Кот и Лисёнок или сказка о двух бессмертных

Декоративная подушка карминно-красного цвета с тициановыми узорами, шёлковые блестящие простыни и чьи-то ядовито-рыжие локоны перед самым носом — вот первое, что он увидел, придя в сознание. — Где я? — Едва различимо сорвалось с потрескавшихся губ. Во рту пересохло, язык будто занемел, а сильнее желания узнать о том, что произошло, где он и что с ним, было лишь желание пить. В ответ мужчине раздражённо «шикнули». И сделали это повторно при его попытке перевернуться на спину и взглянуть незнакомке в лицо. — Не дёргайся, — женские пальцы, украшенные массивными кольцами, грубо сжали его плечо, впиваясь длинными ногтями с алым лаком в кожу, не давая ему пошевелиться. — Я не для того с тобой всю ночь возилась, чтобы ты сейчас испортил мое итальянское ламе мазью. Всю ночь. Мужчина прикрыл глаза и, глухо сглотнув вязкую и тягучую слюну, попытался восстановить в памяти последние события. Перед глазами на внутренней стороне века отдельными образами замелькали сверкающие клинки, обагрённые кровью, грязь, в которую втаптывали трупы, крики боли, куски разорванной в клочья плоти, чьи-то окровавленные лица с дьявольскими ухмылками, склизские тела… Ему поплохело. — Что со мной? — Срывающимся голосом, чувствуя чужие прикосновения пальцев к онемевшей коже где-то в районе лопаток. — Тебя знатно потрепало, вот что, — без энтузиазма, но и без агрессии. Мужчина тяжело вздохнул, отмечая, что железная хватка на плече ослабла. Он снова прикрыл глаза. Бесстрашные нефилимы с обнажёнными мечами и кинжалами рвались в эпицентр боя, пытаясь прорваться к Валентину и его приближённым. Они подобно внезапным искрам света рассеивали мглу, вырвавшуюся из адских глубин. Жители Нижнего Мира прикрывали сумеречных охотников с тыла, не давая демонам возможности зажать сражающихся в кольцо. Нежить сражалась не так остервенело, как охотники, но и их напористости можно было позавидовать. Вампиры с присущей им кровожадностью впивались острыми клыками в плоть врагов, осушая их, словно графин с низкоградусным вином. Оборотни действовали менее изящно: разрывали тела соперников на куски, усеивая землю ошмётками противной склизкой кожи демонов. Маги же, в большинстве своём, будучи существами не особо сильными физически, и единственное их орудие — магия, а потому они расположились на возвышенностях, немного в стороне, что позволяло им полностью видеть поле сражения. Это давало нефилимам значимое преимущество: особо сильных демонов маги брали на себя, чем значительно упрощали задачу охотников. Магнус Бейн не сводил глаз с Алека, своего возлюбленного, который с необузданной ненавистью сражался с монстрами из потустороннего мира, устремляясь к находящемуся под контролем старшего Моргенштерна Джейсу. И хотя оба нефилима были друг другу даже больше, чем просто братьями, маг не одобрял идею Лайтвуда променять лук на меч с намерением иметь возможность первым прорваться к своему парабатаю. Это было определённо не лучшее тактическое решение, но Магнуса Александр не послушал. И теперь маг, нарушая план ведения боя, поменял своё место дислокации, чтобы Лайтвуд не пропал из его поля зрения. Ему никто не препятствовал: один нарушитель дисциплины не стоит ни единого отвлёкшегося бойца. Бейн оступился и, бросив быстрый взгляд на нефилима, параллельно пытаясь устоять на наклонной поверхности медленно осыпавшейся горы, выругался: не успел отразить атаку демона, внезапно напавшего на Алека. Громадная склизкая туша извивающегося змеёй монстра со множественными отростками-конечностями практически полностью подминало под себя застигнутого врасплох охотника. В следующее мгновение нефилиму удалось нанести ряд глубоких, но несмертельных ран. И Магнус не решился атаковать магией с такого расстояния: сражающиеся слишком часто менялись местами, и задеть охотника в данной ситуации — плёвое дело. Верховный Маг Бруклина неосторожно спустился с возвышения горы и практически погрузился в гущу ожесточённых схваток, когда ситуация наконец позволила взорвать изнутри адское создание резким выбросом магической энергии. Лайтвуд, поморщившись, поднялся с земли и с презренным видом стряхнул с себя липкую болотно-зелёную слизь. — Что ты здесь делаешь? — Запыхавшись, почти зло, — там должен… — указывая на магов, находившихся на возвышенностях, где им и было положено быть. — Всё нормально, — потрепав Алека по шее, ободряюще улыбнулся. — Не мог же я тебя из виду упустить. На мгновение Бейн думает о том, чтобы чмокнуть нефилима в губы, но стекавшие с его подбородка внутренности демона притормозили порывистое желание мага. — Иди давай. И Лайтвуд, кивнув, послушался: через секунду скрылся за сплошным месивом из живых и мёртвых тел всевозможных существ. Внезапно тело пронзило резкой болью, которая словно игла прошла через плоть под лопаткой и гулом отозвалась куда-то в рёбра. Мужчина зашипел от боли, сминая шёлковую на ощупь ткань простыни в кулак. — Извини, — слишком бесстрастно и равнодушно, чтобы поверить в искренность слов. — Должно быть, обезболивающие чары сходят. Потерпи. Магнус начал подниматься на возвышенное над полем битвы место, но на мгновение остановился, чтобы оглянуться и высмотреть знакомую черноволосую макушку. Убедиться, что всё в порядке. И это было ошибкой. Левое плечо пронзило резкой болью от вошедших глубоко в податливую плоть когтей. Бейн, не устояв на ногах, кубарем скатился со скалистой сопки, неприятно проехавшись лицом по острым камням. Демон забрался на мага сверху, оставив несколько кровавых отметин на коже в районе поясницы. И кто знает, насколько болезненно он бы убил Бейна, если бы какой-то особо пронырливый охотник не разрубил бы тварь пополам. Склизкая туша, сочащившаяся ядовитыми соками, придавила мага к земле так, что тот едва мог шевелиться. Перед глазами потемнело и на какое-то время мужчина потерял сознание. Магнус не знал, как долго он так пролежал, но битва ещё не была закончена, хоть и заметно переместилась: крики и стук клинков доносились откуда-то издалека. Мужчина попытался пошевелиться, но лишь почувствовал резкую боль, распространявшуюся по всему телу. Яд убитого демона попал в организм через раны и теперь медленно убивал мага изнутри. — Кто ты? — Каждый издаваемый им звук будто наждачкой драл горло. Где-то над ухом прозвучал разочарованный вздох. Незнакомка на мгновение перестала обрабатывать нанесённые демоном раны и, поудобнее устроившись на кровати, перегнулась через мага, поставив локоть на декоративную подушку и заглядывая мужчине в лицо. — Память у тебя ни к чёрту, сладкий, — проворковала женщина. Лицо её чем-то напоминало лисью морду, в серо-зелёных глазах резвились черти, к блестящей алой помаде прилипло несколько волосинок. И хотя мелкие морщинки вокруг глаз и губ во всю «кричали» о давно минувшей молодости Ровены МакЛауд (а это была именно она) Магнус Бейн прекрасно знал, что ведьма моложе его самого на добрую сотню лет. — Ты? — Верховный Маг принялся судорожно пытаться вспомнить, каким образом он покинул поле боя и попал к своей бывшей ученице, но от этого лишь ноющим гулом отозвалась в висках мигрень. — Я, — коротко ответила женщина, возвращаясь к обрабатыванию ран на спине мага. 319 лет назад — Тебя не обидят, — выставив вперёд одну руку, словно пытаясь укротить напуганное животное. — Опусти нож. Я не причиню тебе вреда. Клянусь. И девушка разжала дрожащие пальцы. Металлический предмет с оглушающим звоном упал на пол, а воровка зажмурилась и обняла себя за озябшие худые плечи. По впалой щеке скатилась одинокая слезинка, но не от страха, нет. От беспомощности. Она чувствовала себя ничтожно слабой, жалкой. — Всё хорошо, — Магнус осторожно приблизился к девушке и набросил ей на плечи своё пальто, которое только и успел, что снять с себя, по возвращению домой. — Давай накормим тебя, С языка Бейна едва не сорвалось уменьшительно-ласкательное «лисёнок», но маг вовремя удержал язык за зубами. Это могло либо напугать, либо разозлить проникшую в его дом незнакомку. Однако, мысленное прозвище как нельзя кстати подходило девушке: рыжие вьющиеся волосы мокрыми сосульками обрамляли исхудавшее, чуть вытянутое лицо с острым подбородком. — Не бойся, садись за стол, — продолжая держать руки на виду, плавным движением кисти указал на стул у обеденного стола. Вкус той итальянской бокадильи казался Ровене долгожданным божественным снисхождением до её никчёмной грешной души. — Уже утро? — Дрожащим голосом, будто боясь услышать ответ. Война наверняка закончилась и… жив ли Алек? Магнус звучно сглотнул, пытаясь избавиться от подступившего кома в горле. — Рассвело два часа назад, — хмуро, уставшим голосом. — Мне нужно идти, — маг предпринял попытку сесть на кровати, но тут же был остановлен. — Нет. Ты едва не умер, — её голос чуть заметно надорвался. — И умер бы… — Сейчас всё в порядке, — раздражённо. — Пусти меня, — дёрнулся, пытаясь сбросить с плеча чужую руку с цветастыми перстнями. Ровена, цокнув языком, покачала головой и коснулась холодной ладонью лба Бейна, отправляя последнего в мир сновидений. Может, он и пришёл в сознание и даже смог произнести несколько слов, но это определённо не означало, что он в норме. Яд демона из организма вышел ещё не до конца. — Обучите меня магии. — Что? — Недоумённо. — Обучите меня магии, — также непринуждённо, будто просит помочь выбрать наряд на благотворительный вечер. — Пожалуйста. Магнус тяжело вздохнул и, захлопнув книгу, перевёл взгляд кошачьих глаз на робкую девчушку с огненно-рыжими локонами. Мужчина смотрел на неё, на эту поломанную жизнью девушку, у которой больше ничего не осталось, и понимал, что отговаривать её бесполезно. Ровена наконец закончила вытягивать струйками магии медленно убивавший демонический яд из своего первого наставника и обессиленно опустилась на пол, хмурясь и надавливая себе на виски: от напряжения разболелась голова. Ведьма окинула взглядом обработанные травяными мазями и маслами кроваво-красные раны на рельефной спине Верховного Мага Бруклина и, охнув от усталости во всём теле, направилась в гостиную. Ей тоже не помешал бы отдых.