Разбита, но не сломленна

3 года спустя. Рим. Италия. — Вро-о-о-ой, коронованный кретин! Давай быстрее! Опять «Ниджи»* нас опередят! — капитан Супербиа перемахнул через заграждение в порту, но до цели так и не добрался. Наркобарон и его подельники уже были мертвы. — Твою мать! Снова эти твари оставляют нас в дураках! — Да ладно вам, капитан. Зато смотрите, как они мастерски использовали батрахотоксин**. Наверное, смазали им эти купюры, — Его высочество Каваллини показал рукой на валяющиеся вокруг бумажки, — потом назвались очередными покупателями и все! Привет мальчишу! — Да они это назло нам делают?! *** — Конечно назло, — хмыкнул Шоичи, слушая разговор двух незадачливых убийц через микрофон на одной из отравленных купюр. — Это рекорд, господа! — возвестил он уже на всю их базу, находящуюся в забытом всеми особняке давно исчезнувшей мафиозной семьи. Клочок этой земли никто не урвал из уважения к прежнему боссу, а зря! — Четыре минуты и шестнадцать секунд! Они почти освоились с ритмом жизни нашего Ятагарасу! — Ага~, как же, — Тсу тихонько хихикнула и устроилась удобнее на коленях мужа. — Чтобы освоиться с его ритмом, им нужно пахать, как не в себя, и иметь железные нервы. — Да ладно вам, Микото-сан! — называемый появился в коридоре, неся в руках пакеты с продуктами. — Самым сложным испытанием была местная мостовая. И как у меня колеса от скейта не отлетели на ней! Куда смотрит ЖКХ?! На базе, как всегда, по-семейному шумно. Вон в своей арт-студии периодически ругаются Тоцука и Хару, которым скоро нужно будет отправлять общую работу на дизайнерский конкурс в Неаполь. На кухне загремели посудой Киоко и Мисаки, вызывая обильное слюноотделение у всей их дружной семьи. В саду копаются Наги и Рикио, вернее, копается Докуро, а парень бегает за необходимыми посадками. Изумо с Ханой еще с утра уехали на винную ферму в Прованс, их это не коснется. — Теперь ты счастлива? — Микото целует жену в лоб и потирает аккуратные плечики. Его Тсу стала за последние годы более женственной, почти богиней. Или, как неоднократно трындит Мукуро: «Прекрасный цветок наконец-то распустил свой плотный бутон, являя миру истинную красоту!» Набрался, скотина, выражений после общения с Юкари. — Почти. Разберемся с мафией — и можно жить. Возможно, даже втроем, — она положила голову ему на плечо и улыбнулась. — Не возможно, а ты, я и наш сын. — Дочка. — Сын. — Дочка… База только с улыбкой вздыхает — опять они ругаются. Идиллия! ***

Брат мой, брат — огонь поднебесный, Мне ответь, где ты отныне? Молний ряд был тебе тесным, А теперь — не тесно в камине?

Гокудера прикусывает фильтр сигареты и выдыхает в воздух сразу собравшийся дым. Он начал больше курить после смены Дечимо. Сначала четверть пачки, потом половину, теперь одну целую в день. И неважно, где он находится: комната, кабинет, прием в чужой семье. — Глопудера, — на перила балкона запрыгивает Ламбо и отнимает окурок прямо у него из зубов. — Ты что творишь, тупая корова?! — Тсуна бы не одобрила, что ты столько куришь, — а глаза не по-детски серьезные. И Хаято грустно улыбается — их теленок после расставания с Савадой быстро вырос. — Знаю, — пепельноволосый хмыкает и внезапно поддается наплыву теплых эмоций. — А пошли воровать сладости с кухни?

Брат мой, брат — душа водопада, Мне ответь, где твоя радость? Как же так? Наполнилось ядом то, что пело, То, что смеялось.

Такеши бесцельно машет мечом в спортзале, до крови закусив нижнюю губу. Как он мог быть так слеп? Бросил больного отца, дом, Тсуну… ради ничего. Все, что он тут получил — упреки и насмешки. Все вокруг смотрят на них, как на отбросов. И как бы он хотел сейчас искупить свою вину перед Еши… — Ку-фу-фу, Такеши-кун. Собирай вещи, — Мукуро появляется как всегда неожиданно. Он не псих, просто у Туманов работа такая — пугать всех до потери сознания. — Ты и я бросаем Вонголу.

Брат мой, брат — молчание камня, Мне ответь, где твоя сила? Горных врат нет больше. А мне лишь остались скорбь да могила.

Кея бесцельно бродит по саду, сжимая в руке старую фотографию. Ее сделала исподтишка Миура, Хибари даже помнит день съемки. Наверное, это было единственное, что невозмутимый ГДК в своей жизни своровал. На снимке они все, как всегда, в разнобой, смеются и дурачатся. А посередине всего безобразия их босс. Кто был тем глупцом, что решил ее заменить? Кея бы сейчас с удовольствием пробил ему голову тонфа.

Брат мой, брат — холодное сердце, Что мне скажешь вместо ответа? Как мешал боль с медом и перцем, Как устал летать против ветра? ***

Реборн сидит на крыше особняка и смотрит на то, как перелезают через ограду Дождь и Туман. Он и не ждал от хранителей преданности нынешнему боссу. Сам бы вот так же сейчас сбежал, но Емицу пристрелит его еще у ворот. Так что лучше он завтра прикроет их побег долгосрочной миссией. Миссией длиною в жизнь. Киллер спрыгивает на подоконник комнаты Хаято и смотрит за лежащими на кровати Ураганом и Грозой. Непонятно только, где Гоку нашел детскую книгу с картинками, но она имеет место быть. И сейчас он читает Бовино вслух, заедая рассказ конфетами и пирожками. Тсунаеши бы сейчас гордилась ими. Но Тсунаеши с ними нет.