Нож

Это гиблое место. Никто не ходит сюда уже очень давно. Отсюда веет смертью. Оно, это место, будто бы отталкивает и отрицает саму жизнь, не хочет принимать её очевидность. Ничто живое не стремится сюда... Кроме странной творческой личности. Иногда уместен вопрос: что опаснее, призраки и злые духи или эти самые творческие личности. И вот что странно, творческие личности чаще утверждают, что они сами... Как и этот молодой сталкер. Страшные байки о приведениях, заброшенные дома, ночной осенний лес... Это как зона. Вот где счастье для впечатлительного юного искателя острых ощущений и художника. "Художник"... Он не любил это слово. А ещё не любил слова "искусство" и "вдохновение". Они казались ему очень уж избитыми и пошлыми. Однако иногда он всё же с неохотой, но употреблял их в речь, когда не мог подобрать правильную замену... Он пришёл сюда один. Без телефона и без ножа... С собой взял только фонарик, альбом для набросков, ручку и маленькое складное зеркальце. Странные люди, эти художники. Нет, не потому он странный, что носит с собой девчачье зеркало, оно совсем не для солнечных зайчиков... Странен он тем, что идёт рисовать в ночной лес, в темноту... Он перемахнул через сетчатый забор и легко опустился на мягкий ковёр сопревшей бурой листвы, включил фонарик, осмотрелся и медленно пошёл вперёд, тихонько приминая листья подошвами видавших виды старых кроссовок. Пройдя немного, он остановился перед непроглядной стеной по-сиротски голого серого леса. Поборов почти беспричинную тревогу, парень достал из кармана зеркальце, затем развернулся спиной к лесу и так пошёл, светя фонариком назад и наблюдая всю картину через отражение с гладкой поверхности стекла. Он двигался очень медленно и осторожно, вглядываясь бездонную чащу. Что он делал? Он искал, не до конца веря, но, однако, почти не сомневаясь в своей правоте. Его влёк собой смутный призрак смертельной опасности. Испробовав всё, что только можно, нарисовав кучу собственных призраков и монстров, привыкнув к ним, он потерял вдохновение, отчаявшись. Теперь его целью было увидеть то, что видеть нельзя. Нельзя... Сладостное запретное "нельзя", как же оно притягивает... Терять нечего. Он почти гений. Ему нужны кошмарные сны, свой бугимен под кроватью, свой Фредди Крюгер во снах... Ему нужно прикоснуться к страшному, неизведанному, а иначе - бесплодные страдания. Творческий кризис для художника, как бесплодие у женщины - невыносимая мука. Мастер черпает силы и материал из тьмы. Без тьмы невозможно сотворение... И вот, умыв свой лик в свете луны, что-то мелькнуло между деревьями. Будто бы прыткий лесной олень, сверкнув на свету лоснящимся бочком, легко пронёсся мимо и вспорол чёрными ветвистыми рогами небо. Парень остановился, напрягая зрение. Нет. Показалось. Он прошёл ещё немного, оставляя позади неровные стволы, и вдруг застыл от леденящего душу ужаса. Да нет же, не показалось! Вот он, столь заманчивый желанный призрак, смотрит тяжёлым безглазым взглядом в спину незваного гостя. Стоит он, сам чёрный, прячется в дырах меж тугих ветвей, сплетающихся над ним, как могучие рога, держащие на себе многотонный ночной небосвод. Небо, хоть безоблачное, но и беззвёздное. Лишь луна да фонарь бросают свет на белое пустое лицо, вырывая его овал из чёрной темноты. С минуту юнец стоял на месте, замерев от ужаса и уставясь на привидение. Призрак в зеркале тоже не шевелился, свесив до колен длинные тонкие руки. Ничего... Совсем ничего... Ни движения, ни звука, ни боли, ни смерти, лишь животный страх. Да и тот понемногу отступил, отпустив молодого творца. Теперь им завладела радость за то, что он оказался дважды прав. Отчаянный безумец тихонечко подал голос. - Я тебя вижу. Иди сюда. Но белоликая сущность не сдвинулась с места и ничего не ответила. - Подойди ближе. Я не боюсь. Некто не пошевелился. А парень лгал... Ему было очень страшно, но бескрайнее любопытство оглушало его, не позволяя ни заикаться, ни дрожать как осиновый лист, ни бежать прочь. Молодой человек сделал шаг, а затем ещё один. Так, он, сантиметр за сантиметром, продвигался ближе к предмету своего интереса, ужасно боясь, но совсем не смерти, а спугнуть... Он чувствовал двойную охоту: призрак охотился на творца, а творец охотился на свою новую музу. Сталкер подошёл настолько близко, что смог с лёгкостью рассмотреть прямого, как древесный ствол, человека, его строгий чёрный костюм, аккуратный галстук на узкой груди, его длинные конечности, его безносое, безглазое и безустое мертвенно-белое лицо… - Ну вот, - он остановился рядом, но на почтительном расстоянии. - Я тебя примерно так и представлял. Его собеседник молчал, недвижно стоя на прежнем месте. В какой-то момент его неестественная статичность даже посеяла в пытливом сознании парня сомнения. "А не манекен ли?" - мелькнуло у него в голове. Он насилу подобрал хлещущее любопытством желание повернуться и посмотреть своими глазами, а потом стал обходить это необъяснимое явление стороной. Но сколько бы он не шёл вокруг, призрачный человек всё время стоял лицом к нему. - А вот теперь действительно верю, - сказал непрошенный гость ночного леса, снимая с плеч рюкзак. Потом он присел на влажную землю и достал из рюкзака альбом и ручку, всё это время не отводя взгляда от зеркала. - Ты такой худой... Знаю я это чувство. Понимаю. Ешь, ешь, а насытиться не можешь... Так ведь? Поэтому ведь людей крадёшь? Призрак отвечал всё тем же пустым молчанием. - Эх... У меня с моими фантазиями то же самое. Вот рисую, рисую, хочется ещё и ещё. Начинаю что-то и жду не дождусь, когда закончу работу. Завершив её, радуюсь пару минут, а потом такое опустошение чувствую... - творец чуть загрустил. - И нужно что-то новое начинать. Прямо как тебе, искать новую жертву... Или ждать, когда она придёт сама... - Он пристально вгляделся в зеркало. - Поймать меня хочешь? А что будет, если поймаешь? Где смысл?.. Обычно авторы говорят, что сначала учишься и ждёшь в своих творениях мастерства, потом работаешь усердно и извлекаешь из этого красоту, а потом, когда просто красота надоедает, пытаешься искать во всём этом смысл... Ну... и так потом незаметно... умираешь. - Помолчал немного. - Но ты не можешь умереть, верно? Проблемы, проблемы... Смысл - он в остроте моментов. Творческий человечек тихонько вздохнул и стал чиркать в альбоме, выводя на бумаге изображение своего немого собеседника в полный рост. Его голова, как и другие детали его нереального тела, казались молодому мастеру довольно скучными по отдельности, но вместе почему-то смотрелись завораживающе. - Ты красивый. Нет, правда... Мне нравятся бледные высокие люди в строгих деловых костюмах. И ничего такого обо мне не подумай, я говорю тебе это как х-художник. Он перевернул страницу и начал новый набросок. - Интересно, я выйду отсюда живым? - пробубнил паренёк. - Хотя я на тебя смотреть не собираюсь... Сделал быструю зарисовку и снова перевернул страницу. - Ну чего ты молчишь? Сказал бы хоть что-нибудь ободряющее. Ах, у тебя же рта нет... или... - Присмотрелся к его белому пустому лицу. - Нет, не вижу... и глаз нет... и носа тоже нет... Как же ты живёшь без носа??? Нос это же самое выдающееся и красивое место на лице! Наконец, заткнулся на некоторое время, соображая что-то по поводу своих рисунков. Он понял, что ему нужно сесть с другой стороны, чтобы изменить ракурс. Осторожно поднявшись с земли, он вновь стал обходить призрака, но тот опять постоянно стоял к нему лицом, как будто недоверчиво следя за ним, хмуря брови и ожидая удара ножом со стороны спины. - А ты не мог бы повернуться? Я хочу увидеть твой профиль, если он у тебя есть... и желательно спину. Повернёшься? Нет? Ну, как знаешь... - Он беспомощно вздохнул и вновь устроился на земле. - Вообще чертовски неудобно смотреть на тебя через зеркало. Надо было брать стекляшку больше, было бы удобнее... Ну, как щит у Персея. Вообще-то зеркало мне нужно, чтобы выявлять ошибки на своих работах. Если взглянуть на рисунок через зеркало, вся кривизна сразу становится заметной, потому что с другого ракурса на одно и то же смотришь. Эх, люблю я, всё-таки, зеркала. Они как... Но один момент! Но ведь призраки не отражаются в зеркалах. Значит ты не призрак. И как же тебя тогда называть? Демон? Сущность? Эфемерный маньяк? Художник тихо засмеялся. - Ты ведь умеешь людей убивать... Знаешь в этом толк, это уж точно. Вот я, например, считаю, что лучше всего это делать ножом. Ну, согласись, из пистолета как-то просто и не интересно. Топором - грубо и по-варварски. Травить – бесконтактно и подленько. Душить - некрасиво. Топить... ну... тоже не ахти. Выходит, что самый элегантный и контактный способ это ножом. Острый такой способ, вкусный... Я правильно говорю? Тишина поселила на спине парня мурашки. Ему стало совсем не по себе, но он держался. - Я слышал много раз, что есть на свете такая фобия... не помню, как называется. Неважно… Просто представь: человека терзает навязчивый страх, что за ним постоянно следит утка. Абсурдно. Звучит как полнейший бред, но если задуматься, ведь и правда страшно. Она следит... ночью, когда спишь, днём, когда идёшь куда-то или когда на толчке о смысле жизни думаешь, а вот она всё сидит рядом и смотрит на тебя, зараза такая. Ты оборачиваешься, а её нет, но ты знаешь, что она всё равно всегда за твоей спиной... Ты тоже сейчас на такую утку похож. Стоишь, смотришь мне в спину и ничего не делаешь, просто смотришь, наверно сердишься, что я так безнаказанно с тобой играю... А вообще, поздно уже, пойду я домой. Да и тебя надо прекратить истязать... Он убрал альбом в рюкзак и поднялся с земли. - Прощай... Приятно было пообщаться. Не разворачиваясь и не отводя взгляда от зеркала, он пошёл назад - вперёд, пока его смертельная муза не скрылась на перекрёстке неба, тьмы, луны и леса. И мастер вышел из мёртвого места, выгоняя адреналин из тела, и мастер шёл домой, и мастер спал этой ночью... Однако во сне он вновь попадал в этот пугающий лес. И вспомнив в ужасе, что ни зеркало, ни нож не при нём, рвался обратно, ломясь почти вслепую, а лес не отпускал. Лес стал бесконечен и хватал его цепкими руками своих веток. По беспорядочно мечущемуся взгляду художника резко и остро прошлось пустоликое существо, сплетённое густой чащей. Парень возопил и понёсся куда-то, не разбирая дороги. Он зажмурился крепко-крепко, чтобы не видеть. И чем быстрее он бежал, тем больше его ноги вязли в нематериальном ужасе до тех пор, пока он совсем не остановился. Сзади к нему протянулась рука, и гибкие холодные пальцы жёсткими лианами обвились вокруг его шеи. "Скажи мне, куда идёшь ты без ножа в руке?" - раздался беззвучный голос в его голове. - "Кого убить идёшь ты с этим ножом в твоей руке? Куда идёшь ты без ножа? Кто убьёт тебя ножом, столь беззащитного без ножа?" Пустоликий вложил в побледневшую руку парня что-то острое. Тот резко открыл глаза, до боли стиснул кулак и выставив руку перед собой. В окровавленной ладони был сжат большой осколок зеркала, по форме похожий на нож, а в нём отражался стоящий прямо за спиной эфемерный человек. Художник закричал громче и снова зажмурился. Он развернулся и стал бить осколком наотмашь, удары, похоже, проходили сквозь. Его двумя гибкими змеями обвернули вёрткие руки, и в лицо впились тонкие холодные пальцы, будто запустив корни под кожу. Они стали открывать ему глаза, отодвигая плотно сомкнутые веки. Ноготки зашептали: "Ты так хотел смотреть. Так смотри же! Во всю душу, во все очи смотри на это!" Замахнувшись сильней, он с яростным безумным криком всадил своё оружие в самую грудь тонкого человека, под аккуратно повязанный галстук. Осколок увяз в худом теле и раскололся надвое, наскочив на сердце. "Смотри! Видь же меня всего!" Жертва повиновалась, внимая зову из острых когтей, и широко открыла свои огромные напуганные глазища. Кривая, помятая, столь совершенная луна ослепила парня - лицо пустое, как ждущий мастера чистый лист, готовый к работе. Он увидел незримый не моргающий взгляд и вечно немую улыбку острого края бумаги. Она спросила его с насмешкой: "Со смертью играть удумал?..." Он проснулся в холодном поту от давящего взгляда полной луны в открытое настежь окно... Он закричал громко-громко, и заплакал, и засмеялся, как больной. Ринулся к девственно чистой бумаге, обрезав второпях палец о её острую, как лезвие ножа, грань... Творческий кризис в страхе покинул его. Теперь он, безумный и странный, знал что делать... Однако теперь, шизофреник, вечный параноик, он не знал, куда идёт с этим ножом или без ножа... Скорее всего, в мёртвый лес.