Love me all night long

Музыка, исходящая из громких динамиков неприятно давит на уши, заставляя вошедшего в ночной клуб мужчину, слегка поморщиться. Он плавно двигается среди толпы, словно не замечая редких пихающих толчков в бок, стараясь сосредоточиться на своей цели. Пристально осматривая все помещение, сканируя взглядом каждого присутствующего, хищник ищет свою жертву, изучившую вдоль и поперек. Знает каждую особенность лица, изгиб пленительного тела и сложность неконтролируемого характера. Ему не нужен кто попало, нет. Он нуждается в этом блядском неуправляемом сорванце с копной белых волос, серебряными цепями на шее и запахом легкой морской свежести, которым он дышит. И сейчас, видя как тот самый сорванец-омега прижимается к другому альфе, вены на руках вздуваются от силы сжавшихся ладоней, а желваки играют сами по себе, выдавая неконтролируемую злость и ярость, которые готовы вырваться на ружу в сей момент. Но еще не время, рано. Чон делает пару глотков тяжкого воздуха и направляется к жмущейся паре у барной стойки, успокаивая внутреннего зверя. Юнги обнимает рослого паренька, сжимая в худых пальцах волосы спелого каштана, специально оттягивая, принося легкую боль, но даже отрезвляющую во время смазанного поцелуя, который он ему дает. Краем глаза видя приближающегося Хосока, он лишь жмется ближе, выгибаясь в руках молодого школьника, заигрывая и мило улыбаясь, приглашая его получить еще одну порцию ментоловых губ и затеряться в пучине соблазна. Мин умело играет с ним, как делает всегда: заставляет поверить, увлечься, надеяться, что ему что-то с ним светит, даже если это "что-то" просто поцелуй, будучи наивным и пьяным в этом баре в центре мегаполиса. - Юнги - звучит низкий прокуренный тембр, который омега похуистично игнорирует, не желая отвлекаться и продолжает тихо постанывать, пока его поклонник посасывает белоснежную бледную кожу, на которой постепенно появляются покраснения, доказывая, что здесь побывали чужие губы. Чужие, а не его. - Мин Юнги - голос грубеет, становится ниже, свидетельствуя о раздражённости старшего - Прекращай, пора пресечь твои развлечения. И тот лениво останавливается, прерывая и отталкивая партнера, который только и норовил приблизиться вновь, чтобы продолжить свои ласки. - Что, вспомнил про мое существование? - он сухо усмехается, проводя кончиком языка по нижней губе, увлажняя, - Или просто стало скучно и ты решил чем-то скрасить свое гнилое одиночество? - вновь этот обиженный тон, звучащий из уст омеги, который совершенно не удивлен приезду альфы, ведь он сам его позвал. part 2. На всем этаже пентхауса выключен свет и можно было бы подумать, что хозяева давно спят или вовсе не появлялись дома, но звуки исходящие из самой дальней комнаты дают возможность усомниться в этом предположении и поверьте, после услышанного, сомнений не остается. В спальне разносятся пошлые и быстрые шлепки, переплетающиеся со звуком вязко хлюпающей смазки, а хриплые протяжные стоны не прекращаются ни на минуту. Юнги жалостливо хнычет, выгибаясь от каждого грубого толчка, старается подальше отодвинуться и окончательно встать с резинового члена, который исполняя движения механической секс-машины, трахает его уже около часа, то сбавляя, то вновь набирая темп. Но Хосок не дает, лишь надавливает подошвой туфли на его живот, отталкивая, этим сильнее насаживая на двигающийся страпон, прибавив скорость и мощность вибрации. - Ах.. Нгх... Х-хозяин, п-прошу вас... - обессиленный Мин сжимает глаза, стараясь адаптироваться под новый темп, но снова дрожит, пока ноги предательски разъезжаются в стороны, не в силах удержать его даже в этой позиции. - Я сказал смотри на меня, - щеку омеги обжигает звонкая пощечина, но она лишь больше распаляет, возбуждает чертовку, заставляя распахнуть глаза и дать скатиться новым каплям слез по фарфоровой щеке, приобретавшей малиновый оттенок от удара. Удовлетворенный послушанием, Чон закуривает сигарету и откинув голову назад, выпускает едкий дым, тяжело выдыхая и наслаждаясь послевкусием никотина. Вид, что он может лицезреть перед собой, просто великолепен: влажный и разгоряченный Юнги, утомленный многочисленными пытками, но продолжающий беспрекословно слушать своего хозяина, потому что знает - провинился и наказание должно стать его спасением. Но только сам омега прекрасно и отчетливо осознает, что ему никогда не спастись. Как бы не был обижен, отвергнут или унижен, он вновь приползет к нему на коленях, будет ластиться и просить у его ног, чтобы вновь доставил привычное душе наслаждение. Будет умолять, чтобы выпустил монстров на ружу, открывая перед ним пучину наслаждения, сгорающую в агонии. - М-молю.. Позвольте мне.. Мгх.. - Мин снова протяжно воет, когда вибрирующий наконечник игрушки задевает простату, а Чон специально уменьшает темп, позволяя члену внутри, затронуть все чувствительные точки, пока сфинктер сжимается кольцом вокруг внушительных размеров фаллоимитатора, выебавшего из младшего все силы, но так и не подпустив того и близко к оргазму. - Позволить что? - альфа усмехается, слегка посмеявшись с этой картины, представшей перед ним, как произведение искусства в самом Лувре, но он как глупый школьник, не улавливает ее значимость. Хотя нет, черта с два, еще как улавливает. Он ценит каждое мгновение и испытывает извращенное и всепоглощающие чувство господства, дурманившее его. От власти над желанным омегой ему сносит крышу, заставляя разлететься на сотни деталей и собрать его воедино может только он. Этот сорванец, изнывающий перед ним от дикого голода и вымаливая у него разрешение, чтобы наконец-то кончить. - Я хочу.. хочу - и не успевает Юнги договорить, как Чон вытягивает вперед ногу, обволакиваемую тканью прочных клетчатых брюк от brioni, на которые пролить каплю дорогого вина - грех, а что говорить, если пропитать их в липкой сперме. Мину требуется пара секунд, чтобы понять, что от него требуют и как только мысль постигает его, он мгновенно прижимается к ноге и начинает быстро тереться возбужденным членом о штанину, пока Хосок медленно выкуривая, играет носом туфель с мягкими яичками, потираясь им об мошонку. И теперь, комнату наполняет громкий полустон-полукрик наслаждения и ликующего конца. Капли белесой спермы красуются на дорогом костюме господина, а омега тяжело и прерывисто дышит, пытаясь отойти от произошедшего и прийти в себя. Но получается лишь свалиться на пол перед Хосоком, поджав под себя ноги и сжав за спиной руки, устало прижимаясь лбом к прохладному паркету, хрипло откашливаясь. Этой ночью демоны вновь вырвались на ружу. Мальчик получил свое наказание.