Сновидения

В комнате Мерлина пахнет сухими травами, пылью и яблоками. Волшебник смотрит на оплывающую воском свечу и тлеющий огонёк, кутается в тонкое одеяло, поджимает пальцы на ногах. Холод мешает ему заснуть: сквозь заткнутые паклей окна тянет сквозняком, но сейчас это почти благословение. Видения возвращаются, ночью – в беспрерывно-повторяющихся снах, а днём – в зеркалах, залитых дождём окнах, и начищенных подносах. Мерлин боится заснуть и вспоминает Моргану с её вечными пророчествами. Гаюс пробует всучить ему сонную настойку, но Мерлин отказывается: после неё мутит, болит голова, да и поручения Артура никто не отменял. Принц вынужден проводить время в замке: холодная осенняя морось сделала камни скользкими, а дороги оказались размыты. Мерлин помнит, что в прошлом году в это время стояла сухая солнечная погода, а в этом сентябре, больше похожем на декабрь, на севере страны уже лежит снег. Порой Мерлин думает, что радовался бы, будь его сны об Артуре, Утере или хотя бы о том, что связано с Камелотом. Оберегать близких проще, чем постоянно видеть бедствия незнакомых людей. Ему снятся засуха и голод, толпы нищих у кованых ворот, костры, смрад на улицах и нечистоты в узких улочках больших городов. Иногда ему видятся огромная волна, накрывающая город, огненная гора с потоком лавы и серое небо. Всё это настоящее настолько, что Мерлин ощущает соль и пепел на губах, а потом просыпается и ловит ртом воздух. В этот раз Мерлин дрожит от холода и проваливается в блаженное забытьё, чтобы проснуться через несколько минут, чувствуя, как сотрясается земля и высокие каменные своды рушатся над ним. Мерлин вцепляется пальцами в кровать и медленно приходит в себя. Стены не движутся, замок не рушится, это всего лишь сон. Дверь в покои Артура поддается с едва слышным скрипом, и Мерлин напоминает себе завтра же смазать петли. Артур спит, прижав к себе подушку и сбросив на пол часть одеяла. Мерлин смотрит на принца с нежностью и лёгкой завистью от того, что ему самому не суждено сегодня видеть сладких снов. Здесь теплее, чем у окна в комнате Мерлина, и он, подумав пару минут, устраивается возле кровати, прислонившись спиной к комоду. Артур вполне обойдётся без пары подушек. Мерлин предсказуемо не успевает проснуться раньше Артура. Всё тело ломит, и он не сразу понимает, о чём его спрашивает принц, а смешно щурит глаза, трёт щеку сжатыми в кулак пальцами и зевает. – Я спрашиваю, какого черта ты забыл в моей спальне? – Артур трясёт над его головой подушкой, но Мерлин понимает, что Артур больше удивлён, чем злится. – У тебя теплее, – ещё раз зевает Мерлин. – Простите, сир. – Даже на полу? – удивляется Артур. – Я охраняю ваш сон, – почтительно наклоняет голову Мерлин, и вовремя: подушка задевает по его плечу и присоединяется к своей паре на полу. – Завтрак и уборка, Мерлин! – Артур вертит в руках ещё одну подушку, и Мерлин предпочитает скрыться. Как бы то ни было, с Артуром всегда проще, чем с остальными. Гаюс излишне беспокоен происходящими событиями, снами Мерлина, здоровьем Утера и зельями, которые настаиваются к сроку. Он вычеркивает дни на пергаменте, сверяет цвет лекарств в тусклом свете утреннего солнца, но отставляет склянки в сторону, когда Мерлин возвращается в комнату. – Ты ушел рано, – замечает он, подозрительно смотря на юношу. – Есть что-то, о чём ты хочешь мне рассказать? – Нет, – излишне поспешно отвечает Мерлин и мотает головой. – Никакого колдовства. – Сны? - лекарь ставит перед Мерлином миску с едой и возвращается к сортировке склянок. – Да. Мерлин не видит смысла скрывать очевидное, однако умалчивает о том, что остаток ночи он провёл у Артура. Это не так существенно, в конце-то концов. – Ты можешь выпить настойку, – мягко говорит Гаюс. – Ты должен поспать. – Нет, – опять отказывается Мерлин. – Я нужен Артуру. – Невкусная каша становится совсем пресной, и Мерлин отставляет миску в сторону. Иногда ему хочется признаться самому себе: Артур нужен ему гораздо больше, чем он принцу. – Ты весь день витаешь в облаках, – Артур постукивает кончиком пера по пергаменту, оттягивает время. Принцу не хочется писать длинные нудные государственные письма, выражать соболезнования соседним странам по поводу гибели урожая или наводнения. В последнее время слишком много происшествий. За окном медленно кружится снег, и Мерлин с ужасом думает, что едва миновало Осеннее Равноденствие, а ручей в Эалдоре наверняка уже покрылся коркой льда. – Думаю о маме, – Мерлин выдвигает стул, усаживается напротив Артура и пристально смотрит на свет. Огонёк мигает, разгорается сильнее, и Мерлин мысленно одергивает себя: Артур не знает о магии. – Наши посевы были не в лучшем состоянии, а как у неё? Артур замечает это случайное «наши», но ничего не говорит. Его дом – Камелот, и он не может представить, как уйдя отсюда смог бы говорить « у нас» о том месте, где не родился. Он думает об Игрэйн, о юге, крепости и соленых брызгах с моря. Что она чувствовала, покинув отчий дом и приняв новый? Но у Игрэйн был Утер, а у Мерлина? Артуру не хочется думать об этом, и он выводит на пергаменте первые строчки. Мерлин остается с ним до наступления темноты: расстилает постель, согревает её горячими камнями, помогает Артуру раздеться, а потом гасит свечи. В чернильной темноте Артур замечает худощавый силуэт, замерший у двери, а потом проваливается в беспокойный сон. В этот раз Мерлин видит пожар. Огромные языки пламени лениво лижут стены, деревянные перекрытия и коптят старые камни. Волшебник чувствует запах паленой плоти, слышит крики людей – и его накрывает волной безысходности. Он не может не помочь, вытягивает руки и произносит заклинания, которые собирают тучи и проливают на пожарище благодатный дождь. Огонь в глазах волшебника гаснет вместе с пламенем пожара, и, когда Мерлин засыпает, где-то далеко, на землях короля Олафа старый замок исходит паром и смрадом. Следующую ночь Мерлин проводит у Артура. Ему нужна передышка от высасывающих силу кошмаров, а с Артуром ему спокойно. Он видит сны, но они не полны бедствий, настолько ужасных, что невозможно дышать. В этот раз ему удаётся проснуться раньше принца и принести завтрак. Остаётся только почтительно дожидаться, пока Артур встанет. Мерлин смотрит на солнце, лениво подкрадывающееся из-за горизонта, на оживающий город и не замечает, как Артур просыпается и говорит: – Ты сегодня опять оставался здесь. – Нет, – врёт Мерлин и отводит глаза. Вопреки всему, Артур не удивлен, не рассержен, наоборот, он выглядит отлично выспавшимся, довольно бодрым и умиротворённым. – Да, – улыбается принц. – И не смей мне врать, Мерлин. – Но откуда… – У меня тоже есть свои секреты, – Артур качает головой и принимает от Мерлина рубаху. Он не собирается рассказывать, что в те ночи, когда Мерлин прокрадывается в его покои, он спит как младенец, и сны полны чего-то неуловимо прекрасного, такого, что заставляет отступить прочь неприятности прошедшего дня. И уж точно предпочитает умолчать о том, что сегодня ночью, перекатившись на другую половину постели, он несколько минут рассматривал спящего слугу. К полудню Артура вызывает отец. Гонец приносит известие: на севере в старом замке Олафа был пожар, разбойники разорили деревню на востоке Мерсии. Артур думает, что ни один день этой осени не был спокойным. Мерлин становится похожим на собственную тень. Он бродит по замку, выполняет поручения Артура, чистит конюшню, убирает комнату. Но делает все так, словно его околдовали и заставили добросовестно выполнять свою работу. Артур понимает, что ему бы радоваться, но это не тот Мерлин, которого он знает. Под глазами слуги залегли темные тени, руки дрожат и движения скупы и скованны, словно Мерлин изо всех сил держится на ногах. Мерлину в самом деле плохо. Сны не прекращаются, и с каждым днём он чувствует всё большую слабость. Мерлин знает, что может прийти к Артуру, заснуть в его покоях, на привычном месте возле постели принца, но это означает, что он не поможет людям, с которыми сегодня произойдёт несчастье. И Мерлин опять останавливает потоки грязи несущиеся с гор каменные обвалы, нападение разбойников, тушит пожары и заставляет реку успокоиться. Утром ещё один корабль доберется невредимым до родных берегов, отец вернётся домой с охоты, а где-то далеко будут выть волки, позорно упустившие добычу. В Самайн, наполненный вином, пряным мясом и танцами, Артур потрясающе хорош собой. Мерлин смотрит на принца и гордится им. Но к гордости примешивается ещё одно чувство – пьяняще-сладкое, словно молодое вино, которое заставляет сердце биться сильнее, а в голове шумит от хмеля и вседозволенности. Мерлин знает, что мама испытывала это чувство к его отцу, и рано или поздно оно должно было прийти к нему, застать врасплох, но этого не происходит. Всё, что он испытывает к Артур, правильное, обязательное, необходимое ему самому. И пока от этого совсем не больно, наоборот. Ему хочется улыбаться, и чтобы Артур улыбался ему… Спустя некоторое время Артур уходит с пира, а Мерлин следует за ним, чтобы приготовить постель и помочь раздеться, вот только совсем не ожидает, что забираясь в кровать Артур замрёт, протянет руку, проведёт пальцами по лицу, очерчивая скулы и полные губы. И, конечно же, Мерлин не может предвидеть собственной смелости, того, как подчиняясь движению Артура, наклонится вниз и сам поцелует принца, неуловимым прикосновением губ. Артур не просит его остаться и засыпает, подчиняясь магии Мерлина, а утром не может понять: было ли произошедшее во сне или наяву. Мерлин ведёт себя как обычно, но Артур замечает усталость слуги, его болезненное состояние и после завтрака спускается к Гаюсу. – Мерлин плохо спит, сир, – поясняет лекарь. – Все эти события… Я думаю, он излишне чувствителен много переживает – Я отправлю его к тебе, пусть отдохнёт пару дней, – кивает Артур. – Мёртвый слуга мне не нужен. – Вы очень добры, сир. – Запри его в комнате, если понадобится. Мерлин не ожидает от Артура такого поступка и удивляется больше, чем тому поцелую. Он хотел, он так хотел Артура, но без хмеля в голове принца, без вопросов о том, как он оказался в его постели утром, без издёвок и обвинений потом. И самым сложным было прошептать простенькое заклятье сна и уйти в комнату, чтобы проворочаться всю ночь на холодных простынях. А теперь Гаюс запер его в комнате “по приказу Артура”, всучил ему книгу по анатомии, что уж точно отбило всякое желание заниматься, и велел отдыхать. Отдохнёшь тут, когда на уме только принц. Артур приходит вечером, когда Гаюс, прихватив с собой лекарства, навещает Утера. Мерлин спит, укрывшись тонким одеялом. Возле кровати стоит миска с кашей, склянка с лекарством и книга с пестрыми закладками. Артур и сам не знает, зачем пришел: никогда не имел привычки навещать слуг, но сейчас ему просто необходимо выяснить кое-что. Он садится на край постели и проводит пальцами по лицу Мерлина, сравнивая ощущения со “сном” и явью, и, когда Мерлин открывает глаза, Артур придвигается ближе и спрашивает: – Это ведь не было сном? – Нет, – честно отвечает Мерлин. У него совершенно нет сил противиться Артуру, который наклоняется и целует его умопомрачительно сладко. Мерлин тихо стонет в поцелуй, послушно раскрывает рот, проводя языком по нижней губе Артура, чувствует настойчивую нежность принца. Его слегка “ведёт”, от сонного зелья, которое он принял по настоянию Гаюса, от поцелуев, от ощущения теплой кожи шеи Артура под своими пальцами. Все кошмары отступают на задний план, ему не важно, что будет с этим миром, пока Артур рядом, пока принц покрывает поцелуями его шею, заставляет запрокидывать голову и прижимает ближе, опять находя губы и вовлекая в поцелуй. – Тебе нужно отдыхать, – с неохотой отстраняется Артур и проводит пальцам по влажным губам Мерлина. – Я приду завтра. Принц выходит из комнаты, а Мерлин всё ещё боится поверить в происходящее. Он задумчиво смотрит на дверь, по-прежнему ощущая прикосновения Артура, и с мыслями о случившемся проваливается в сон.Сегодня его не тревожат кошмары, а беспокойное море выносит на берег только ракушки. На следующий день в Камелот приходит зима. Ноябрьский ветер выстужает замок, забирает тепло из каминов, покрывает пол и заготовленные дрова коркой инея. Мерлин согревает себя заклинанием и благодарно смотрит на Артура, который приходит утром с двумя подбитыми мехом плащами для них с Гаюсом. Мерлин искоса поглядывает на принца, несмело касается пальцами его руки и улыбается, чувствуя ответное прикосновение. Артур сам укрывает его, проводит пальцами по щеке и шепчет: “Выздоравливай”. Мерлин готов хоть сейчас покинуть постель, чтобы быть подле Артура, но Гаюс укоризненно смотрит на него и качает головой. – Твои обязанности подождут до завтра, – говорит Артур, и Мерлин замечает короткую беспокойную улыбку. Когда Гаюс не видит, он пытается согреть Камелот. Выпускает свою магию по чуть-чуть, чтобы успеть вовремя остановиться. Иней в тронном зале оттаивает, отсыревшие поленья просыхают, и Мерлин, измученный заклятьем, засыпает. Утром ему лучше. В замке тоже становится теплее, это замечает и Гаюс. Лекарь проницательно смотрит на волшебника, но ничего не говорит, и Мерлин спешит к Артуру. Принц уже проснулся, оделся и нервно меряет комнату шагами. – Прости, – говорит Мерлин и ставит на стол поднос. – Я не думал, что… – Я встал раньше, – объясняет принц. – Мне нужно к отцу, но я решил дождаться тебя. Мерлин знает, что краснеет. Артур прямолинеен и не скрывает своего расположения к нему, как не скрывал своих симпатий к Софии, Вивиан, Гвиневре… Но сейчас… – Тебе лучше? – беспокойно спрашивает он и тянет за руку к окну. – Ты все ещё бледный. - Лучше, – улыбается Мерлин и опирается ладонями о подоконник, когда Артур придвигается ближе и целует его. “Это настоящее, – думает Мерлин. – То самое чувство, когда весь мир становится не важен”. – И отстраняясь, смущенно облизывает губы. – Тебе нужно к отцу. – Да, – спохватывается Артур. – Я…да, пойду. И когда дверь за принцем закрывается, Мерлин пару минут смотрит на нетронутый завтрак и улыбается. Иногда Мерлину кажется, что он не выдержит. Откат после заклинаний настолько сильный, что его трясет, легкие судорожно сокращаются, а головная боль и тошнота вовсе не думают проходить. Артур замечает его состояние, не нагружает лишней работой, однако каждое движение все равно даётся Мерлину с трудом. – Я хотел бы спасти всех, – говорит принц, когда Мерлин суетится с ужином и наливает разбавленное вино в кубок. – Но не мог, даже если бы был королём. Артур поднимает глаза, и Мерлин садится рядом, подпирает щеку рукой. Артуру нужно выговорится, и не Утеру же об этом рассказывать. – Все эти несчастья, какой-то рок, колдовство, – продолжает принц. – Я думаю, Моргана и Моргауза способны творить такое зло, но я не могу просто прийти к Олафу или Баярду и сказать, что все эти горести – дело рук моей сумасшедшей сестрицы и её ведьмы-подружки! И часто от этого я не могу заснуть. Но ты ведь понимаешь, Мерлин? – Артур протягивает руку и касается сжатых в кулак пальцев слуги. – Ты тоже переживаешь… Мерлину хочется сказать что-то банальное, что Артур станет великим королём, что всё обязательно наладится и будет хорошо, но вместо этого он подходит и обнимает принца со спины. Артур поднимает руку, проводит ладонью по его затылку. – Спасибо, – тихо произносит он. В эту ночь Мерлин пробует колдовать опять. “В последний раз” – убеждает он сам себя, и лавина, несущаяся с гор немного севернее Эалдора, застывает, исходит крупным снегопадом, а деревня остается невредимой. Но в этот самый момент, пока Мерлин занят севером, на юге шторм смывает в море рыбацкие хижины, переворачивает лодки и разбивает их об утесы. Мерлин не успевает, и в заиндевелом окне ему видны искаженные мукой лица мужчин и пара испуганных ребятишек, сумевших убежать в пещеры повыше. Отчаяние опустошает его, он с трудом дышит, встает и, спотыкаясь о каменные плиты, поднимается к Артуру. Принц спит, но спокойным его сон не назовешь. Одеяло сбилось в ногах, Мерлин поправляет его, проводит рукой по волосам Артура и опускается рядом. Его накрывает волной горечи, он с трудом сдерживает рыдания, цепляется за пахнущую травами простынь и кусает губы. Артур, разбуженный вознёй Мерлина, оказывается рядом, поднимает его и усаживает на постель. Мерлин сглатывает слезы и тяжело дышит, пока Артур стягивает с него обувь. – Ложись, – слышит Мерлин и беспрекословно подчиняется теплым рукам Артура. Принц прижимает его к себе, накрывает одеялом и несколько раз утешающее проводит ладонью по спине. – Когда-нибудь, ты расскажешь мне обо всём, что так тревожит тебя, – Мерлин замирает, смотрит на принца и кивает. -Спи, – шепчет Артур и целует его в висок. – До рассвета совсем немного. Просыпаться с Артуром чудесно. Мерлин счастливо улыбается, обнимает его крепче и водит носом по плечу. Рассвет ещё не наступил. В комнате серо и сумрачно, но Мерлину так хорошо, что он не обращает внимания на подобное. - Проснулся? – спрашивает принц и Мерлин поднимает глаза. – Завтрак? – намекает Артур. -Мне уйти? – Мерлин, осмелев, проводит ладонью по груди Артура и опускает руку вниз. Под пальцами твердо, нательные штаны совсем не скрывают этого, и он понимает, что Артур тоже чувствует, чувствует его возбуждение. – Ты хочешь этого? Правда хочешь? – немного неуверенно шепчет Артур, переворачиваясь и подминая слугу под себя. Мерлин глухо стонет, чувствуя, что его и Артура разделяют только два слоя ткани. Он проводит руками, оглаживая спину Артура, и нетерпеливо приподнимает бедра, стараясь усилить трение. Артур целует его настойчиво, собственнически, безоговорочно заявляя свои права на него, и Мерлин согласен с ним. Рядом с Артуром он больше не принадлежит своей магии, своим страхам, видениям, самому себе. Он живёт им и для него. Это немножко больно, сознавать такое, но не менее приятно подчиниться тому, кому доверяешь больше, чем себе. Мерлин обнимает принца за шею, запускает пальцы в волосы на затылке и также безудержно отвечает на поцелуй. Ему хочется быть с ним полностью, как говорил в своих странных пророчествах Дракон, – ведь он в самом деле не может без Артура. Принц понимает его, ведомый самой древней любовной магией, запускает руки под рубаху Мерлина, снимает ее и тянется к штанам, таким неуместным сейчас. Мерлину хочется подчиняться, пока Артур так прекрасен в зарождающемся рассвете, когда солнце чуть золотит его волосы и плечи. Принц необыкновенно нежен в каждом прикосновении, словно Мерлин является одной из тех хрупких драгоценностей, что хранят в шкатулках и носят по праздникам благородные дамы. Артур целует его везде, ловит губами тихие стоны, проводит пальцами по тазовым косточкам и касается ртом влажной головки. Мерлин замирает, сердце колотится как сумасшедшее, и он повторяет: – Артур, Артур, – и сминает пальцами простыни. Артур хитро улыбается любяще, восхитительно и подготавливает Мерлина, пока тот не позволяет, не упрашивает, не хочет сам и не подается навстречу проникающего в него члену. И тогда Мерлин или Артур, а может быть, они оба понимают значение слова « быть вместе», когда ты зависишь от другого, принадлежишь ему и знаешь, как это, когда принадлежат тебе. Гораздо больше, чем честью, словом, верностью. И Артур целует Мерлина глубоко, долго и начинает двигаться, осторожно, а потом сильнее, замечая, что Мерлин сам требовательно поднимает бедра ему навстречу и произносит одними губами его имя… Артур позволяет себе лишний час сна, и Мерлин благодарно смотрит на него, остаётся рядом и проваливается в легкую дрёму. Он не намерен оставаться у принца часто, но разве с Артуром можно спорить? Спустя несколько недель Мерлин сам не может дождаться, приходит раньше и остаётся, пока Артур не возвращается с поздней тренировки. Он не видит снов уже пару дней: ни этих тревожных кошмаров, ни видений в любой отражающей поверхности. А просыпаясь следующим утром в постели принца, Мерлин вспоминает, как во сне в глаза бил яркий солнечный свет и алые стяги трепал лёгкий ветер. Мерлин вспоминает сладкий запах травы и тепло, исходящее от Артура, который стоит рядом. Этот сон полон света и счастья. Мерлин раскрывает окно, впускает в комнату свежий, по-весеннему сладкий ветер и верит, что всё обязательно будет хорошо.