A Dragon's Marbles. / Драконий Мрамор.

Джон Стилински был разумным человеком, и был ряд причин, по которым он неоднократно избирался шерифом Бейкон Хиллса. И во всем этом виновата была отнюдь не его привлекательность. Он мог найти доказательства там, где большинство других вообще не видели связи, и запросто мог распознать ложь в человеческом голосе и без волчьей суперсилы. Поэтому, когда он нашел одежду, которая, как он знал, точно не принадлежала его сыну, он понял — что-то не так. Все началось с одной рубашки. В этом не было ничего особенного или ничего необычного, но это удивило Джона, потому что эта вещь не была тем, что обычно носил его сын. Стайлз не менял свой стиль последние восемь лет и до этого клетчатые вещи были обычным явлением в жизни его сына. Но эта рубашка… эта рубашка была не тем, что его ребенок мог бы носить, если только он не был бы вынужден надеть ее. Белая v-образная рубашка была слишком большой для худого тела Стайлза и, очевидно, она носилась кем-то, у кого мышцы были намного объемней, чем у подростка. Это не мог быть Скотт, потому что, когда оборотень только приобрел мышечную массу, она не была такой объемной. Это должен был быть кто-то другой и единственными, кто приходили на ум Джону, были Дерек Хейл или Вернон Бойд. У его сына было не слишком много друзей. Если рассуждать логично, он бы предположил, что рубашка принадлежит Дереку. Он всегда подозревал, что между его сыном и Альфой есть взаимное влечение, но до сих пор так ничего и не произошло. По крайней мере, он ничего такого не знал. Но Дерек, казалось, был тем типом парней, которые наставили бы кучу засосов на свою потенциальную девушку или же парня, а кожа Стайлза пока чиста от чужих меток, насколько знает Джон. Кроме того, Альфа не носил v-образный вырез, а белые рубашки были слишком раздражающими для волка: от них было трудно оттереть кровь. Этикетка на рубашке говорила, что она была дороже, чем нужно и Дерек просто не казался тем парнем, который будет тратить деньги на дизайнерские рубашки, когда половина его гардероба разрушается каждые две недели или около того. Джон вздохнул с облегчением: хоть Дерек и был хорошим парнем, который пытался защитить людей и забрать себе их страдания, у него все еще было много проблем. И, с собственным багажом проблем Стайлза, их отношения, вероятно, закончились бы до того как начались. Дружба - да; все, что связано с романтикой - никогда. Очевидная дороговизна рубашки также говорила Джону, что она не может принадлежать и Бойду. У волчьей семьи было достаточно финансовых проблем, так что дизайнерские рубашки были бы последним, на что они потратили бы деньги. Кроме этого, он не знал, кто еще может носить такой вид рубашек, потому что остальная часть стаи были либо девушками, либо Джексоном, который, несмотря на то, что он мог легко позволить себе этот вид рубашки, был бы последним человеком, появившимся в комнате Стайлза и там снявшим рубашку, а ещё он не был достаточно крупным. Ну, был еще мальчик Лейхи, но тот хоть и носил дорогую -иногда V-образную- одежду, но вырез этой рубашки был слишком я-горжусь-своим-телом вида. Да… Слишком сильно оголял торс… Только человек, которому абсолютно комфортно с его телом, знающий насколько он красив, станет носить такую одежду. И таких друзей у Стайлза не было. Джон решил спросить Стайлза о рубашке, но он знал, что его сын, вероятно, солжет ему, поэтому просто положил её на кровать и вышел из комнаты. Он был уже на полпути вниз, когда застыл посередине лестницы. О, нет, нет, нет. Только не это. Почему это не мог быть Дерек? Или Бойд? Или тот мальчишка Лейхи? Черт, пока Скотт не начал встречаться с Эллисон, Джон и Мелисса были абсолютно уверены, что их мальчики будут вместе, и прямо сейчас шериф действительно хотел, чтобы Скотт и Стайлз встречались, потому что… все, кроме этого. Теперь все встало на свои места: рубашка точно принадлежала убийственному, психопатическому, дерзкому, нахальному экс-Альфе. Который не только на двадцать лет старше его сына, но ещё и слегка маньяк . С его стороны было разумно выследить тех, кто виновен в убийстве его семьи, и Джон, вероятно, сделал бы то же самое, если бы это случилось с ним, но все же. Мужчина убил свою собственную племянницу, как Стайлз мог доверять ему? Он даже представить себе не мог, что произойдет, когда Стайлз и Питер впервые поссорятся. Но может быть… может быть, это было просто случайное совпадение? Возможно, матерый оборотень встретился со Стайлзом, чтобы узнать, какое чудовище бушует на этой неделе, и было слишком жарко, поэтому Питер снял рубашку. Теплокровность оборотней и все такое… и, может быть, он просто забыл свою рубашку у них дома? Ладно, кого он обманывает? Все это маловероятно, даже Джон не поверил в эту нелепую теорию. Возможно, это просто ошибка или какая-то путаница. «Я просто притворюсь, что этого не произошло.» — решил Джон, отбросив все вопросы и сомнения, которые были у него. Он будет жить в блаженном неведении. _____________ И он бы продолжал и дальше оставаться в неведении, если бы через несколько дней не нашел еще три рубашки. Все они были одинакового размера и такие же дорогие, как и первые. — Стайлз, — мысленно застонал Джон, несмотря на то, что его сын был сейчас в школе. Почему его сын не мог делать что-то более нормальное, например, ходить по торговым центрам или принимать наркотики? Как обычный подросток! Почему Стайлз должен был начать запасать- «О, черт» понял шериф, ругая себя за то, что до него дошло только сейчас. Это ведь объясняет и отчетливый запах дыма, который постоянно беспокоил его нос, и грохот, и мурлыкающие звуки, которые он иногда слышал… и тот факт, что Стайлз исчезал каждую ночь на полчаса. Джон думал, что Стайлз встречается со стаей, исследуя или разрабатывая возможные планы сражений, и хотя ему это не нравилось, он знал, что не сможет остановить своего сына, но теперь, узнав истину... — Почему он не мог остаться обычным человеком? Или просто иметь при себе Искру? — в раздражении шериф сел на кровать Стайлза и провел руками по лицу. Джон всегда знал, что что-то…мистическое... происходит с его семьей. Было много слухов о семейном древе семьи Стилински, о том, что некоторые из них были связаны с магией и другими сверхъестественными вещами, но он никогда не воспринимал это всерьез. Пока не понял, вскоре после своего восемнадцатого дня рождения, что у него появилось отчаянное желание сортировать банки с мраморными шариками, заложенными в шкафу. Он заметил это ещё тогда, когда получил свой первый мраморный шарик от «зубной феи» за первый потерянный зуб - и начал собирать все виды шариков. К настоящему времени в его коллекции было более 5 тысяч мраморных шариков. И каждый из них был дорог ему и имел свое особое значение. Иногда он часами перебирал их, ставил каждый на свое законное место и наблюдал, как они сверкали под солнечным светом. Когда он видел понравившийся ему мраморный шарик, который еще не принадлежал ему, он мог зайти очень далеко и даже украсть его, если это необходимо. Его родители не были слишком удивлены: они давно догадались, что он тоже стал носителем фамильного наследия — как и его мать. Она собирала драгоценности. По-видимому, магия в их семье была вызвана кровью дракона, бежавшей по венам Стилински. Не каждый Стилински был благословлен драконом, были родственники с человеческой кровью, так никогда не узнавшие, что все легенды, окружающие их семью, на самом деле были правдой. Те же, кто нес в себе кровь дракона, обладали разными способностями. У некоторых было только желание копить сокровища, и ими могло быть буквально что угодно - от золота до одеял или животных. (Внезапное нашествие сов у тети Джулии под таким углом выглядело намного более разумным.) Другие пошли еще дальше со своей драконьей кровью и могли выдерживать невероятное количество тепла, даже не моргнув глазом. Некоторые даже могли использовать свою магию и свое «пламя», и были в состоянии извергать огонь из ниоткуда, и могли контролировать свои мистические способности. Небольшой процент мог летать и игнорировать гравитацию, а еще меньший процент имел возможность полностью обратиться в дракона. По крайней мере, это было то, что его родители и бабушки с дедушками рассказывали ему, но прошло много лет с момента рождения последнего полного дракона, и они сомневались, что это когда-либо повторится, потому что крови дракона в их венах постепенно становилось все меньше и меньше из поколения в поколение, из-за выбора драконами человеческих супругов, получивших «благословление» свыше. Одна вещь, которая у них у всех была общей, независимо от силы их крови дракона - они все имели длительный срок жизни. По крайней мере прабабушка Джона все еще была жива и выглядела не старше 25. Сам шериф не обладал обширным запасом способностей драконов. Он только чувствовал желание копить; имел обостренные чувства, и жара не имела для него значения — это заставило его помучиться выбором между пожарным и полицейским в своё время; увы, только небольшие способности к манипулированию гравитацией, никаких магических способностей, и его контроль над огнем позволял ему всего лишь зажечь небольшую свечу или сигарету. Он не думал, что в Стайлзе останется хоть какая-то драконья кровь. Клаудия была нормальным человеком и после того, как он понял, что она была единственной любовью для него, он рассказал ей о своем наследии. Она была поражена этим и всегда с большой осторожностью относилась к мраморному кладу Джона. Она даже приносила ему новые шарики время от времени, чтобы он мог перебирать и искать то, что ему может понравиться. Она была совершенна во всех отношениях. Стайлз никогда не проявлял ничего похожего на то, что кроме человека он был кем-то другим, хотя он всегда накапливал свои игрушки и чучела. Но он начал делиться ими со Скоттом сразу после того, как они стали друзьями, поэтому Джон и Клаудия знали: Стайлз не запасает свои игрушки. Стайлз, похоже, не обладал обостренными чувствами, один раз даже сжег пальцы при готовке печенья и даже не мог хоть немного контролировать гравитацию. Вместо этого он спотыкался, как новорожденный олененок, и в течение дня неоднократно падал на землю. Так что нет, Джон никогда не думал, что его сын может быть драконом, потому что не было никаких намеков на это. Но теперь, нюхая легкий запах пепла и дыма, который был бы незаметен для человеческого носа, и видя медленно растущее количество рубашек, которые принадлежали Питеру Хейлу, не было никаких сомнений, что в Стайлзе какая-то часть драконьей крови определенно была. Вопрос только в том, сколько именно. С еще одним вздохом Джон положил рубашки обратно туда, где он их нашел - он знал, как сердятся драконы, когда их клад кто-то трогает или тревожит - и пошел в свою собственную комнату, где открыл шкаф и схватил одну из многочисленных банок мрамора, чтобы еще раз разобрать свои сокровища. Он может поговорить со Стайлз обо всем позже. _____________ Это «позже» не наступило, потому что каждый раз, когда Джон пытался поднять эту тему, Стайлз обрывал разговор и быстро покидал комнату. Джон догадался, что его сын уже знал о драконе и пытался скрыть его от отца, или все еще пытался с ним разобраться. Затем работа начала отнимать все больше и больше времени, потому что половина полицейского департамента либо была убита, либо уволилась с работы и выехала из ада под названием Бейкон Хиллс. В конце концов, его терпение лопнуло и Джон решил, что поговорит со своим сыном о драконе. Он заметил огромную груду одежды Питера Хейла под кроватью Стайлза и пожалел мужчину, который потерял довольно значительную часть гардероба. Одежду, которую он не вернет, потому что дракон никогда не отдаст что-то, что принадлежит его кладу, если только это не будет его вторая половинка. Со временем Джон дал Клаудии несколько своих шариков, каждым из которых она глубоко дорожила и держала в маленькой банке на своем прикроватном столике. Он возвращался со своей смены, настроенным поговорить со Стайлзом, и хотя время близилось к полуночи, в спальне его сына все еще был мягкий свет. Стайлз всегда был ночной совой: всегда спал столько, сколько нужно, и не на секунду дольше, так что в это время он все еще должен бодрствовать. Сняв кобуру и отряхнув ботинки, шериф поднялся по лестнице, не обращая внимания на запах, окружающий его. Только тогда, когда он уже открыл спальню своего сына, он услышал второе сердцебиение и почувствовал запах волка. В гнезде, сделанном из одежды Питера Хейла, Стайлз лежал рядом с законным владельцем этой одежды. Оба спали, и по-видимому, настолько ушли в их собственный мир, что даже не проснулись от присутствия шерифа. Рука Джона автоматически потянулась к отсутствующему пистолету, когда он увидел, как мужчина, который был в два раза старше Стайлза, крепко обхватил его за талию, но потом он заметил, как Стайлз зарылся лицом в шею волка, тихо похрапывая, валяясь на его широкой груди. «Черт возьми» выругался Джон, медленно расслабляясь. Шериф вздохнул, схватил лист бумаги со стола и набросал короткую заметку о том, что ожидает Питера на семейном завтраке следующим утром, что Джон достанет бекон, и что они будут долго, долго говорить обо всем, что происходит. Он положил записку на прикроватный столик прежде чем выскользнуть из комнаты сына. И ушёл к себе, желая выспаться хоть несколько часов перед тем, как иметь дело с задиристым оборотнем, который, очевидно, стал… слишком близким другом для его сына сейчас. Он схватил целую банку своих любимых шариков и положил их все в свою наволочку, чтобы хоть немного успокоиться. Всего несколько часов спустя, когда солнце уже заглянуло в его комнату, он проснулся от громкого крика, звучащего очень похоже на Стайлза. Низкий смешок донесся из спальни его сына, почти незаметный под словесным водопадом, безостановочно выливающимся из Стайлза. — Хватит смеяться, Питер! Это не смешно! Он собирается пристрелить тебя! И у него есть пули с волчьим аконитом! Прекрати, придурок! — низкий смешок превратился в полноценный смех и Джон улыбнулся, пока его сын не переставал рычать на Питера, который, похоже, совершенно ни о чем не беспокоился. — Почему ты не… — его сын резко умолк, и мягкий звук влажных губ, встречающихся друг с другом, наполнил уши Джона. — Я почти уверен, что твой отец не сердится. Он мог застрелить меня прошлой ночью, в конце концов, — тихо мурчал Питер. — Да, да, неважно. Ты должен был услышать его, крипервольф. А теперь вставай, мой отец хочет бекон, а я не хочу, чтобы он был в плохом настроении. Ты мне слишком нравишься, чтобы позволить ему тебя застрелить, даже обычной пулей. — О, теперь я тебе нравлюсь? — Волк звучал дерзко и весело. — Я понимаю, большинству людей нравятся такие, как я. Моя личность довольно очаровательна, я признаю это. — Нет, я передумал, ты мне больше не нравишься. А теперь дай мне встать, я хочу принять душ, а затем сделать бекон. Не потому, что я не хочу, чтобы тебя подстрелили, а потому, что я хочу бекон. — взбесился Стайлз. — Все что пожелаешь, дорогой, — легко ответил Питер, и Джон услышал, как его сын споткнулся, вошел в нечто похожее на дверь, а затем пересек этаж, слегка хромая и ругаясь таким образом, что это заставило бы и матроса покраснеть. Он тихо усмехнулся, потираясь щекой о мрамор в подушке и немного поностальгировал, потому что всё это напомнило ему о нем и его жене. Его маленький мальчик, который одевался как помощник шерифа каждый Хэллоуин и всегда говорил ему, что он лучший папа во всем мире, сейчас вырос, и Джон солжет, если скажет, что не чувствует себя немного грустно. Но Джон не слишком беспокоился. Теперь, когда Стайлз, видимо, нашел своего единственного, ему осталось не слишком долго ждать внуков, и это сделало его вполне довольным отношениями волка и дракона. Независимо от возраста. — Питер, нет! Убирайся! Этот душ недостаточно большой! Мой отец находится в своей комнате в конце коридора, и если он сейчас войдет… Питер! — раздались вопли Стайлза, но Питер, похоже, не беспокоился об этом, если услышанное точно было звуком влажного поцелуя. Так, нет, шериф передумал. Он был доволен их отношениями, но не с ними, начинающими свою собственную маленькую семью в душе прямо рядом с его спальней, с ним, слышащим все. Вздохнув, Джон встал, вышел из спальни и постучал в дверь ванной громче, чем нужно. — Никаких внуков не будет, не в одном доме со мной! А теперь поторопитесь, я хочу бекон, — крикнул он, прежде чем вернуться в постель. — Папа! Нет! Этого не то… — услышал он протест своего сына и улыбнулся. Боже, он надеялся, что его внуки будут точно такими же, как его сын… опять же, нет, было достаточно трудно поднять одного Стайлза Стилински. Джон не смог бы сделать это во второй раз с внуками.