногда принц ловит на себе немного смущенные, осторожные взгляды, и можно не проверять, кому они принадлежат, – Артур и так знает это. Мерлин постоянно рядом, в шаге от него, близкий, неловкий и восхитительно смелый, когда от него не ожидаешь. Артур не думает, что это правильно, но, засыпая, слышит тихие голоса Ланселота и Мерлина, а потом видит, как слуга приподнимается и что-то шепчет, склонившись к рыцарю. Артур не сомневается, это те самые секреты, которые Мерлин скрывает от него. Артур думает, что, возможно, самую малость сам виновен в том, что Мерлин не спешит раскрыть ему свои тайны. Слишком много обвинений было в последнее время. И всё же видеть, как Мерлин улыбается Ланселоту, как тот ободряюще хлопает его по плечу, неприятно. Но Артур предпочитает думать о завтрашнем проникновении в Камелот, а не о полных губах и синих глазах своего слуги. – Будь смелее, Мерлин, – говорит Ланселот, когда Мерлин уже засыпает. – Я смел, – бормочет Мерлтин. – Очень смел. – Ты смел, когда дело касается магии, но побудь немного безрассудным в своих чувствах к Артуру. – Ммм… – Мерлин прячет ладони под голову и зевает. – Артур идиот. Ланселот усмехается и хлопает друга по плечу. – И все же ты по уши влюблен в этого идиота. Когда Артур целует Гвеневру, он думает, что вот сейчас он почувствует что-то. Но губы девушки мягки, волосы пахнут пылью, и это не вызывает нежности или восторга. Ему стыдно за свой порыв, и он тихо говорит Гвеневре : – Прости. Ланселот? – И когда девушка кивает, он отпускает её. Гвеневра сама все объяснит своему рыцарю, и Артур не сомневается, что друг поймёт. Сейчас важнее, чтобы понял Мерлин. Слуга разговаривает с Гаюсом и старательно отводит взгляд, но Артур замечает, как Мерлин нервно дергает нитку на рукаве и кусает губы. Вымученная улыбка совсем не сочетается с его грустным взглядом, и Артур думает, что дай слуге волю, тот бы оплакал каждого павшего рыцаря. И своего принца. На будущее. В коридоре, куда Артур уводит Мерлина, довольно сумрачно. Свет, падающий из узкого окна, высвечивает каменную кладку высоко над их головами, клочья пыли и паутину. Мерлин не знает, зачем он понадобился Артуру, может быть, он хочет оставить его с Гаюсом и Гвеневрой, чтобы слуга не был обузой, может быть… – Я проверял себя, – говорит Артур. – Сейчас, с Гвеневрой. Принц чем-то смущён и это совершенно выбивает Мерлина из колеи. - Я думаю, это не моё дело, сир. Мерлин стоит совсем близко. Артур может рассмотреть тень, которую отбрасывают ресницы, пятнышко грязи на щеке и лбу, паутину в волосах и трещинки на губах. Мерлин старательно отводит глаза и не может сдержать удивленного вздоха, когда Артур придвигается ближе и целует его. Артур не хочет отпускать Мерлина, обхватывает лицо руками, поглаживает пальцами кончики ушей, когда слуга, решившись, начинает отвечать на поцелуй. А потом Мерлин отстранятся, смущенно облизывает губы и спрашивает: – Ты решил всех здесь перецеловать? – И получает подзатыльник. – Идиот, – говорит Артур и целует снова. Чувство восторга, радости, собственной всесильности зарождается внутри, и Артур пьянеет от этого, от вкуса Мерлина на языке, от пальцев, ласкающих волосы на его затылке. Артур не понимает, почему ждал так долго до этого дня, который может стать последним в его жизни… Но, когда Мерлин обнимает его, утыкаясь губами в шею, и шепчет: ”Всё будет хорошо, Артур. Я так люблю тебя”, – Артур понимает, что ожидание стоило того. Через день сердце Артура спокойно. Камелот спасён, отец жив, Мерлин по-прежнему рядом. Осеннее солнце согревает плечи, и Артур невольно вспоминает, каким тёплым было дыханием Мерлина утром, шумным ночью и осторожным вечером. Мерлин несёт какую-то чушь про равноправие, сапоги Артура, и принцу хочется заткнуть его самым неподобающим образом, утащить обратно в покои и продолжить то, на чём они остановились накануне. Но Мерлин понимает, возвращает шутливый тычок, и говорит: – Я приду сегодня. Артур вспоминает, что сказал ему Гавейн в замке Короля-Рыбака, и думает, что Мерлин в самом деле самое главное его испытание.